Глава 12

Марк

— Лера, объясни мне — зачем тебе оставаться здесь "погостить"? Я же вижу, как тебя корёжит от этого места.

— Марк, дай мне немного времени и всё наладится, обещаю. Думаю, я смогу привыкнуть. — Лера подошла вплотную к сидящему за рабочим столом мужчине и положила миниатюрные ладошки ему на плечи. — Ты такой напряжённый… Сделать тебе массаж?

— Нет, Лера, массаж мне не нужен. — Марк повёл плечом, скидывая с себя чужие руки. — И привыкать тебе ни к чему не нужно. Просто уезжай и попытайся устроить свою жизнь с кем-нибудь другим.

— Марк!! Как ты можешь так говорить?! Ты же клялся мне в любви и обещал золотые горы!

— Ты, наверное, забыла, дорогая, что это было до того, как ты приняла решение остаться с Даном.

— Марк… — голос Леры задрожал, девушка отвернулась и промокнула глаза, при этом украдкой косясь на мужчину и оценивая произведённый эффект. — Прости меня… Я совершила ошибку, и, поверь, не было и дня, чтобы я не пожалела об этом.

Строжин мог бы усмехнуться и позлорадствовать, торжествующе кинуть "Я же говорил", но всё это ему было неинтересно. Да и время жаль тратить на разбор бабских закидонов. Ошиблась она, оказывается. Это так теперь называют распущенность помноженную на недальновидность?

Марк устало выдохнул, — как же достала уже эта ситуация; поднялся с дивана и пересел за рабочий стол.

— Лера, выслушай меня и уясни для себя раз и навсегда: ты можешь сейчас остаться и погостить, если уж тебе так хочется, но, внимание, — Марк пощёлкал пальцами в воздухе, — ты просто гостишь. Ты не хозяйничаешь в моём доме, не конфликтуешь с другими гостями, не указываешь прислуге, и, самое главное, не делаешь никаких попыток сблизиться со мной. Меня не нужно трогать, гладить, массажировать, и, упаси тебя Луна от попыток залезть в мою постель. Ты всё поняла? Всё ещё хочешь остаться?

Лера обиженно надула пухлые губки и максимально правдоподобно изобразила оскорблённую невинность, но бывший возлюбленный не собирался её утешать, извиняться и уделять ещё хоть сколько-нибудь времени.

Он просто указал ей жестом на дверь, взял в руки телефон, собираясь сделать несколько звонков и абсолютно не обращая внимания на потрясённую его безразличием девушку. Даже громкий хлопок дверью не впечатлил Строжина, тем более, что вызываемый абонент взял трубку.

— Алло.

— Приветствую, Александр.

— Ооо, Строжин, дружище, привет. Ну как там жизнь сельская самостоятельная?

— Всё отлично, Саш, обживаемся. Приезжай в гости, сам посмотришь.

— Приеду, даже не сомневайся!

— А я и не сомневаюсь. Глядишь, у нас и участковый свой появится. Врач уже, считай, есть.

— Врач? Ты не про Логинова, случайно? Что, решился на переезд? А насчёт участкового — даже не думай, мне недавно капитана дали.

— И ты молчал? Поздравляю! Теперь ты точно не отвертишься — в самое ближайшее время ждём тебя в гости. — Марк искренне обрадовался за друга детства.

Родители Александра несколько лет жили в стае Строжина-старшего, и Марик с Сашкой, будучи ровесниками, крепко сдружились. Но, когда Алексу было всего одиннадцать лет, его отец трагически погиб, и мать вместе с сыном вернулась в родную стаю, к своим близким. Несмотря на то, что дружбе теперь мешали добрые пятьсот километров, мальчики умудрились преодолеть это препятствие и сохранить приятельские отношения. Они часто звонили друг другу, общались по сети, иногда и виделись на общих праздниках, а, повзрослев, хоть и не стали самыми близкими друзьями, но на помощь друг другу приходили по первой просьбе, и никогда ничего не требовали взамен.

Поговорив с приятелем ещё некоторое время, Марк перешёл к сути вопроса.

— Саш, у меня к тебе просьба.

— Слушаю, — тон Александра сразу сменился на деловой.

— Есть одна девушка, вроде живёт и работает у вас в областном центре. Можешь узнать о ней всё, что получится?

— Данные есть?

— Имя, фамилия, возраст и должность. А вот место работы пока неизвестно.

— Думаю, этого будет достаточно. Скидывай мне данные, посмотрю, что можно сделать. Тебе срочно?

— Вроде того…

— Слушай, ну я сейчас в командировке, в нашей не резиновой. Вернусь через пару дней. Давай поступим так: присылай мне данные, а послезавтра напомни, хорошо? А то дел столько, только успевай поворачиваться, да зад прикрывать.

— Хорошо. Спасибо. До связи.

— Пока не за что. До связи.

Попрощавшись с Александром, Марк сделал ещё один звонок, на этот раз Сержу. Бусыгин долго не брал трубку, а, когда взял, на заднем фоне зазвучала весёлая детская трескотня.

— Папа, лови! Вот он! Держи! Хватай! Ой! Ну, папа!!!

