Глава 6

Альфа молодой Строжинской стаи Марк Строжин с самого утра находился в скверном расположении духа.

Когда вчера ему позвонили с поста охраны и доложили, что на территорию стаи прибыла неизвестная женщина с волчонком, не принадлежащем стае, Марк, первым делом, подумал о неудачной шутке.

За почти полный год проживания на новом месте у них, конечно, случались нарушения границ соседями, но это же совсем не то. Обычно возмутителями спокойствия выступал зарвавшийся молодняк, решивший проверить свои силы, или же те, кто проиграл спор и теперь им предстояло пробраться незамеченными на охраняемую территорию и продержаться там некоторое время. И первых и вторых опытный патруль быстро засекал и гнал взашей до самой границы.

К соседским безобразникам члены стаи давно привыкли и даже посмеивались над незадачливыми нарушителями. Но молодая мать с ребёнком волчьей крови — это что-то новенькое. Откуда она тут взялась и кто её послал?

Явилась, сама непосредственность, на КПП и потребовала пропустить в поселение. Парни даже растерялись от такой наглости. И пропустили.

Позвонили, доложили о необычных гостях и получили инструкции ничего не предпринимать и пока просто наблюдать.

А вечером опять новости. Первый бета стаи, отвечающий за безопасность, пришёл домой, предвкушая тёплый семейный вечер, и обнаружил рядом со своими детьми чужого волчонка. Чужого! Для оборотней, озабоченных безопасностью пары и потомства, это как удар под дых.

Личность девицы, нагло ворвавшейся в стаю, стала ещё интереснее. Она либо абсолютно бесстрашная, либо непроходимо глупая, раз сунулась к Сержу в дом.

Серж с Марком росли вместе с пелёнок, и Марк, как никто другой, знал характер своего вспыльчивого и скорого на расправу друга. И попасться ему под горячую руку не пожелал бы никому, особенно хрупкой человеческой девушке. Серж, правда, женщин не бил и детей не обижал, но если речь зайдёт о безопасности выводка… Кто его знает. Тут любой волк из себя выйдет.

Несмотря на эмоциональную нестабильность, Серж был и остаётся одним из самых близких и верных друзей альфы Строжинской стаи. Именно он первым согласился уйти вместе с Марком, когда тот решился на сложный, но необходимый шаг — отделение от основной, отцовской стаи. Такое по разным причинам редко, но бывает в среде оборотней, и у Марка просто не оставалось другого выбора, иначе постоянные распри со старшим братом-близнецом рано или поздно истощили бы стаю.

Двум альфам, равным по силе и статусу, никогда не ужиться на одной территории, и Марк принял решение организовать своё собственное общество любителей повыть на луну. Нашёл подходящую свободную территорию, согласовал на очередном совете альф границы, кинул клич о создании новой стаи и переехал сюда, в полузаброшенную деревню, где местных жителей осталось от силы человек пятьдесят. Следом за новым альфой потянулись и другие оборотни, в основном, лёгкие на подъём молодые семьи. В формирующемся обществе молодёжи легче найти своё место и сделать карьеру, и, потому, за неполный год, юная Строжинская стая разрослась до тридцати семей и пары десятков одиночек. Ещё несколько запросов на вступление лежали у Марка на столе и он планировал сегодня ими вплотную заняться, но появление человеческой женщины с волчонком спутало ему все карты и выбило из рабочей колеи.

"Ну что же, придётся лично навестить эту смелую особу и узнать цель её приезда".

*

Тёть Зина явилась ни свет ни заря.

Есения только успела умыть заспанного Ивэна и устроиться с ним во дворе под старой грушей с тарелкой рисовой каши, приготовленной заботливой бабушкой.

— Доброе утро, Есенька, — елейно проворковала соседка, по-простому, без приглашения усаживаясь за стол и с нескрываемым любопытством изучая ребёнка. Вчера у неё не получилось забежать по-соседски "на пять минуточек", и женщину буквально разрывало от нетерпения узнать всё из первых уст.

— Здрасьте, тёть Зин, — лениво отозвалась Есения, в душе посмеиваясь над попытками соседки придать своему лицу сдержанное выражение и не наброситься сразу же с расспросами. — Как у вас дела? Давно мы с вами не виделись. Как дядь Петя?

