Глава 16. Кирилл.

Вечер закончился просто невероятно, а вот утро началось так себе.

Во-первых, началось оно рано. Во-вторых, со звонка телефона, причём не моего, а Евиного. Мы попытались его проигнорировать, Ева даже заползла с головой под одеяло, но звонящий был очень и очень настойчив, поэтому ей пришлось вставать и отправляться на поиски трезвонящего аппарата.

Я могу бы продолжить спать, но что-то мне не позволило пропустить то, как полностью обнажённая растрёпанная Ева шествует через всю комнату в коридор.

В кровати без Евы было совсем не то, поэтому я сел и, зевнув, клацнул зубами. Трель телефона прекратилась, судя по всему, Ева нашла его среди нашей разбросанной вчера одежды.

— Алло, чего тебе? — хриплым ото сна голосом спросила она.

Затем послышалась реплика её собеседника, которую я и не пытался услышать, а затем встревоженная девушка воскликнула:

— В каком смысле?!

Я напрягся, не понимая, что такое происходит. И тут Ева выдала совершенно неожиданно:

— Блять, — меня будто бы током дёрнуло. Обычно она не материлась, а опыт общения с людьми и нелюдьми подсказывал мне, что такие приличные дамы, как она, матерятся лишь тогда, когда приходит полный пиздец. — Поняла, через час буду дома… Да, я не дома. Ой, заткни свою пасть!.. Всё, не мешай.

Когда, судя по всему, Ева окончательно договорила, я уже выходил из комнаты, кое-как натянув первые попавшиеся домашние штаны. Она судорожно собирала с пола свои вещи, выглядя при этом донельзя встревоженной. Хотя, это слово не может передать всю ту панику, что отражалась на её лице. Руки её мелко подрагивали, а в глазах вот-вот готовы были появиться слёзы, но она явно сдерживала себя усилием воли.

Я подошёл к ней, схватил за запястья крепко, но аккуратно и, глядя в глаза, спросил:

— Что случилось?

— Пусти, — одновременно со мной проговорила она, попытавшись вырваться из моей хватки, но я ей этого, конечно же не позволил.

— Что случилось, Ева? — настойчивее задал я свой вопрос, не отводя от неё взгляда. Она перестала сопротивляться, будто бы сдулась и ответила тихо:

— Папаша придумал гадость.

Прода от 19.06.2020

Я промолчал, ожидая, когда она продолжит.

— Игорь позвонил, ему буквально чудом успели сообщить… Просил не спрашивать, кто и каким образом, но, короче говоря, к нам едут органы опеки. Они будут давить и искать любые косяки, врать в протоколах, чтобы хотя бы временно изъять детей, — она явно цитировала брата, который цитировал ещё кого-то.

Пиздец.

— Они приедут не раньше десяти утра, а, скорее всего, даже позже, но надо поторопиться, я сейчас такси вызову… — продолжала лепетать Ева, а в моём сонном мозгу наконец сложились все пазлы. Значит, у этого козла есть связи. Забавно…

Но у меня их точно не меньше.

— Так, отставить такси, — спокойно сказал я, — Сейчас ты идёшь в душ, потом на кухню и делаешь пару бутербродов, пока в душ иду я. Затем мы перекусываем, я звоню отцу, всё ему объясняю, весь дом будет вылизан, гарантирую. Потом едем домой, я останусь там же, потому как юрист, пусть и в семейном кодексе плавающий, в этой ситуации точно не помешает. Истерику даже не начинай, никто детей им не отдаст. Надо будет, всем головы пооткусываю и прикопаю на заднем дворе, потом скажу, что так и было, м Ева тускло улыбнулась, но всё-таки подчинилась и отправилась в душ.

Оттуда она вышла минуты через полторы, уже одетая, так как успела найти все свои вещи, уцелевшие, к счастью… Ну, футболка с джинсами, по крайней мере.

Когда из душа вышел я, меня ждали четыре бутерброда, Ева доедала третий, явно психуя в ожидании. Я быстро, запивая их водой, съел бутерброды, метнулся в комнату, найдя приличные брюки с рубашкой, потому как если Ева переоденется дома, меня там ждут только видавшие виды треники и футболки, в которых в приличном обществе лучше не появляться.

— Так, сейчас звоню отцу, — сказал я, когда мы вышли из квартиры. — Он маме хотя бы спокойно преподнесёт всё. А ты не психуй, — в который раз сказал я, видя, что Ева уже едва ли не ногти грызёт от напряжения. Ну, не когти хотя бы… — Всё будет хорошо, я тебе клянусь.

