Глава 3

— Добрый день, Зоя Степановна. Как дела в центре, что у нас нового? — Есения немного припозднилась и разминулась с фельдшером, дежурившим ночью. Маша уже давно убежала домой, но это ничего — пока в "Надежде" работает бессменная и очень ответственная Зоя Степановна, обитатели центра живут, как за каменной стеной.

— Ой, Есь, да всё в порядке, вроде. — Тяжеловесная женщина слегка запыхалась, поднимаясь по лестнице следом за спортивной медсестрой, но не отстала ни на шаг, торопясь доложить все новости, накопившиеся за три дня. — Леночку с новорожденным обещают сегодня выписать, так что в ряду крикунов у нас пополнение. К Зубковым папаня приходил мириться, я думала, Светланка его с лестницы спустит. Молодец, девка, быстро отошла. За ней с детьми тётка едет из Сибири, так что, скоро заберут их.

— Новенькие поступали? — Есения открыла комнату отдыха, повесила сумку на крючок, накинула белый халат и зашла в санузел вымыть руки.

— Вчера девчонку шестнадцати лет полиция привезла, но за ней тут же родители приехали, забрали. — Зоя Степановна дождалась, когда Есения выйдет из комнаты и опять пристроилась рядом, мелко семеня ногами, обутыми в уютные домашние тапочки. — А тех новеньких помнишь, которые в твою ночную смену поступали?

— Помню, конечно. Что с ними? Ушли?

— Куда там! Мать сидит у окна и трясётся на каждый шорох, из комнаты боится выходить. С ней и психолог работает, и врача вызывали. У дитёнка-то ДЦП, оказывается, лечить надо, а мать только воет белугой, как про диагноз слышит.

— Ладно, я поняла, Зоя Степановна. Психолог на месте?

— Катенька-то? В кабинете своём была. Сбегать посмотреть?

— Не нужно, я сама прогуляюсь.

Со штатным психологом центра у Есении сложились прекрасные отношения, слегка выходящие за профессиональные. Девушки были почти одного возраста, обе не обременены семьёй, потому и общих тем для лёгкого общения имели достаточно. Почти каждую смену пили вместе чай и пару раз выбирались прогуляться по торговому центру. Единственное, что вносило некоторый разлад между приятельницами — это отношение к мужскому полу. Катя очень любила находиться в центре внимания и не упускала возможности пофлиртовать или закрутить необременительный романчик, Есения же в этом вопросе была настолько строга, что порой поражала свою привыкшую ко всякому подругу-психолога.

— Екатерина Юрьевна, к вам можно? — Есения стукнула в дверь и приоткрыла её, заглядывая в кабинет.

— Привет. Заходи, я одна. — Катя отодвинула бумаги, которые до этого просматривала и поднялась изо стола. — Чаю попьём?

— Ой, нет. Попозже. Я только пришла. Кать, про новенькую хотела узнать, что там с ней? Врач прописывал что-то?

— Новенькая-новенькая, — Катя задумчиво прищурилась и почесала макушку зажатым в пальцах карандашом, отчего свежеуложенное каре немного растрепалось. — А, ты про Стеллу с Ивэном?

— Боюсь даже спросить, какая у них фамилия. — вздохнула Есения. — Такие интересные имена.

— А фамилию мамочка так и не сказала. Так что не переживай, — "успокоила" Катя и, передумав делать чай, уселась на место. — Случай у них, конечно, интересный. Стелла мало что рассказывает, но кое-что я узнала. Отец ребёнка сильно разозлился, когда узнал диагноз и, по словам матери, чуть не убил сына.

— Ой! — поражённо выдохнула Есения. — Кошмар какой! Такой симпатичный мальчонка..

— Да и я про то же. — печально кивнула Катя. — В общем, маме невролог прописала антидепрессанты, успокоительные, ещё что-то. В карте всё есть, посмотришь. Ребёнка тоже осмотрели, в принципе, ничего особо страшного. Интеллект сохранен, развивается, как по книжке, только с ногами проблема, операция нужна, ну и лечение, конечно, физиопроцедуры, занятия с инструктором. Из-за чего отец так взбесился, не понятно. Всё в их случае решаемо, отличный пацан вырастет.

— Если бы поступки отцов и мужей женщин нашего центра можно было бы объяснить логически или оправдать, то, сама знаешь, "Надежда" бы пустовала. А у нас, что ни история — то тихий ужас.

— Тоже верно, — согласилась Катя.