— Ой, да всё по-старому, Есь. Какие такие у нас могут быть дела? Вчерась мой утащил поливную бочку, да спрятал, паршивец, хотел в Петропавловке сдать на лом. Представляешь? Новую бочку! Пришлось бегать, искать. Всех его дружков оббегала, умаялась вся. А сегодня собирала клубнику и вспомнила, что Людка забегала коляску спросить и обмолвилась — с дитём ты приехала. Вот я и подумала — занесу ягоды-то дитю. Витамины, сама понимаешь.

"Ага, вспомнила она, как же! Наверное, ночь не спала, ждала утра, чтобы разузнать всё скорее".

— Спасибо, тёть Зин, не нужно было. У бабушки тоже клубника хорошо уродилась.

— Ничо-ничо, всё съестся. Это ж не городская парниковая, а своя, с любовью выращенная.

Женщина подвинула небольшой контейнер с ягодой в центр стола. Ивэн меланхолично посмотрел на новое лицо в своём окружении и отвернулся. Ягода его не заинтересовала и, судя по "энтузиазму" в поглощении каши, он вообще запланировал на сегодня разгрузочный день.

Есения его понимала — после вчерашнего бабушкиного хлебосольного застолья, она бы и сама с удовольствием заменила кашу кефиром.

Бабушка, словно почувствовав, что о ней думают, появилась на крыльце дома с большим блюдом блинов. Есения вздрогнула, представив обстоятельное чаепитие с калорийным угощением, и пожалела, что так рано вышла из своей комнаты. Валялись бы с Ивэном в кровати до обеда, листали старые книги, смотрели телевизор. Красота же? Настоящее отпускное "ничегониделание". Но поздно сожалеть — показались на глаза бабуле — сами виноваты. Теперь сидите и ешьте.

— Привет, Зин. Ты молодец, как раз к столу. Сейчас чайник принесу.

— Привет. Давай помогу, вместе будя сподручнее.

Женщины за считанные минуты накрыли стол и уселись теперь уже все вместе. Есения попивала пустой чай, Ивэн мусолил основательно потрёпанный блин, а Зинаида издалека прощупывала почву:

— Хорошо у нас, правда, Есь?

— Очень. Тишина, покой, а воздух какой!

— А что ж тогда одна приехала? Папа Ванькин не захотел или работает, может, а?

Зинаида выпустила, наконец, из себя давно мучающий её вопрос и теперь с восторгом наблюдала, как на лицах соседей появляется растерянное выражение. Впрочем, Есения быстро пришла в себя и, усмехнувшись, перебила ахнувшую бабушку Люду.

— Понятия не имею, чем занят Ванин папа.

— Есь, — начала было бабуля, но запнулась, остановленная взмахом руки и хитрым взглядом внучки.

— Как это? — не поняла Зинаида. — Вы что же, выходит, не спросясь уехали?

— Выходит — не спросясь…

— Да как же? Да разве можно? Волнуется батька, наверное.

— Уж вам ли не знать, Зинаида Петровна, что не все отцы хорошие? Не все любят и ценят свои семьи, а кое-кто может и жену поколотить, и ребёнка.

— Да ты что? — соседка выпучила глаза, ошеломлённая этим откровением. — Ванькин отец из таких? Правда? И на мальчонку руку поднимал, на этого кроху?

— Поднимал, — грустно кивнула головой Есения и незаметно для Зины пожала ладонь расстроенной бабули.

Зинаида торопливо допила чай, скомкано попрощалась и умчалась разносить новость по деревне, а бабушка сокрушённо вздохнула и принялась убирать со стола.

— Ты же понимаешь, какие выводы она сделала?

— Ага, — Есения расслабленно прикрыла глаза и удобнее устроила Ивэна на коленях. Мальчик положил голову на плечо своей няньке и осторожно потрогал пальцем золотую серёжку. Его почему-то очень интересовали украшения и вызывали неизменное желание рассмотреть поближе.

— Есь, вся деревня будет судачить.