— Клянёшься? — грустно усмехнулась она. — Это ведь не от тебя зависит…

— От меня, — отрезал я. — В этом городе, даже стране, у меня точно власти хватит на то, чтобы решить и более масштабные проблемы. Твой отец вряд ли сможет мне противостоять, главное, не надо его недооценивать его не нужно. Ну, и силу рассчитать, чтобы не убить ненароком, в случае всего. Когда дети подрастут, неловко будет говорить им о том, что я убил их дедушку.

Мы сели в машину, я набрал номер отца, одновременно с этим выезжая с парковки.

— Алло, пап, — начал я. — Тут такое дело, Игорь, брат Евин, позвонил, сказал, папаша их там чудит. В общем, органы опеки скоро приедут. Мы с Евой уже выехали, ты маму предупреди и успокой.

Отец какое-то время переваривал полученную информацию, после чего буркнул: “Всё будет,” — и отключился.

Ева, всё слышала, конечно, но спрашивать ничего не стала. Да и спрашивать было нечего. Но ехать нам было достаточно долго, за это время Ева могла накрутить себя так, что начнёт считать, что детей у неё точно отберут и начнёт сходить с ума ещё до приезда органов опеки.

Всё, что я знал о семейном кодексе, так это то, что согласно какой-то там статье детей из семьи могут изъять только в том случае, если их жизнь и здоровье подвергаются опасности со стороны родителей. И давить я буду на это. И угрожать, конечно.

А затем, как только они свалят из дома ни с чем, я позвоню людям, которые снесут идиотов с должностей, а другие уже не рискнут. Я мог бы сделать это и сейчас, но тогда причины увольнять “друзей” моего будущего недотестя будет не за что, а они так и останутся на своих местах, с, пусть и мизерной, но возможностью подгадить.

— Ева, — окликнул я притихшую девушку. — Они могут попытаться забрать детей только в том случае, если их жизнь подвергается опасности. Этого доказать они не смогут, даже вооружившись фотошопом, а я не позволю им дальше предпринимать попытки. Они полетят со своих должностей сразу же, как только выйдут из нашего дома. Закон, Ева, это не шутки, его не так-то и просто нарушить даже кому-нибудь вроде меня. Я уже и не говорю о тех, у кого связей меньше.

— Не слишком ли ты самоуверен? — усмехнулась она. — Много говоришь о том, сколько у тебя связей.

— Я скромничаю, — хохотнул я. — Просто пытаюсь убедить тебя в том, что ты и дети в безопасности.

Ева вздохнула.

— Я как-то не очень привыкла, что меня так защищают. Трудно представить, что нас и правда защитят, и мне не придётся кидаться на амбразуры.

Я вздохнул. Это и правда проблема в каком-то роде. Ева мне не доверяет… И это, конечно, нормально, потому что она не так хорошо меня знает, чтобы верить в то, что я рассчитываю свои силы должным образом.

Хотя, на самом деле, сам я тоже боялся. Безумцы совершают безумные поступки, как известно, а отец Евы определённо точно безумен. На что у него хватит смелости?

Прода от 20.06.2020

— На этот все амбразуры мои, прости, детка, — отшутился я, и Ева даже рассмеялась. Пусть и немного, но у меня получилось избавиться от давящей паники, которая овладевала Евой.

— Но помни, — усмехнулась она, — Один твой промах и не видать тебе никаких амбразур.

Я понимал, что она так шутит, на самом деле, но в груди неприятно кольнуло. Это ведь правда, доверия её у меня итак нет, она просто уступает…

Но сегодня в своих силах я был уверен на все тысячу процентов, потому что это даже не смешно! Органы опеки, блин! Они на что вообще надеятся? Даже если они сейчас явятся с каким-нибудь постановлениями, то им ничего не светит, тупо оттого, что я тут же, не дожидаясь их действий, звоню начальству их непосредственного начальства… Не думал, конечно, что мне такие знакомства пригодятся, но с людьми уважаемыми, несмотря на то, отчего они там уважаемые, предпочитал дружить. С не людьми тоже.

На этот раз мы доехали как никогда быстро: раннее утро субботы — не то время, когда кто-либо готов отправиться в поездку. По крайней мере, этих “кого-либо” было не так уж и много. Ввиду отсутствия пробок дорога заняла минут сорок, но и гнал я так, что, может, и парочки штрафов не избежать. Но плевать, вообще. Это будет потом.

Только мы подъехали к дому, Ева кинулась к крыльцу, где её уже встречала встревоженная мама. Я же парковал машину, чтобы правдоподобно сделать вид, будто оставался ночевать у родителей. Благо, никаких осадков не было и следов от машины не осталось.

Зайдя в дом, я встретился взглядом с отцом. Тот был спокоен до такой степени, что я даже вздрогнул. Думаю, тут и моей помощи не понадобилось бы, попробуй кто-то навредить Еве и детям. Одного взгляда менее стойким, чем я, хватит, чтобы сбежать куда подальше. Как-то раз я слышал, что альфы в возрасте способны внушать не только людям, но и полукровкам, а то и чистокровным оборотням. Думаю, если довести папу до нужной кондиции, он и альфе что хочешь внушит.