— Так, а ну всем тихо! — гаркнул Серж в сторону, откашлялся, и заговорил уже в трубку. — Да, альфа, слушаю.

— Что у вас там происходит? Кота гоняете? — поинтересовался Марк у своего первого беты.

— Да нет… В прятки играем. Или в догонялки? Короче, прячемся и бегаем друг за другом. Стив, ты куда полез? А ну спустился быстро! Ева, солнышко, ты испугалась? Не бойся, милая, я тебя не ругаю. Иди к папе на ручки.

Марк не удержался от улыбки, представляя своего брутального заместителя в окружении детей. Вот уж глядя на кого в жизни не скажешь, что он такой трепетный отец. Здоровый, как медведь, Серж наводил страх на врагов одним своим видом, и при этом был заботливым папашей, умеющим заплетать дочкам косички и завязывать банты ничуть не хуже, чем Марго.

— Серж, ты ещё тут? Или ушёл манную кашу варить?

— Слушаю. Что-то срочное? Прийти не могу, Марго оставила меня с детьми.

— Да и не надо приходить. Я по поводу усиления патруля. Всё сделано?

— Сделано. Я их там пропесочил хорошо, надолго запомнят. Марго вернётся через пару часов, детей сдам, и пойду дальше учить парней уму-разуму. Позорище, а не охрана, чужака проворонили.

Переговорив с бетой, Марк спустился вниз. Дверь в комнату Людмилы Степановны была открыта, а сама женщина сидела на кровати, опираясь на подушки. Возле кровати на тумбочке стоял поднос с двумя чайными чашками, блюдце с нарезанным лимоном и вазочка с конфетами.

— Ой, Марк! А мы только допили чай с Леночкой. Пришли бы чуть раньше..

— Ничего, Людмила Степановна, ещё выпьем. Как вы себя чувствуете?

— Всё хорошо, спасибо. Еся с Гором ещё не вернулись?

— Вроде нет, не видел их в доме. А куда они ушли?

— Так к нам же! Вишню собирать пошли, я попросила.

— Значит, скоро вернутся. Я, кстати, сейчас свободен, могу прогуляться и узнать, как у них дела.

Оставив Лену за главную и напомнив Людмиле Степановне, что ей вставать с кровати нельзя, Марк отправился на поиски потерявшейся парочки.

Ещё на подходе к участку Людмилы Степановны, он услышал оживлённый голос и смех Есении, и отметил для себя красоту переливчатого звука. Надо же, девушка, оказывается, умеет смеяться.

Марк отворил калитку, прошёл по бетонированной дорожке и свернул в сад, под тенистую сень плодовых деревьев. Голос Есении звучал звонким колокольчиком и перемежался низковатым баритоном Гора.

Марк завернул за дом и, наконец, увидел девушку. Она стояла возле Гора, держащего Ивэна на руках, и так заливисто хохотала, словно услышала самую смешную шутку на свете. И вся эта композиция — Гор, Ивэн и Есения в саду, залитом солнечным теплом и светом, выглядела так по-домашнему мило, будто они счастливая семья на дачном отдыхе. Это, пришедшее в голову, сравнение внезапно разозлило Марка. Он даже не понял, что не так, но ему очень не понравилось увиденное.

Как она может так смеяться и радоваться жизни рядом с Гором? Почему смотрит так доверчиво, улыбается по-простому, без жеманства и тупого кокетства?

Словно услышав недобрые мысли, Есения перевела взгляд и заметила Марка. Открытая улыбка тут же погасла, смех оборвался, и на лице появилось уже привычное смущённо-неуверенное выражение.

И это разозлило Марка ещё больше.

Есения.

— Что-то с бабушкой? — Есения занервничала при виде хмурого Марка, но мужчина отрицательно покачал головой и надолго задержал взгляд на Ивэне, спокойно сидящем на руках у Гора.

— С ней все в порядке. Волнуется куда вы запропастились.

— А мы уже закончили. Два полных ведра собрали. Можно идти, а то бабуля напридумывает себе, накрутит..

Обратная дорога прошла в неловком молчании. Гор попытался вернуть непринуждённую атмосферу, но, пошутив пару раз, не получил должного отклика, и умолк.

Лена встретила всю компанию привычной домашней суетой.

— Ой, ну наконец-то! Что вы так долго? Стынет же все! Я уж и Людмилу Степановну покормила и отдыхать оставила, и на стол накрыть успела. Мойте руки и усаживайтесь. Ягоду тут поставьте, позже ею займёмся. Я обещала Людмиле Степановне помочь с компотом.

К обеду со второго этажа спустилась Лера, и они с Гором заметно разрядили обстановку своей оживленной болтовней. Есения покормила Ивэна, перекусила сама и спокойно допивала чай, рассеянно слушая разговор за столом, но сама не участвовала в беседе, пока не услышала свое имя.

— Зря ты так, Лер. Здесь классно. Мы с Есей как раз недавно обсуждали преимущества жизни в деревне. Правда же, Есь?

— Правда, — слабо улыбнулась девушка.

— А, если, смотреть в будущее и задумываться о семье и детях, то, тем более. Вот Ивэну разве плохо у нас? Только честно? Где ему лучше — в загазованном городе или в деревне?

