Глава 25

Еся принюхалась и пожала плечами. В воздухе растворилось множество запахов, — терпко пахло прогорающими дровами в мангалах, аппетитно — от накрытых столов, да и сам деревенский вольный воздух ощущался вкусно и свежо. Так сразу и не разберёшь, чем именно пахнет.

— Костром? — предположила Еся, выделив самую яркую составляющую ароматной симфонии.

— Нет, это что-то другое… И пахнет оно замечательно.. — У Стеллы мелко задрожали ноздри, девушка беспокойно оглянулась, покрутилась на месте и замерла, вглядываясь в происходящее за спинами мужчин.

— Не может быть…

— Что, Стелла? Что случилось? — Еся даже привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть, но вид дерущихся волков ей не понравился и не добавил ясности происходящему.

Вместо ответа Стелла, вдруг, заскулила, не глядя, почти небрежно сунула Ивэна Есе в руки, как-то по хитрому, как сказала бы бабуля "с подвывертом", подпрыгнула, и на землю упали клочья одежды, а Стелла, обернувшись поджарой светло-серой волчицей на длинных упругих ногах, стелющимися прыжками помчалась к импровизированной арене.

— Стой! Куда?! Стой, дурная!! — мужчины пытались остановить волчицу, но она ловко увернулась от протянутых к ней рук и прорвалась сквозь строй к дерущимся, одним прыжком оказалась между волков, поднырнула под голову чёрного волка и прикрыла своей небольшой, аккуратной головкой его мощную шею.

Второй волк, чья масть была на самую малость светлее графитовой, в последний раз лязгнул зубами в угрожающей близости от морды соперника, и, наткнувшись на невинный взгляд волчицы, отступил. Он неловко пятился задом, пока не отошёл на достаточное расстояние, после чего уселся на землю и обиженно заскулил-затявкал, посматривая на присмиревшую парочку.

Волчица выползла из-под чёрного волка и скромно села рядом, позволяя себе лишь застенчиво посматривать на мощного зверя и обнюхивать воздух, не решаясь прикоснуться носом к взъерошенной шерсти.

Волк же излишней робостью не страдал и, не обращая внимания на присутствующих, так толкнул мордой волчицу Стеллы, что бедняга не удержалась на лапах и упала на спину, оставляя открытым беззащитный живот, а наглый зверь едва ли не накрыл её тело своим, нависая сверху и жадно обнюхивая.

— Что здесь происходит?! — разгневанный голос Марка прервал эту почти интимную сцену, мужчины стаи расступились и пропустили своего альфу к лежащим волкам. — Дан, ты в своём уме? А это кто? — Марк потянул носом, подходя ближе, и услышал предупреждающее рычание брата. — Стелла?!

Чёрный волк продолжая скалиться, скатился с волчицы и поднялся во весь рост, прикрывая собой Стеллу. Несколько мгновений человек и волк стояли друг перед другом, будто вели мысленный диалог. Во дворе воцарилась полная тишина. Даже малолетние дети, включая Ивэна, притихли и с любопытством наблюдали за взрослыми.

— Ну что же… Идите, — наконец произнёс Марк, и над толпой оборотней пролетел дружный вздох облегчения.

Чёрный волк и светло-серая волчица исчезли прежде, чем Еся успела хоть что-то сообразить, мужчины сразу разошлись, женщины вернулись к хозяйственной суете, дети зашумели. Казалось, для присутствующих не произошло ничего необычного, и только Еся с Ивэном непонимающе переглядывались.

— Ма? — развёл руками мальчик, а Еся и не знала, что ему ответить. Впору самой разводить руками. Может, Марк объяснит, что случилось и куда ушла Стелла?

Марк подошёл сам через несколько минут, посмотрел на Ивэна, которого Еся пыталась отвлечь машинкой, но получалось плохо, — мальчик то и дело оглядывался по сторонам и спрашивал "Ма?", и вздохнул.