— Пусть развлекаются. Не думаю, что правда лучше. Зина всё равно растреплет, не удержится, и что тогда? Объясняться с участковым? Нет уж. Пусть думают, что я мать-одиночка. А Зина-то хороша.. — Есения хихикнула. — Даже не сопоставила факты. Я же год назад приезжала без ребёнка, а сейчас, вдруг, с мелким, которому уже год и два месяца. Нет бы подумать — как так-то? Я в прошлый раз должна была быть либо глубоко беременной, либо с новорожденным на руках. Но нет, её ничего не смутило.

Людмила Степановна тоже засмеялась и протянула Ивэну ещё один блин.

— Будешь? Нет? Ну ходи голодным тогда.

Людмилу Степановну насчёт "Ваняшки" Есения просветила ещё вчера, и, естественно, пожилая родственница приняла его историю близко к сердцу. Поплакала над горемыкой, пригладила сухой мозолистой рукой тонкие волосики на голове спящего мальчика и обещала любить его крепче родной бабушки, если она, конечно, есть.

После плотного завтрака Есения решила прогуляться на пляж. Речушка на окраине деревни протекала мелкая и неторопливая, прогревалась быстро, берега имела пологие, песчаные. Поплавать в ней не особо получится, но посидеть по пояс в воде, поиграть гладкими, обкатанными камнями и построить песчаный замок — это запросто.

В ранний утренний час на пляже никого. Понятное дело — деревня. Кто по холодку хозяйством занимается, а кто и в город на рынок собирается. Да и не принято на селе с самого утра бездельничать и валяться у воды. Это к вечеру приведут ребятишек освежиться, а пока тут тихо и безлюдно.

Есения подкатила коляску почти к самой кромке воды, расстелила покрывало на песке и посадила на него Ивэна. Мальчик быстро нашёл себе интереснейшее занятие — принялся стучать камнем о камень, комментируя происходящее на своём младенческом языке.

Есения с улыбкой наблюдала за мальчиком и подкладывала ему под руку разноцветные окатыши.

Замечательный всё-таки ребёнок. Такого славного мальчугана любить легко и просто. И, хоть девушка и не задумывалась о семье, но мамой, например, Ивэна легко себя представляла.

"О чём я думаю? У него есть родная мать, и она скоро заберёт сына".

— На! — Ивэн протянул Есении самый красивый "мраморный" камень.

— Это мне? Вот спасибо! Заберу, пожалуй, такую драгоценность с собой и украшу дома полочку в ванной. — Под внимательным взглядом Ивэна спрятала камень в боковой карман сумки и спросила: — Ты наигрался? Массаж делать будем?

— Да! — мальчик подпрыгнул на месте от восторга и нетерпеливо потянул футболку вверх, пытаясь самостоятельно раздеться.

Есения сбрызнула ладони массажным маслом и медленными поверхностными движениями принялась поглаживать и легко разминать тугие мышцы. Такой массаж она делала мальчику два раза в день и после каждого сеанса Ивэн чувствовал себя лучше. Вчера вечером, например, бабушка его застала за попыткой встать на ноги. Подняться у него не получилось, но даже само то, что он пробует — уже хороший знак.

Безмятежную расслабленную идиллию в один момент разрушил незнакомый мужской голос, неожиданно раздавшийся над головой:

— Добрый день. — И на песок, непозволительно близко, чего Есения терпеть не могла, опустился, не спрашивая разрешения, мужчина.

Пока она ошарашенно смотрела на нахального молодого человека, Ивэн резко повернулся в его сторону, вздрогнул от испуга и, неожиданно зарычал, приподняв верхнюю губу и обнажив ряд белоснежных молочных зубов.

***

— Ивэн! — Есения потрясённо ахнула, поражённая его реакцией, взяла ребёнка на руки, крепко прижала к груди и встала с пледа. Отошла на комфортное для себя расстояние и неприязненно посмотрела на незнакомца.

— И зачем было подкрадываться и пугать?

Мужчина сохранял спокойное расположение духа и с ленивым интересом разглядывал Есению и Ивэна. Мальчик затих на руках, совсем по взрослому свёл брови, и сердито смотрел на нарушителя уединённого отдыха.

— Простите, это случайно вышло.

"Так я тебе и поверила. Физиономия светится от удовольствия, и любому, кто взглянет на неё, сразу понятно — ты это специально сделал".

