44 глава

Я сняла ВиртАйз вернувшись в свой мир, но встать с дивана не смогла. После разговора с Окси я ощущала себя не щепкой даже, а песчинкой попавшей в водоворот, и которая, само собой вообще не способна не то, что повернуть как-то события в иную сторону, но даже продвинуться на миллиметр влево или вправо, чтобы попытаться выскользнуть.

Как после того, что узнала, я теперь могу доверять тэрэ Аиру? Он пользовался мной… фактически насиловал, приходя во сне. Да, так и есть — это самое настоящее насилие. Он врывался в мой разум, внушал мне влечение, и я вела себя, как сумасшедшая развратная нимфоманка, готовая на любое унижение. Это было так отвратительно, стыдно и больно, что хотелось выть. И если изначально можно было сослаться на то, что это были мои собственные эротические фантазии, то после сна с Даевом и разговора с Окси о том, кто такой тэрэ Аир, верить в это было уже глупо.

Возвращаться в дом шефа не было никакого желания. Хотелось обратно в свою комнату в общагу, лечь на кровать, уснуть и проснувшись, пойти обратно работать уборщицей в забегаловку. Пусть мне там было тяжело физически, пусть я недоедала, уставала, но никто не пытался залезть ко мне в голову и превратить в свою игрушку для секса.

И почему-то больно было даже не от того, что меня фактически насиловали, а от того, как сильно я разочаровалась в тэрэ Аире. И мучительно было осознавать, что делал он все это со мной не из симпатии даже, а лишь для того, чтобы пополнить свою армию.

Даев хотя бы мне не врал, а сразу все честно выложил, ударил, как говорится в лоб. А тэрэ Аир поступил слишком подло. Конечно, где-то я даже понимаю — кто я такая вообще для него? Всего лишь одна из многих. Какая-то таракашка, которую срочно надо прибрать к рукам, превратив в собственную игрушку, и заодно рекрута в армии. Боевую единицу.

От этих мыслей в груди все сжалось, и дышать стало труднее.

Надо смотреть правде в глаза. Я впервые в жизни влюбилась в мужчину. Раньше я всегда недоумевала, когда кто-то говорил про любовь. В детстве мне казалось, что любить можно, только что-то сладкое, когда я начала зарабатывать, и смогла покупать себе сладости, то поняла, что сладкое не обязательно любить, его надо просто есть. И любовь вообще для меня превратилась в очень абстрактное понятие, которое придумали классики.

А теперь, я узнала, что это такое, и как больно понимать, что это чувство не только не взаимно, но еще и навязано искусственным путем.

Я потерла глаза, чувствуя на пальцах влагу. Давно я не плакала, а теперь так обидно стало, что хочется себя пожалеть. Да только нет в этом никакого смысла. Пока я себя буду жалеть и рыдать над своей неразделенной любовью, никто не станет мне помогать. Только я могу это сделать, и расклеиваться сейчас, очень глупо и возможно опасно для жизни.

Встав с постели, зашла в смартфон, чтобы проверить свой счет. У меня на карте оказалось три тысячи кредитов. Я мысленно попыталась подсчитать сколько работаю. Получается, что две недели полных, и одну провалялась в больнице. Однако мне её все равно оплатили.

Сумма, мягко говоря, не маленькая. На эти деньги я могу прожить целый год, никуда не устраиваясь на работу, и даже снять комнату где-нибудь на окраине, чтобы в общаге не появляться.

Я вошла в документы, хорошо, что у меня есть привычка все фотографировать, на всякий случай, и найдя нужные фото, я решила перечитать свой контракт. В голове было, только одно желание — уволиться и больше никогда не видеть тэрэ Аира.