— Марк, как хорошо, что ты тут! Куда делась Стелла? Я вообще ничего не поняла… Она только приехала, Ивэн так обрадовался… Мы немного поговорили, она хотела просить у тебя остаться здесь, в поселении. Ты же разрешишь, правда? Гор уже познакомился с ней, даже пообщаться успели, пока не налетел этот зверюга. Это кто был, Дан? Напугал тут всех… — Еся тараторила, за быстрой, сбивчивой речью маскируя тревогу. А вдруг не разрешит остаться Стелле? Скажет, пусть едет домой и конец мечтам.

И Есины опасения подтвердились.

Лицо Марка приняло ожесточённое выражение, между бровей пролегли две глубокие морщины, отчего весь его облик посерьёзнел, и потерялся даже намёк на некоторую обаятельность, которая иногда проскальзывала в Марке при разговоре с Есей.

— Стелла не сможет остаться здесь. — резанул металлом твёрдый голос.

— Но почему? Ты же принимаешь оборотней.. — Еся со своим дрожащим, чуть не блеющим голоском, сама себе показалась противной, но поделать ничего не могла — еле сдерживала подступившие слёзы. Такая уж черта у неё была — любая сильная эмоция, будь то радость, душевная боль или несправедливая обида, вызывала желание от души поплакать, а потом уж, обретя спокойствие, трезво размышлять и, конечно, ругать себя за неуместную плаксивость.

— Принимаю, но у Стеллы другой случай. — голос Марка чуть смягчился. Видимо, Есины потуги скрыть своё состояние его не впечатлили, и мужчина читал её, как открытую книгу. — Стелла оказалась истинной парой Дана и будет жить у него.

— Истинная пара?… Жить у Дана?… Я ничего не понимаю…

— Есь, ты ещё не всё знаешь о нас. Подожди меня, я сейчас. — Марк отлучился ненадолго, раздал несколько поручений своим людям и вернулся к Есе, присевшей на лавочку у стены дома, — ноги совсем не держали, да ещё и Ивэн постоянно вертелся, не желая успокаиваться.

Марк сел рядом и начал неспешный рассказ.

— Большинство оборотней — однолюбы. У нас сплошь и рядом встречаются пары, дружно прожившие всю жизнь. В брак основная масса волков вступать не торопится, долго приглядываются и присматриваются, но, если уж выбрали себе пару, то так и живут с ней до конца. Бывают и исключения, конечно, всякого хватает, взять того же Грэга, но, ты сама знаешь, исключения лишь подтверждают правило. — Марк замолчал, посмотрел на Ивэна, притихшего на Есиных руках, невесело улыбнулся мальчугану и продолжил: — Есть у нашего вида и ещё одна особенность — истинность. Честно сказать, это такое редкое явление, что некоторые уверены в его вымышленности. Говорят, раньше истинные пары встречались часто и каждый волк искал именно её — истинную. Сейчас же все разговоры о предназначенных парах перешли в разряд фольклора, как сказания об Илье Муромце и прочих богатырях. Вроде все знают, что такие были, но считают сказками и не верят в их существование. Например, в стае отца, а она, на минуточку, очень большая и по площади и по численности волков, нет ни одной такой пары. И у соседей я не слышал, чтобы были предназначенные. А тут такое чудо на наших глазах…

— Какое чудо?

— Такое… Ты ещё не поняла? Дан и Стелла — истинная пара.

— Но что это значит, объясни нормально. — Еся чувствовала себя первоклашкой, попавшей на урок к старшеклассникам. — Они теперь вместе?

— Вместе, это мягко сказано. Стелла и мой брат связаны самыми крепкими узами, какие ты можешь вообразить. Они, как две части одного целого, как магниты. Притянулись, сцепились, сплавились намертво. И теперь никакая сила их не сможет разлучить. Даже смерть. Если погибнет один из истинных, второй не сможет жить без него, и никто, даже родной ребёнок не сможет удержать его в этом мире. — Марк опять посмотрел на Ивэна и выражение его глаз насторожило Есю.

Уже чувствуя, что ответ ей может не понравиться, всё-таки решилась спросить:

— И что теперь будет с Ивэном?

