Глава 8

— Ну как отдых, отпускница? — бодрый голос Зои Степановны ударил по барабанной перепонке, и Есения чуть отвела трубку от уха.

Ивэн с самым деловым видом стучал по лавке новой, купленной только что, лопаткой и Есении пришлось отойти на несколько шагов, чтобы спокойно поговорить с коллегой.

Возле магазина наблюдалось небольшое оживление: кто-то по-быстрому забегал за хлебом или минералкой, кто-то выходил, основательно гружённый пакетами, пара местных старушек устроились в тени раскидистого вяза и с удовольствием обсуждали своё давление и компетентность местного фельдшера.

Есения с Ивэном тоже обосновались в тени дерева, где неизвестный умелец смастерил примитивную скамейку — поставил два пенька и закрепил между ними оструганную доску. Есения сгрузила на отполированную десятками седалищ поверхность пакет с хлебом и крупой, достала Ивэна из коляски и поставила возле скамьи. Мальчик уже пару дней, как научился вставать и настолько полюбил это дело, что сидеть категорически отказывался. В самом деле, зачем тратить своё время и рассиживать, когда можно стоять, держась, например, за лавку, и с удовольствием стучать новёхонькой лопаткой, воображая себя знаменитым плотником?

— Замечательно, Зоя Степановна. Отдыхать — не работать. Мы тут весь день, считай, на воздухе — то в огороде, то птицу кормим, то с кроликами занимаемся, на речку ещё ходим. Увидите Ивэна — не узнаете. Загорел, научился вставать на ножки, повзрослел даже. Вы представляете — он уже конструктор начал собирать! Кому расскажи, не поверят. Годовалый ребёнок, и пожалуйста вам — научился складывать детали.

— Есь, это же отлично! Я так рада за мальчика! Ой, а у меня же новости про него как раз!

— Что случилось? Стелла объявилась? — Есения посмотрела на Ивэна, бросившего лопатку и сосредоточенно пытающегося подвинуть ногу, чтобы подобраться ближе к пакету с покупками. Если мать уже вернулась, то малыш совсем скоро окажется в любящих родных объятиях. От этой мысли на миг стало грустно, но Есения так же мысленно отругала себя. У ребёнка есть мать и, каким бы славным мальчик не был, его придётся отдать. Но одно Есения знала точно — она уже никогда не останется равнодушна к его судьбе и предпримет всё возможное, чтобы не прерывать общение.

— Нет, не Стэлла. Похоже, что папаша.

— Кошмар! Надеюсь, вы не сказали ему ничего?

— Нет конечно! Ну, то есть сказала, что была такая женщина с ребёнком, но давно ушли и не сообщили куда.

— А он?

— Постоял, глазюками страшными посверлил, оглядывался всё, прям вынюхивал. И, представляешь, хотел к карантинной комнате подобраться, где Стэлла жила, будто знал, что это её комната. Но там уже два дня, как новенькие обосновались. Кое-как его выпроводила, думала, придётся кнопку нажимать, охрану вызывать. Ты не представляешь, какой он страшный, Есь! Здоровенный, злющий! Прям мурашки по коже от одного его вида. Такой, как врежет — и не встанешь после удара. Бедная Стэлла.

Зоя Степановна расстроенно умолкла.

— Вы точно про мальчика ничего не сказали ему? — Есения с жалостью посмотрела на Ивэна. Трудно представить, что у него такой жестокий отец. И как рука поднялась на беззащитного?

— Точно, Есь. Что я, глупая совсем? Сказала — пожили несколько дней и ушли. Всё на этом.

Попрощавшись с Зоей Степановной, девушка присела на лавочку и рассеянно погладила воспитанника по голове, отчего мальчик сразу заулыбался и попросился на руки.

— Добрый день! А вы тоже за хлебом ходили?