— Есь, ты ещё тут? — в приоткрытую дверь заглянула Зоя Степановна и нервно улыбнулась. — Есь, успокоительное нужно. Там Стелла опять истерит.

— Всё, Кать, я побежала. Я же ещё карту в глаза не видела, нужно назначение посмотреть.

— Давай, я тоже сейчас подойду.

В карантинной комнате царил переполох.

На кровати, забившись в угол и свернувшись калачиком, тихо всхлипывала Стелла. В детском манеже рыдал и бил маленькими кулачками по пластиковым прутьям Ивэн. Зоя Степановна с причитаниями убирала осколки стакана с пола, осторожно переступая лужи воды.

— Ну нельзя же так, голубушка. Зачем так расстраиваться и ребёнка пугать? Смотри, как пацан раскричался, наорёт себе грыжу, что делать будешь?

— Вы не понимаете! — крикнула заплаканная Стелла. — Никто не понимает! Никто! Вы думаете, что всё знаете? Самые умные тут?! Да он нас найдёт не сегодня-завтра и убьёт! Ивэна за то, что таким родился, и меня за непослушание!

— Да что ты такое говоришь, девочка? Нельзя даже думать так! Никто вас не тронет, у нас тут и замки и кнопка охраны под рукой! — Зоя Степановна раскраснелась от переживаний и ухватилась рукой под левой грудью.

— Лекарство, — громко объявила Есения, входя в комнату. — Зоя Степановна, почему пол мокрый?

— Да это вон… Стелла нечаянно разбила стакан с водой, — буркнула администратор и промокнула лишнюю влагу бумажным полотенцем.

— Значит, нам нужна только пластиковая посуда. Правда же, малой? — Есения мимоходом погладила заплаканного мальчика по голове, отчего он тут же затих и удивлённо посмотрел на незнакомую тётю.

Стелла тоже постепенно успокоилась, послушно выпила лекарства и теперь тихо сидела, печально смотря на сына. Ивэн же внимательно разглядывал Есению, водил головой из стороны в сторону и смешно морщил нос, словно пытался что-то унюхать.

— Проголодался маленький, — Есения подошла к манежу, а ребёнок внезапно потянул к ней руки. — Ты хочешь к маме? Мамочка, возьмёте сына?

Стелла слабо качнула головой, что означало согласие и Есения достала мальчика из манежа.

— Добрый день. — В комнату зашла улыбающаяся Катя. Её ладную фигуру плотно обтягивал бледно-голубой халат, подчёркивая все достоинства женского тела. — Стелла, я к вам. Уделите мне минут 10–20?

Стелла растерянно перевела взгляд с сына, устроившегося на руках медсестры, на психолога и вновь кивнула, на этот раз неуверенно.

— Я могу взять Ивэна к себе в кабинет, у меня там игрушки есть. А Екатерина Юрьевна после того, как вы закончите, проводит вас ко мне.

— Я не знаю… — Лекарства начали действовать и Стелла выглядела сбитой с толку, решая, как ей лучше поступить.

Обстановку разрядил сам Ивэн. Он потрогал пальцем длинную серёжку в ухе Есении, отчего украшение качнулось, приведя мальчика в восторг. В комнате раздался весёлый детский смех и довольное лопотание. По лицу Стеллы скользнула улыбка.

— Да, идите, конечно. Только ему подгузник проверить нужно.

— Я справлюсь.

*

Медкабинет центра состоял из двух комнат. В первом большом светлом помещении располагался стол для работы с бумагами, шкаф с медицинской документацией, небольшой диван и детский уголок. Пол в детском уголке был застелен цветным напольным покрытием, имитирующим проезжую часть. Маленькие пациенты, бывающие в гостях у врача и медсестры, обычно с упоением возили машинками по нарисованным дорогам. Не стал исключением и Ивэн, которого Есения усадила на мягкую поверхность и отошла, чтобы закрыть дверь, ведущую в процедурный кабинет. Там уже совсем другая атмосфера, больничная, и дети не любили переступать порог стерильного царства.

Ивэн быстро раздобыл себе подходящую машину и тут же опробовал её в деле. Загудел, затарахтел, изображая работу двигателя, и старательно поехал по дороге, по мере сил объезжая препятствия. Мальчик, не смотря на то, что ещё не ходил, ловко передвигался ползком и без труда освоил всё пространство игровой зоны. Есения только успевала выставлять на ковёр новых участников дорожного движения. Удивительное дело, но она и сама втянулась в нехитрую игру и через несколько минут уже строила из конструктора арку над дорогой.