****

— Да ничего с ним не будет. — Марк говорил достаточно равнодушно, но Есе всё равно почудилась некая неуверенность в его голосе.

— Точно?

— Есь, ты что о нас думаешь? Ну встретилась пара и встретилась, порадуемся за них. Не бросят же они пацана.

Есе показалось, что Строжин убеждает не её, а себя, и от этого кошки на душе заскребли с удвоенной силой.

Несмотря на отсутствие виновника торжества, праздник удался на славу. Столы ломились от обилия мясных угощений, оборотни веселились, ели, пили и танцевали.

Еся, поначалу, сторонилась компании, — настроения совсем не было, но из-за Ивэна ей пришлось пересилить себя и влиться в ряды празднующих. Мальчик, поддерживаемый ровными эмоциями Еси, перестал тревожиться и искать мать, легко отвлёкся и вернулся к играм с друзьями.

Марка Еся видела только издали. Строжин постоянно был занят, к нему то и дело кто-то подходил, или он сам исчезал из поля зрения девушки. Зато Гор крутился рядом, щеголяя свежей ссадиной на скуле и время от времени прижимая ладонь к ноющим рёбрам.

Спать Еся унесла Ивэна рано, едва мальчик начал изредка тереть глаза и зевать. Выкупала его, нарядила в синюю хлопковую пижаму и уложила в кровать, где ещё долго рассказывала сказку, пока не услышала ровное глубокое дыхание. Заснул.

Стелла явилась только к вечеру следующего дня. Уставшая, явно не выспавшаяся и слегка потрёпанная, но счастливая, она производила впечатление чрезвычайно довольного жизнью человека.

Дан, сопровождающий её, вошёл в дом вальяжной походкой перекормленного льва, свысока посмотрел на Есю и поморщился при виде Ивэна.

Стелла же взвизгнула "Мальчик мой! Какой же ты у меня хорошенький!", выдернула сына из детского стульчика, покружила, потетешкала и через несколько минут, когда Дан подобрался к ней сзади и жарко задышал в шею, отдала растерянного Ивэна не менее растерянной Есе и убежала в комнату Дана, подгоняемая нетерпеливым рычанием своего самца.

Из спальни парочка выползла через два часа, к ужину.

Стеллу и Дана пришлось усаживать на противоположный от Марка и Гора конец стола, — Дан нервничал и злился из-за присутствия чужих самцов в одной комнате со своей парой.

Ужин прошёл в атмосфере всеобщего напряжения. Не спас ситуацию и Ивэн.

Пока Еся, взяв на себя хлопоты хозяйки, накрывала на стол и бегала с тарелками и столовыми приборами, мальчик забрался к маме на колени и устроил скандал, пытаясь отогнать Дана. Дан уступать мальцу не захотел и вполне серьёзно доказывал Ивэну, что эта женщина теперь его.

Первым не выдержал Марк — резко отодвинул свой стул, отчего деревянные ножки противно скрипнули по полу, подошёл к Стелле, и, не обращая внимания на предупреждающий рык брата, забрал Ивэна. Стелла возражать даже не подумала, Дан тем более. Ивэн сначала затеял было драку с Марком, но вскоре успокоился и притих, и лишь его насупленный вид говорил о крайнем недовольстве.

После ужина Ивэн предпринял новую попытку подобраться к матери и даже успел немного посидеть у неё на руках. Стелла прошлась с сыном по комнате, посмотрела его коллекцию гоночных машинок и согласилась поиграть с мячом, но Дан прервал их идиллию.

— Сколько можно? Уже полчаса играете. Пацану давно пора спать.

— Я Ивэна укладываю в 9 вечера. У него ещё законные полтора часа на игры и чтение, — Есения сочла нужным вмешаться, но лишь заработала раздраженный взгляд в свою сторону.

— А я говорю — ему пора спать! У взрослых людей свои взрослые планы на вечер.

Стелла хихикнула, радостно потирая попу, за которую её ущипнул Дан, и виновато посмотрела на сына и Есю.

— Давай я сама его уложу? — предложила Еся, и Стелла с облегчением согласилась.

