Глава 3

Всё очень-очень плохо…

И проблема даже не в том, что я ничего не знаю, а в том, что до сих пор не могу двигаться, а из звуков только старые дверные петли изображать.

А жаль. Такой повод для знатной истерики. Может он сочтёт меня сумасшедшей, и просто оставит в покое? Как зверь, которому наскучила игрушка.

— Мы остаёмся здесь? — спрашивает второй.

Я невольно сравниваю его с тем, кто уволок меня. Подошедший носит чёрное и выглядит будто бы моложе. Во многом потому, что оставил над верхней губой тонкую полоску усов. Не могу сказать, что выглядит смешно, но решение всё же на любителя.

Тёмные волосы у него отросли до плеч, край челюсти обрамляет лёгкая щетина. Его природа тоже не обделила размахом плеч, но фигура менее массивная, чем у… как он сказал? Анортана?

— Нет. Здесь остаёшься ты, — отвечает мой похититель, заинтересовавшись чем-то в панораме полыхающего города. — Я вернусь в столицу. Нужно кое-что уладить.

— То есть это теперь мой город? — оживляется подошедший.

— Если тебе так хочется.

Парень так рад, что на миг мне кажется, что он подпрыгнет, но ему удаётся удержать себя в руках. Расправив грудь и подняв подбородок, тоже смотрит на город.

Таким взглядом можно обводить плодородные поля или бескрайние плодородные виноградники, например. Но никак не уничтоженное поселение, в котором могло погибнуть немало жителей. Это как-то… ненормально. Они не понимают, что натворили? Сколько боли причинили? Или… наоборот понимают и поэтому улыбаются?

Перед глазами проносится вспышка. Я вижу рынок, множество тесно стоящих прилавков, с пёстрыми навесами от солнца. Улыбающиеся женщины, примеряющие жемчужные бусы и рассматривающие себя в круглое, немного затёртое с краю зеркало. Рядом двое детей, остановившиеся погладить ягнёнка, выставленного на продажу вместе с матерью.

Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать наваждение. К горлу снова подступает тошнота, обдавая горечью, от которой по телу немедленно раскатывается липкая слабость. По-прежнему не могу шевельнуть и пальцем.

Что это? Похоже на воспоминание, но я никогда подобного не видела. И не была на таких рынках. Впрочем, это сейчас меньшая из моих проблем.

— Раз это теперь мой город, — говорит молодой захватчик, снова поворачиваясь к Анортану, — я хочу получить его сокровища. Все сокровища.

Его взгляд смещается на меня, и голова резко начинает кружиться. Положение, которое, казалось, и так было хуже некуда, становится ещё паршивее.

— Нет, — обрывает его идею Анортан. — Это моё. Ты забираешь остальное.

— Какая разница, — кривится первый. — Жить ей ещё год в лучшем случае. К тому же она из моего города.

Чего⁈

Анортан улыбается. В его волчьих глазах безошибочно читается угроза.

— Который я помогал завоевать. Она — плата за моё потраченное время, брат. Или хочешь оспорить?

Второй окидывает меня взглядом, оценивая риски и выгоды. Мне слишком плохо из-за тошноты, яда и всего остального, чтобы возмутиться тому, что он смотрит, будто выбирает кусок мяса посочнее. Затем переводит взгляд на Анортана и сужает глаза.

— Ты что? Привязался к смертной? Так понравилась?

Анортан ничего не отвечает. Продолжает улыбаться как маньяк.

— Ладно, так уж быть. Забирай трофей на память, — отмахивается парень и складывает руки на груди. — И убирайся из моего города.

Из груди, к которой я прижата, вырывается рычащий смешок. Анортан с ухмылкой кивает, после чего делает шаг к ограждению галереи. Я не сразу понимаю, что он задумал.

Страшно становится, когда мужчина кошачьей грацией запрыгивает на него вместе со мной.

Ветер вцепляется в его волосы, открывая лицо. Красивый резкий профиль уже не кажется таким привлекательным. Во многом потому, что он выглядит пугающе уместным в этой обстановке. Среди огня, дыма и насилия.

Будь у меня возможность двигаться, я бы уже вырвалась. Не знаю как, но точно попыталась бы убежать. Куда только?

Мужчина бросает на меня нечитаемый взгляд. В тёмной радужке его глаз мелькает красный отблик, а после он шагает в пустоту.

Вместе со мной!