Довольная жизнью Марго с выводком малышей подошла к Есении. Детвора тут же засуетилась, подбирая палки и организовывая игру, и Ивэн заёрзал на коленях у Есении, пытаясь сползти и принять участие в общем деле. Встал на ноги, держась одной рукой за лавку, наклонился, поднял подходящую палку и вручил её пробегающей мимо девочке.

— Ева, что нужно сказать?

— Пасиба! — звонко отозвалась девчушка и пристроила палку в общую кучу.

— А что они делают? — поинтересовалась Есения, наблюдая за строительством то ли шалаша, то ли вигвама.

— А… — махнула рукой Марго, сделала несколько глотков минералки и убрала бутылку в пакет. — Папа показал им вчера, как закладывают настоящий пионерский костёр, вот они и тренируются. Наивные — думают, я разрешу его разжечь. Зато у нас во дворе уже чистота и порядок, ни одной палки не найти. Теперь вот и до улицы добрались.

— Хорошо придумали вы с этим костром, — протянула Есения, припоминая, сколько мелких веток валяется у бабули во дворе. — Как все улицы приберёте, можете и к нам заглянуть со своими тимуровцами.

— Обязательно заглянем. А вы что же не приходите к нам в песочницу? Детворе вместе интереснее играть. Смотрите, как ваш разошёлся.

Ивэн и правда вовсю жестикулировал и лопотал, разговаривая со своими новыми друзьями, а дети Марго прислушивались и даже что-то отвечали ему.

— Да надо бы дойти до вас, — согласно кивнула головой Есения. — Но, то одно, то другое..

— Проблемы? — Марго покосилась на телефон, который Есения нервно крутила в руках, всё ещё не остыв после разговора с Зоей Степановной.

— Да так… Папаша объявился…

Есения продолжала крутить телефон и рассеянно поглядывать на играющих детей, потому и не заметила, как напряглась Марго.

— Правда? Папа Ивэна? А вы с ним в плохих отношениях?

Есения медленно повернула голову и посмотрела на свою новую знакомую. А этой-то что нужно? Неужели, она тоже любит развлечь себя сплетнями, как и изнывающие от скуки и отсутствия новостей местные жительницы пенсионного возраста?

— Простите, а вы с какой целью интересуетесь?

— Я? Да, собственно… Да я просто разговор поддержать… У вас, Есения, вид такой грустный был… Я и подумала, может, ну не знаю… Помощь нужна. Я только для этого и спросила, не хотела вас обидеть..

— Что-то в последнее время мне часто предлагают помощь. — Есения поднялась с лавки, усадила Ивэна в коляску и повесила пакет с покупками на ручку. — Нам пора, бабушка заждалась с оладушками. Но мы обязательно заглянем как-нибудь к вам в песочницу.

— Да-да, конечно приходите.

Есения уже ушла, а молодая женщина всё сидела на лавочке и о чём-то думала, пока дети не стали требовать зажечь огонь. Спичек, конечно, им никто не дал, что расстроило малышей, но предложение купить всем по дополнительной порции мороженого вновь вернуло им отличное расположение духа, и вся компания дружно направилась в магазин.

***

Людмила Степановна хлопотала у накрытого стола, расставляя стаканы для молока и плоские тарелки под оладушки.

— Ну наконец-то! Быстренько мойте руки и садитесь, стынет же всё!

— Не сердись, Ба. Мы немного погуляли, да, Ивэн?

— Да! — согласился мальчуган и подвинул к себе блюдо с оладьями.

— Куда тебе столько? Не лопнешь, деточка?

— Не!

— Да пусть ест, жалко что-ли? Ещё напеку. — Как и любая бабушка, Людмила Степановна умилялась при виде с аппетитом жующих детей. — Кушай, Ванечка, кушай. Не слушай Еську. У них, у молодых, сейчас всё по науке: прикормы, белки, жиры; то нельзя, другое рано давать. А я считаю — раз вкусно и нравится, значит полезно. Правильно я говорю, Ванечка?

— Да! — кивнул мальчик и растянул перемазанные вареньем губы в широкой улыбке.