— Тук-тук. К вам можно? Ой, как у вас тут весело! — в кабинет вошла улыбающаяся Катя, а следом за ней неуверенно заглянула Стелла.

Обвела взглядом комнату и, заметив на полу в окружении игрушек сына, облегчённо выдохнула и направилась к нему. Присела на корточки и с любовью погладила увлечённого игрой ребёнка по голове.

Женщины посидели немного вместе и поговорили на отвлечённые темы. Несколько раз Есения ловила на себе странные изучающие взгляды Стеллы и хотела спросить в чём, собственно, дело, но не успела.

— Есения, Катя, вы здесь? — раскрасневшаяся Зоя Степановна, как всегда была чем-то взволнованна. — Леночку с сыном из роддома привезли.

— Уже? Быстро что-то… Я их после обеда только ждала. Ну пойдёмте встречать тогда. — Есения поднялась и поправила халат.

С новорожденным и его неопытной мамой провозились до конца дня. Семнадцатилетняя Лена боялась даже дотрагиваться до ребёнка и всё время тряслась от страха — боялась уронить сына или как-то навредить ему.

— Лен, ну не бойся ты так. Ничего с твоим маленьким не случится. Смотри — правую руку вот так держи, под попкой. А голову левой придерживай. Видишь? Всё хорошо, не уронишь ты его.

Есения учила молодую маму премудростям ухода — как держать, как кормить, переодевать и укладывать. Катя и Зоя Степановна активно помогали, сменяя коллегу по необходимости, да и другие обитательницы центра с удовольствием делились опытом — почти у всех были дети.

— Фухх, ну и день у нас выдался, — Катя шумно выдохнула, сдувая с лица непослушную прядь волос. — У Стеллы истерика, у Леночки истерика, Смирнова на грани нервного срыва после звонка из полиции.

— А что там со Смирновой? Нормально же всё было, мужа посадить обещали. — Есения подождала, пока подруга спустится по лестнице и направилась к выходу из центра.

На улице уже сгущались долгие летние сумерки и девушки решили немного пройтись.

— Как обещали, так и не закрыли. Завтра отпустят. Да ну их! Надоели эти бюрократические заморочки, вечно у них недостаточно доказательств. Какие ещё нужны доказательства, если мужик избил жену до потери сознания? — Катя раздражённо пнула камень, попавшийся на пути и поправила ремешок сумки. — Слушай, Есь, а пойдём посидим где-нибудь, а? Так вымоталась, ты не представляешь. Давай в кафешку заглянем на полчасика?

— Почему же — не представляю. Я тоже еле ноги переставляю. И знаешь что, я не против.

Девушки прошли два квартала, свернули на бульвар и устроились на летней террасе японского ресторана. Заказали небольшой сет роллов и бутылку белого вина.

— Есь, смотри, какие экземпляры. — Катя потягивала уже второй бокал вина и по этому поводу пребывала в благодушно-приподнятом настроении.

— Что? Где? Ты про кого? — Есения проследила взглядом за кивком подруги, обернулась и попала под прицел сразу нескольких пар мужских глаз. За столиком неподалёку отдыхала весёлая мужская компания и трое её представителей вовсю перемигивались с Екатериной и даже салютовали бокалами в сторону раскрасневшейся девушки. — Кать, ну ты как всегда. Хотели же просто посидеть!

— Так мы и сидим. — Катя подмигнула кому-то за спиной Есении и с недовольством посмотрела на погрустневшую подругу. — Есь, прекрати дуться. Что ты как царевна-несмеяна? Ничего же страшного не происходит, поулыбались мальчики мне, а я им. Лёгкий флирт для тонуса и не более того.

— Кать, не начинай. Я не собираюсь ни флиртовать, ни знакомиться. — Есения нахмурилась, гоняя деревянной палочкой икринку по плоской тарелке. — Ты прекрасно знаешь, что мне это не интересно!

— Вот это-то, Орлова, и плохо! — Катя ткнула остро заточенным ноготком под нос Есении, отчего та невольно скосила глаза, оценивая гладкое гелевое покрытие и с тоской думая о своих ногтях, всегда коротко остриженных и бесцветных. — Такое впечатление, что тебе нравится находиться в атмосфере отчуждения. Ты добровольно взвалила на себя крест мученицы и с удовольствием тащишь его вот уже сколько? Пять, шесть лет?