Дан уже чуть не прыгал от нетерпения, но Стелла всё-таки упросила его немного подождать, и отвела Есению в сторону, чтобы поговорить.

— Есь, спасибо тебе огромное за всё. Я правда не знаю, как бы выкрутилась сама. И Ивэн, и я очень тебе благодарны.

— Ты прощаешься? — вырвалось у Еси.

Стелла отвела глаза.

— Завтра мы уезжаем к Дану.

— А Ивэн?

— И он с нами, конечно.

— Знаешь, — Еся осторожно подбирала слова, — по Дану не видно, что он в восторге от Ивэна. Да и Ивэну Дан не очень нравится. Может..

— Ой, да брось! Им просто нужно время. Привыкнут. — Стелла беспечно улыбнулась, повернула голову и бросила через плечо: — Уже иду!

Снова повернулась к Есе и доверительно прошептала:

— Мой зверюга соскучился, зовёт. Мы пойдём в лес, побегаем… — Стелла мечтательно закатила глаза и слегка покраснела.

— Подожди! — Еся схватила за руку готовую уйти Стеллу. — Нам ещё о многом нужно поговорить. Ивэн… он же лечение проходит… Я ему уколы ставлю …, массаж нужен обязательно… И операцию скоро делать, нельзя пропустить срок, слышишь?

— Еся, мне некогда! — прошипела Стелла, выдергивая руку из захвата. — Мы всё сделаем, не переживай. Что я, враг своему сыну, по-твоему?

И Стелла ушла.

— Ма? — Ивэн так и сидел с небольшим резиновым "советским" мячом в руках, и терпеливо ждал, когда же с ним поиграют.

Еся быстрым движением вытерла глаза и села, скрестив ноги, напротив мальчика.

— Ну давай, кидай мне. Посмотрим, кто кого.

*

Марк положил телефон на стол, откинулся на спинку кресла и сжал пальцами переносицу, слегка массируя.

Долго сидел в тишине и думал, думал, думал.

Досконально зная природу оборотней, он и не собирался осуждать брата или Стеллу, но и как помочь Ивэну и привязавшейся к нему Есе, не знал.

При одной мысли о девушке, на сердце теплело, а в её присутствии приходилось постоянно себя контролировать, — кончики пальцев подрагивали от всё возрастающего желания дотронуться и ощутить гладкость кожи. Или ещё лучше — наклониться, уткнуться носом в волосы, прямо над маленьким смуглым ушком, и глубоко вдохнуть её запах. А пахла его гостья замечательно — тонко и нежно, совсем ненавязчиво, но отчётливо. С её появлением в его доме обосновался аромат влажного летнего утра, и Марк давно научился определять по меняющемуся запаху настроение Еси. Её девичья робость пахла цветущими озерными кувшинками, радость — мёдом белой акации, страх — перемолотой в пыль полынью и растоптанной пижмой. Единственный запах, который Марк ещё не ощущал от Есении, но был уверен в его исключительности — это аромат страсти. Наверняка это что-то тёплое и многослойное, вроде цветущего османтуса. А может лёгкое и воздушное, с чуть слышной горчинкой или остротой? Ирис? Ландыш? Ливанская сирень?

Мысли унеслись столь далеко, что Марк с трудом вернулся в окружающую действительность. Эдак и до озабоченности недалеко, надо же так размечтаться.

Встряхнувшись, Марк вышел из кабинета и окунулся в ставшую привычной за несколько дней атмосферу. Мелодичный смех Еси перемежался звонким хохотом Ивэна и его же восторженными воплями. Судя по звукам, гости играли в мяч, и, кажется, уронили уже всё, что можно было уронить в гостиной.

Марк прошел по коридору и остановился в дверях гостиной, молча наблюдая за девушкой и ребёнком. Ивэн почувствовал его присутствие, обернулся, посмотрел и сразу отвернулся, возвращаясь к прерванной игре. Еся тоже подняла голову, коротко взглянула на Марка и сразу отвела глаза, но Строжину хватило и этой доли секунды, чтобы заметить в них боль.