— Вот умничка мой! Ешь, Ваняшка, ешь. Вырастешь большим и сильным.

Плотно пополдничав, Ивэн вернулся к любимому занятию — тренировкам. Раскачивался на непослушных ногах, терял равновесие, падал, но упорно поднимался и продолжал пытаться ходить, держась руками за подходящие опоры.

— Настойчивый какой. Того и гляди, со дня на день пойдёт, — заметила бабушка. Помолчала немного, продолжая наблюдать за мальчиком, и как бы невзначай продолжила: — Есь, а ты не хочешь себе ребёночка?

— Я? Ты про Ивэна сейчас? Бабуль, у него мать есть, я же говорила.

— Не, Есень, ты не поняла. Я спрашиваю — своего ребёночка хотела бы?

Есения вздохнула, опустила плечи и чуть склонила голову, отводя взгляд, а бабушка всё смотрела и смотрела, и столько надежды было в её выцветших глазах, столько нетерпеливого ожидания, что ответить всё-таки пришлось.

— Ты знаешь, Ба, — наверное хотела бы. И ребёнка, и семью крепкую. Но это всё в теории и в далёком будущем. Сейчас я не представляю себя с мужчиной. А без него лялька не получится. — Есения попыталась свести всё к шутке и даже улыбнулась, но улыбка вышла жалкой, и голос звучал совсем не весело.

— Есь… — Бабушка замялась. — Столько лет уже прошло… Так и не отпустило?

— Не отпустило, Ба. И не знаю, когда отпустит.

— А с матерью…

— Всё, Ба! Не хочу разговаривать на эту тему!

Людмила Степановна благоразумно умолкла.

Остаток дня прошёл в обычных домашних хлопотах. Бабушка привычно крутилась на кухне, а Есения с Ивэном взяли на себя заботы о живности и цветнике. Покормили птицу и кроликов, заглянули в малинник и обнесли все кусты, за что получили от бабули прозвище Саранча, а после, уже на закате, долго и обстоятельно поливали разномастные грядки с пёстрыми садовыми цветами. Причём Ивэн вытребовал себе право держать шланг самостоятельно и столь усердно поливал землю, что вскоре кое-где образовались солидные лужи. Шланг отбирали с уговорами и небольшим скандалом, пообещав дать завтра ещё что-нибудь полить. Ивэна туманное "завтра" не устроило, а применение настойчивости в отбирании шланга оскорбило, и только вовремя подоспевшие беляши с мясом помогли примирить враждующие стороны.

— Вот это характер! — восторг пополам с осуждением из бабушкиных уст звучал комплиментом. — Настоящий мужик растёт.

— Ага. Поработал, всех женщин в доме построил по стойке смирно и теперь невозмутимо ужинает.

Ивэн и правда не обращал ни на кого внимания и спокойно жевал беляш, поглядывая на оставшиеся и, видимо, прикидывая в уме, сколько он ещё осилит.

— Есь, что-то я устала сегодня. Внутри прям всё ходуном ходит, будто трясётся.

— Выпей корвалол и приляг, Ба. Я тут приберу всё и приду давление тебе померяю.

— Да нет у меня давления, я же его чувствую всегда. Мне пройтись нужно, воздухом подышать.

— Точно? Подожди, сейчас Ивэн доест и вместе пойдём.

— Да нет, Есь, не нужно. Я до магазина и обратно. Вы ужинайте спокойно. Молочка вон подлей Ванюшке.

Бабушка ушла, а Есения погрузилась в вечерние хлопоты. Помыла посуду после ужина, накрыла ещё тёплые беляши глубокой миской, прибрала всё на кухне и подумала, что пора бы купать и укладывать Ивэна. Где же бабушка? Заболталась с соседкой?

— Как насчёт прогуляться перед сном?

Мальчик был не против, и уже через пару минут Есения вышла с ним на улицу.

— Беда, Еся, беда! — у ворот на девушку налетела, размахивая руками, соседка Зина.

— Что случилось, тёть Зин?