— Семь.

— Вот! — Торжествующе потрясла тем же пальцем Катя, а Есения виновато спрятала глаза, увлечённо рассматривая распустившийся цветок хризантемы в прозрачном заварочном чайнике. — Тебе не кажется, что давно пора выползти из своей скорлупы?

Есения благоразумно промолчала, но Катю уже было не остановить.

— Есь, ну правда, — рука подруги легла на прохладную ладошку и легко сжала. — Нельзя так долго терзать себя. Когда-то придётся переступить через прошлое и жить дальше.

— Я и живу…

— Ты себя обманываешь или меня? — Катя укоризненно дёрнула тщательно прокрашенной бровью. — Ходить на работу и в продуктовый магазин, а вместо того, чтобы пытаться построить какие-нибудь отношения, помогать обездоленным — это жизнь?

— Кать, ты сейчас поссориться хочешь? Чего добиваешься? Сама же работаешь в этом же центре!

— Работаю, ты права. Но мне за это деньги платят. И для меня это просто работа, я не смешиваю её и частную жизнь. В этом разница между нами. — Катя замолчала, бережно погладила Есению по ладони и, сменив тон на более мягкий, продолжила: — Есенька, чудо моё угрюмое, я же помочь хочу. Ничего страшного не случится, если ты улыбнёшься мужчине. Я сейчас рядом, вокруг люди, все отдыхают, расслабляются. И ты отвлекись.

Катя смотрела участливо, за соседним столами шутили и смеялись посетители, по рядам сновали предупредительные официанты, бегали дети. Внимание Есении привлекла семья, расположившаяся рядом. Мужчина возрастом чуть за тридцать шутливо выговаривал что-то двоим мальчишкам, явно ученикам младшей школы, а мать семейства прятала смеющееся лицо за раскрытым меню и активно поддерживала мужа жестами.

Есения и сама улыбнулась, наблюдая за непосредственным семейством и даже подумала, что если заводить отношения, то только такие. Чтобы в маленькой ячейке общества все чувствовали себя свободно и защищённо, не боялись смеяться и спорить с отцом.

— Не скучаете, красавицы?

Есения испуганно вздрогнула, обернулась и обнаружила за своей спиной подошедшего вплотную мужчину. Это был один из членов весёлой компании, и именно с ним Катя активно общалась жестами и улыбками. Сама же кокетка сейчас сидела с невозмутимым видом и вовсю строила загадочные гримасы растерявшейся подруге. Стреляла глазками и косилась на подошедшего с целью познакомиться мужчину, выражая Есении поддержку. Давай-мол, подруга, дерзай.

— Если честно — не очень. — Есения демонстративно проигнорировала сменившийся на укоризненный вид Кати и отпила из бокала глоток белого вина.

— Ну и правильно. Таким красавицам не положено грустить и скучать.

"Да что ж вы все такие "оригинальные" и "остроумные". Для желающих познакомиться мужчин справочник рабочих подкатов где-то продаётся? Все фразы, как под копирку".

— Кем?

— Что — кем?

— Кем не положено, интересуюсь. — Есения опять пригубила вино, отвернулась от мрачной Кати и в упор посмотрела на уже почему-то не улыбающегося мужчину.

— Не понял…

— Ну что же тут не понятного. — Есения отодвинула стул, встала из-за стола и накинула ремешок сумочки на плечо. — Вы сказали — красивым девушкам не положено скучать. Вот я и поинтересовалась — кем не положено-то?

Мужчина замешкался с ответом, а Есения и не собиралась его дожидаться. Сухо попрощалась с Катей и спустилась по ступеням летней веранды на многолюдный и шумный бульвар. Здесь, в людской толпе ей было легче. Просто идти, дышать и наслаждаться хорошей погодой.

Есения понимала — Катя во всём права. И времени прошло уже достаточно, и есть среди парней достойные ребята, но не было ни сил, ни желания перебарывать себя и с кем-то знакомиться. Может быть, просто не встретился пока тот, кому хочется улыбнуться? Если бы Катя услышала это предположение — точно закатила бы глаза и посоветовала начать с того, кто сам плывёт в руки, а дальше видно будет.

Но штатный психолог центра "Надежда", конечно, ничего не знала о мыслях своей подруги и Есения выбросила из головы неприятные для себя размышления и прогулочным шагом направилась по одной из узких дорожек бульвара к ярко освещённому, гремящему резкими трамвайными перезвонами, проспекту.