— Что вам нужно? — Есения не скрывала раздражения, тем более Ивэн опять заворчал и, кажется, показал кулак мужчине. Или просто махнул рукой в его сторону? Не важно, главное то, что общество незнакомца не приносит радости ни ей, ни мальчику.

— Вы всегда такая напряжённая, или это мне так "повезло"? — мужчина легко поднялся на ноги и сделал шаг по направлению к девушке. Она же, почти синхронно, отступила назад, вновь увеличивая дистанцию, и это не укрылось от глаз незнакомца. — Вы меня боитесь?

В тёмных глазах мужчины плескалось недоумение, а на лице появилось растерянное выражение. Видимо, ему ещё не приходилось сталкиваться с женским страхом. Незнакомец дернул головой, немного поднимая нос вверх и несколько раз глубоко вдохнул, чем очень напомнил Есении Ивэна — мальчик тоже часто так делал.

— Достаточно того, что мой ребёнок вас боится, — строго отрезала Есения и повернулась к раздражающему типу боком, демонстративно смотря на реку и показывая нежелание общаться.

— А вы, значит, не боитесь? — хитро улыбнулся докучливый незнакомец и даже его голос передавал насмешку.

— Я — нет!

— Тогда давайте знакомиться, — Мужчина демонстративно прошагал несколько больших шагов и расхохотался, когда Есения шарахнулась от него в сторону, зацепилась ногой за сухую корягу и чуть не упала. Отсмеялся и протянул издалека правую руку: — Я Марк.

— Знаете, что, Марк! Я не выскажу все свои мысли о вас и вашем поведении только из-за присутствующего здесь ребёнка. Надеюсь, вы довольны собой! — Есения обошла мужчину по широкой дуге, посадила Ивэна в коляску и быстро собрала вещи, постоянно оглядываясь и подозрительно косясь на наглого уже не незнакомца Марка.

А тому хоть бы что. Стоит, широко расставив ноги и спрятав кисти рук в карманах лёгких летних штанов, и с непонятным выражением лица, совершенно не скрываясь и не отводя взгляда, рассматривает Есению и Ивэна.

"Бывают же такие… Посмотрите на него — просто царь всея деревня. Самоуверенный, наглый, ещё один кандидат в павлино-нарциссные ряды".

Кипя от возмущения и жалея сорвавшийся отдых у воды, Есения закончила паковать пляжные принадлежности и, уже не оглядываясь, но чувствуя спиной настойчивый взгляд, отправилась домой.

*

Марк.

Ну и девица. Это же надо — ни кожи ни рожи, а гонору сколько! Фырчит, храбрится, а от самой страхом несёт за километр. И в пацана вцепилась, защищать собралась. Смешная. Волчонок тоже хорош — скалиться вздумал. Почуял альфу, паршивец. Что, вообще, за бред здесь происходит? Ничего не узнал, только настроение себе испортил. Нужно послать ребят аккуратно собрать информацию про эту парочку. Не дело это, когда не пойми кто живёт на территории стаи. Ещё и папаша заявится, начнёт права качать.

Марк добрался до дома и вызвал к себе бету.

— Серж, кто из ребят у нас пообщительнее? Пошли к соседям этой… — Марк заглянул в папку с одиноким листом бумаги, — Есении, пусть расспросят. Бабка явно рассказывала что-то. Только осторожно, пусть влюблённым прикинется, что ли. Так и так, понравилась девушка, не знаете, замужем или у меня есть шанс?

Альфа хмыкнул, потешаясь над собственными словами. Сложно представить кого-то влюблённым в боевую бешеную моль.

— Всё уже сделано, альфа. Матвей час назад отправился на задание, как закончит — сообщит.

— Молодец, Бусыгин. Я только подумал, а ты уже сделал.

— Это и в моих интересах. Марго пригласила эту дамочку с сыном к нам в гости.

— И что, приходила? — заинтересовался Марк.

— Нет пока. Но, зная мою, это вопрос времени. Всё равно затащит в дом.

Альфа кивнул, соглашаясь, и друзья занялись текущими делами стаи. С запросами на вступление провозились дольше запланированного, почти до обеда, и, когда помощница по хозяйству позвала за стол, с докладом явился вернувшийся с задания Матвей.