— Бабушка…

— Что с бабушкой? — у Есении внутри всё похолодело от ужасного предчувствия.

— Там, у магазина…. Упала…

***

— Что удалось узнать? — Марк поприветствовал своего друга и второго бету стаи. Гор Логинов, несмотря на уступающие Сержу габариты, являлся одним из сильнейших волков стаи и, помимо функций помощника альфы, выполнял обязанности врача. Не то, чтобы оборотни часто болели, но всё-таки приключались неприятности и с ними. В основном, хирургической направленности, конечно. Марк иногда смеялся и говорил, что не обязательно быть врачом, чтобы лечить оборотней. Достаточно закончить курсы кройки и шитья. Гор всегда парировал и припоминал случай, когда Марк переоценил свои возможности в поедании мяса и пару дней мучался несварением желудка. Строжин эту неприятность вспоминать не любил и тут же отступал, признавая правоту друга. Как ни крути, а помощь врача может понадобиться любому, даже самому сильному альфе.

— В том то и дело, что ничего, и это подозрительно. Я звонил в Волжскую, Закавказскую и Приполярную стаи, у меня там друзья, ты знаешь. Везде тишина, всё спокойно, никаких пропавших детей. Я прикрылся врачебным интересом и поспрашивал о случаях рождения больных детей. Такое случалось только в Приполярной, но там ребёнку уже 10 лет, а его отца давно нет в живых.

— Серж вернулся? — Марк потёр заросший щетиной подбородок и отстранённо подумал, что опять забыл побриться.

— Скоро должен подъехать, уже отзвонился. Но, думаю, у него тоже не густо с новостями, иначе бы уже сообщил.

— Вот скажи мне, Гор, — Строжин поднялся с кресла и подошёл к окну, прислушиваясь к отдалённому шуму на улице. Кричит что-ли кто-то? Или плачет? Детвора разыгралась? — Как рождение такого ребёнка осталось незамеченным для всех? У нас слухи расходятся, как волны по воде.

— Да очень просто, — Логинов тоже поднялся со своего места. — Его мать — человек и, возможно, она вообще не в курсе нашего существования. Во всяком случае, её поведение говорит именно об этом. Думаю, дело было так: девушку силой ли, обманом ли, главное, что против воли, заставили забеременеть и выносить ребёнка, а, когда узнали о диагнозе — отпустили или выгнали.

— Есть ещё один вариант, — мрачно добавил Марк. — Она могла сбежать с ребёнком и приехать к бабушке. А тут мы…

Мужчины переглянулись. Шум за окном усилился и его уже стало невозможно игнорировать.

— Что там происходит?

Телефон Гора завибрировал.

— Вот и Серж. Алло… Да. Я у альфы. Что?! Вези скорее!

Гор сбросил звонок и направился к двери.

— Что случилось?

— Бабушка нашей таинственной гостьи упала в обморок возле магазина. Серж как раз проезжал мимо, когда это произошло. Он уже везёт её сюда.

Марк чуть было не спросил, почему, собственно, занемогшую женщину транспортируют к нему, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что всё складывается, как нельзя лучше. Следом за бабушкой в его доме обязательно появится и Есения, а это шанс ещё раз с ней поговорить. Не факт, что девушка разоткровенничается, но, может, хотя бы начнёт чуть больше доверять?

Марк оказался прав. Запыхавшаяся Есения ворвалась без стука минут через двадцать после того, как Серж привёз Людмилу Степановну. К этому времени Гор уже осмотрел пожилую женщину и сделал укол от давления. Мужчины даже успели обговорить дальнейший план действий и теперь разыгрывали перед девушкой спектакль.

— Марк, что происходит? Где бабушка? Что с ней? — Есения скользила обеспокоенным взглядом по непроницаемым лицам присутствующих мужчин. Ивэн крепко обнимал девушку, жался всем телом в поисках защиты, при этом недовольно принюхивался и с большим подозрением смотрел на Марка и Сержа. — Зинаида Петровна сказала — бабушку отвезли сюда. Это правда?