— Ивэну тут хорошо, но не забывай, что он у меня особенный. Ему нужно постоянное медицинское наблюдение.

— А я на что?

Что-то в тоне Гора показалось Есении необычным и она внимательно посмотрела ему в глаза. Мужчина все так же доброжелательно улыбался, но во взгляде его читался невысказанный вопрос, какое-то едва ощутимое напряжение и ожидание. Потрясенный выдох Леры отвлёк Есению от Гора и заставил перевести внимание на себя. От былой оживленности и весёлости Леры не осталось и следа. Девушка резко втягивала и шумно выдыхала воздух из трепещущих ноздрей, ее глаза сузились и смотрели так зло, что Есения невольно поежилась. Лера медленно отвела тяжелый взгляд от ничего не понимающей Есении, и в упор посмотрела на Марка, который тоже выглядел странно и больше всего напоминал сейчас рассерженную статую.

Что произошло? Почему все присутствующие на обеде одновременно вышли из себя? Даже маленький Ивэн наморщил нос, беспокойно втягивая воздух и посматривая на Марка, заерзал на коленях Есении и тихо захныкал.

Воспользовавшись так вовремя приключившимся детским капризом, Есения отговорилась необходимостью уложить мальчика спать, и поспешила выйти из-за стола, и все время, пока поднималась по лестнице на второй этаж, ощущала спиной прожигающий ненавистью взгляд. Особо гадать, кому он принадлежит, не было смысла. Но чем могла заслужить такое отношение Леры Есения не знала.

Уложив Ивэна и обезопасив свернутыми одеялами и подушками, Есения собрала его грязные вещи и отправилась в ванную комнату, чтобы устроить небольшую постирушку.

Там-то Лера ее и застала.

Есения аккуратно развешивала крошечные футболки и шорты на бельевой верёвке, когда дверь в ванную распахнулась и на пороге появилась расстроенная девушка. Тщательно осмотрела Есению, начиная с растрепавшегося пучка волос и заканчивая ногами, обутыми в простые летние сланцы, и при этом имела такой недоумевающий вид, словно понять не могла, что это недоразумение здесь делает.

— Ванная нужна? Я уже закончила. — Есения попыталась обойти стоящую в дверях Леру, но та сделала шаг в сторону и перекрыла собой проход, сложив руки на груди.

— Что?

— Вот и я думаю — что?

— Я не понимаю…

— И я не понимаю. Что ты тут делаешь?

— Стираю.

— Под дурочку косишь? — Лера усмехнулась и тут же убрала с лица ухмылку, приняв серьезный вид. — Кто твой волк и где он?

— Ка-какой волк? — Есения даже запнулась от изумления. — Ты о чем?

Лера в один шаг оказалась так близко, что Есении пришлось отступить, от чего она оказалась буквально прижатой к холодной матовой поверхности душевой кабины.

— Я спрашиваю — где отец Ивэна, и какого черты вы тут забыли? Катились бы к себе, и прекращали изображать перед Марком бедных сироток. Или думаешь, раз родила не пойми от кого больного ребенка, то теперь можешь им тыкать сердобольному Строжину? Уясни раз и навсегда — Марку ты и твой неполноценный даром не нужны, у него есть та, кто родит нормальных наследников. — Лера шипела от злости, выплескивая из себя гадкие слова, а Есения все больше вжималась в толстое стекло и недоумевала, чем заслужила это представление.

— Женщина..

— Не перебивай! Я не закончила! Думаешь, я не знаю таких, как ты?

Что ещё хотела сказать Лера и каких таких, Есения узнать не успела. На крохотной сцене театра абсурда появилось новое действующее лицо.

— Есения, ты здесь? — Лена зашла в ванную и выглянула из-за плеча Леры, привстав на цыпочки. — Я про компот спросить хотела…

Лера некрасиво, но впечатляюще оскалилась, взмахнула кулаком в воздухе перед лицом Есении, стремительно развернулась, и, толкнув плечом домработницу Марка, унеслась к себе, звонко стуча каблуками красных босоножек.

— Да уж.. — Лена укоризненно качнула головой. — Дошла девка до ручки.

— Я, если честно, ничего не поняла, но, кажется, меня приревновали к Марку.

— Не бери в голову, девочка. Лерка, дура, сама прошляпила свое счастье, вот теперь и бесится, ищет виновных.

Лена замолчала и о чём-то задумалась. На её добром круглом лице застыло выражение лёгкой грусти. Такое выражение Есения часто видела у людей, вспоминающих дела прошедших дней, но ей совершенно не хотелось погружаться в изучение чужих тайн и проблем, — со своими бы разобраться, поэтому девушка решила сменить тему.

— Так что там с компотом? Хотите помочь бабушке с закаткой?

— Да там крутить-то нечего, раз, два, и готово. Банки уже стерилизуются, воду поставила греться, сейчас вишню помою, и, считай, готово. Я только спросить хотела — сколько сахара бабушка добавляет?

— Ой, там все просто. Я объясню, пойдёмте… — и Есения первой вышла из ванной комнаты.