— Что удалось выяснить? — Марк хотел закончить уже с этим делом и насладиться слабо прожаренным мясом, чей аромат давно дразнил, растекаясь из кухни по всему дому.

— Информации одновременно много и недостаточно, — Матвей, молодой волк-одиночка, примкнувший к стае четыре месяца назад, развёл руками в стороны. — Вся деревня гудит новостями, обсуждает никому неизвестного то ли мужа, то ли просто биологического отца Вани. Ближайшая соседка уверяет, что папа ребёнка избивал и его и Есению, Тамара Ильинична из продуктового клянётся, что "девка родила от собственного отчима", некий Пётр, правда я бы его слова вообще в расчёт не брал ввиду хронического алкоголизма, полагает, что миром правят пришельцы и они же как-то замешаны в появлении у Есении ребёнка. Но, в общем и целом, все опрошенные уверенны, что в прошлом у этой скромной девчули есть большая и некрасивая тайна.

— Да, уж. Получается никто даже имени отца мальчика не знает?

— Никто. Соседка предположила, что Есению, как бы мягче выразиться, против воли сделали мамой.

— Изнасиловали, что ли?

Матвей кивнул.

— Я её видел, кстати, издалека, через забор. Нянчится с мелким, кормит, книжки читает. И, может, мне конечно показалось, но, похоже, у пацана какая-то проблема с ногами. Он не ходит.

Марк резко вскинул голову и в упор посмотрел на Матвея.

— Ты уверен? Волчата, рождённые от желанной пары, зачатые в любви и согласии, всегда рождаются здоровыми и крепкими.

— Да знаю я это прекрасно. Потому и говорю, что не совсем уверен. Поближе бы посмотреть на мальчишку.

Серж и Матвей давно ушли, домработница накрыла стол и оставила альфу в одиночестве. Мясо остыло и уже не пахло так притягательно, овощной салат пустил сок, а Марк сидел и смотрел в окно, совершенно потеряв аппетит. Он же видел сегодня мальчика, но совершенно не обратил внимания на его ноги. Сколько на вид пацану? Год-два? Мелкий совсем, но детвора вовсю бегает в этом возрасте. Особенно волчата. Они такие активные и боевые в этом возрасте, что глаз с них спускать нельзя. А пацан лежал, девка ему как раз массаж делала, кажется, как раз ног. Значит, он и правда болеет, а это очень плохо и может означать только одно — его мать против воли взял оборотень.

Марк вздохнул и устало потёр переносицу. Насилие в среде оборотней, к сожалению, распространённое явление. Звери часто берут верх над человеческой сущностью и получается то, что получается… Кто-то смотрит снисходительно на такие вещи, кто-то резко против, как Марк. Он никогда не понимал применения силы в столь деликатном и обоюдно-приятном деле. Да и зачем? Всегда можно добиться желаемого другими способами, а если и нет — ничего страшного, свободных девушек полно.

Природа, кстати позаботилась, как могла, чтобы сократить количество противоправных действий. Если инцидент носит, скажем так, разовый характер, то жертва не забеременеет. Но бывает, что волк выбирает себе пару против её воли и просто не выпускает из спальни, пока не добьётся своего. Ведь смысл создания семьи какой? Правильно — рождение потомства. Но, если женщина так и не принимает волка, продолжает его отвергать, беременность либо не наступает, либо заканчивается выкидышем или рождением больного ребёнка. Природа так становится на сторону женщины и как бы говорит зверю — успокойся уже, тут ты не получишь желанного потомства. Нельзя заставить себя любить насильно. Нужно договариваться по-хорошему, или отпускать пару, если ничего не получается.

Так что же получается — эту хрупкую человеческую девушку удерживали насильно и принуждали родить ребёнка?

От этой мысли Марку стало неприятно, и он брезгливо поморщился. Ещё никогда ему не было так стыдно за свой род. Возможно, именно по причине страшных событий в прошлом, девушка так отреагировала на него утром. Испугалась, убежала чуть не на другой конец пляжа.

Сейчас она уже не казалась ему наглой или глупой. Скорее запутавшейся, усталой и немного напуганной.