— Да, она здесь. Успокойтесь, Есения, и присядьте, я вам сейчас всё объясню.

Девушка растерянно опустилась на диван, но сразу же поднялась. Усидеть на месте она сейчас не могла — слишком велико было напряжение.

— Вашу бабушку сейчас осматривает врач. Он мой друг и в данный момент гостит у меня. Именно поэтому Серж, увидев, что женщине стало плохо, привёз её сюда.

— Но как… Что с ней… — Есения с трудом сдерживала слёзы. Её останавливал только пронзительный взгляд Ивэна, говорящий о близости детской истерики, и Есения знала — стоит ей расклеиться, крика и плача не избежать.

— Я закончил, — в гостиную бодрым шагом вошёл молодой мужчина, но, заметив застывшую от страха и растерянности Есению, остановился.

— Это Есения, внучка твоей пациентки. — прояснил Марк. — А это мой хороший друг и самый лучший врач из тех, кого я знаю — Гор Логинов.

— Здравствуйте. Что с бабушкой? Я могу её увидеть? — Есения говорила сбивчиво, срывающимся голосом, и, задав вопросы, замолчала, со страхом ожидая ответа молодого доктора. Если с бабушкой что-то случится, Есения не знала, как дальше жить. Бабуля — единственный родной человек на этом свете, не считая матери, которой, считай, что и нет.

— Не волнуйтесь вы так, всё будет в порядке с вашей бабушкой. Давайте присядем и я вам всё расскажу, а потом провожу к ней.

Есения послушно села, перехватив Ивэна удобнее и усадив его на колени лицом к себе. Мальчик тут же спрятал лицо у неё на груди и крепко обнял.

— У вашей бабушки приключился гипертонический криз. Я уже предпринял необходимые меры, давление снижается и хорошо поддаётся контролю. На данный момент угрозы жизни нет.

Есения выдохнула и незаметно стёрла выступающие слёзы.

— Спасибо вам огромное! Просто не знаю, как вас благодарить!

— Что вы, не стоит, это всего лишь моя работа. — Гор улыбался открыто и искренне, и у Есении отлегло от сердца.

— Я могу её увидеть? Когда можно будет забрать бабушку домой?

— А вот с эти я бы не торопился на вашем месте. — Врач предупреждающе покачал головой. — Мои рекомендации — два-три дня абсолютного покоя, включающего беспрекословный постельный режим.

— Но как же… Может, я договорюсь и бабулю довезут на машине до дома? А там уж я ей обеспечу покой и уход.

— Нет, Есения. Людмилу Степановну сейчас трогать нельзя. Ей нужно лежать. Да и мне, честно сказать, удобнее присматривать за ней здесь. Могу хоть пять раз на день заглядывать и корректировать лечение.

— Но я же не могу оставить бабушку тут одну!

— Почему одну? У Марка полно свободных комнат. Ты же не против, если Есения займёт одну из них? — Гор развернулся к Строжину.

— Я? — Марк изобразил оскорблённый вид. — Почему я должен быть против?

— Ну вот и славно. Видите, как всё чудесно устроилось?

— А хозяйство? — Есения цеплялась за любую возможность оспорить решение, принятое за неё этими невозможно уверенными в себе мужчинами, хотя в душе уже признала, что так будет лучше. Всё-таки свой врач под рукой многого стоит. Она будет чувствовать себя гораздо увереннее, зная, что рядом квалифицированная помощь.

— Хозяйство? По-моему, это меньшая из проблем. Договоритесь с соседями, они присмотрят.

Гор вновь обезоруживающе улыбнулся, сел на диван рядом с Есенией и пощекотал Ивэна за пятку.

— А кто это у нас такой стеснительный?

Мальчик дёрнулся, замычал возмущённо и повернул голову в сторону мужчины. Пару секунд строго смотрел на незнакомца, хмурил брови и сердито сопел, а затем, вдруг, робко улыбнулся.