— Доброе утро, — негромко проговорил я. Все трое из присутствующих кивнули, но смотрел на меня при этом только отец, Ева и мама что-то обсуждали вполголоса. Я слышал, конечно, их разговор, но приложил все усилия, чтобы не вникать.

— Кирилл! — окликнула меня Ева, когда я отправился в ванную, чтобы руки помыть. Детей в доме ведь никто не отменял.

Я обернулся и вопросительно на неё посмотрел. Мама уже отвлеклась на готовку. Чувствую, сегодня всё будет мясное: мама, когда злится, готовит мясо, представляя, что шинкует своих врагов. Как-то раз, она даже рассказала, что после первой встречи с отцом приготовила очень и очень нежные отбивные…

— Кирилл, скажи ещё раз, что всё будет в порядке, — умоляюще глядя мне в глаза, прошептала на грани слышимости, едва ли не одними губами, Ева, подойдя ближе.

Я легко улыбнулся, протянул руку и, погладив её по щеке, сказал:

— Всё будет лучше некуда, я тебе обещаю, — и, не удержавшись, я легко коснулся её губ своими, тут же отстраняясь. Она улыбнулась, пусть и натянуто и отправилась вперёд меня мыть руки, чтобы пойти в комнату к детям.

Я, глядя ей вслед, подумал, что жизнь ужасно странная штука. Мог ли я год назад подумать, что всё обернётся так? А пару месяцев назад?

Нет.

До того, как Ева появилась в моём кабинете, всё было плохо. Мама напоминала лишь бледную тень себя, отец, пусть и скрывал это очень умело, ужасно горевал, потеряв сына, а я был будто бы потерян в пустоте, потому что Лёха был моим близнецом, и это совсем не шутки. Мы были намного ближе, чем бывают обычные братья, пусть и редко ладили. Но мы понимали друг друга с полувзгляда.

Ева не заменила на его, нет. Она просто дала толчок, подарила смысл пытаться выбраться из бездны отчаянья. Я видел, что родители “ожили” не только из-за того, что появилась Ева, а затем и дети, а больше из-за того, что им нужна помощь. Было понятно, что Ева сама может и справится, но ей будет просто невероятно тяжело. А они могу избавить её от трудностей…

И вот, не прошло ещё и месяца, как и мама, и папа смогли посвятить себя заботе о внуках, и сейчас они готовы на всё, чтобы их защитить.

Я даже чувствовал себя лишним, и лишь то, что Ева просила моей поддержки, просила о ней, внушало мне уверенность.

Прода № 2 от 20.06.2020

Я зашёл в комнату к Еве, услышав, что дети проснулись и явно очень рады маминому возвращению. Мелкие альфы, а я это чувствовал на каком-то необъяснимом уровне, были готовы быть приклеенными к маме круглые сутки, но уже сейчас сдерживали свои желания. и меня это восхищало! мне всегда казалось, что дети, даже оборотни, глупы до невозможности, глупее даже животных… Но сейчас я понимал, что, может быть, они и не мыслят привычными взрослым мерами, но они чувствуют, и они любят. А любовь глупой не бывает.

Не знаю, почему меня “пробило” на такие нежности, но я смотрел на Еву, которая умудрялась удерживать на руках обоих двойняшек, и невольно начинал улыбаться, как полный идиот.

— Тебе идёт, — сказал я, остановившись в дверном проёме.

Ева удивлённо вскинула брови, а я ответил на её немой вопрос:

— Тебе идёт быть мамой. Ты просто идеальна в этой роли.

Она смущённо улыбнулась, но попыталась отмахнуться от правдивого комплимента:

— Какой матери это не идёт?

Я пожал плечами.

— Не знаю, — честно признался я. — Какой-то, может, и не идёт, а тебе точно идёт. Ты меня восхищаешь.

Я мог даже не смотреть на её щёки, итак знал, что она пылает.

— Вот и зачем ты меня смущаешь?

Я пожал плечами. Не говорить же ей, что пытаюсь её отвлечь от грустных мыслей. Да и мне просто так было приятно говорить ей приятные вещи, я, вроде, и не отказывал себе в этом за всё это время.

— Надо бы, наверное, с детьми погулять, но приедут же… — пробормотала Ева, поджимая губы.

— Ну и что? — вскинул брови я и пошёл к шкафу, в котором, как я уже знал, хранились комбинезончики Ани и Андрея. — Мы никого не ждём, если что, — я достал искомые вещи и подошёл к Еве, по пути положив на столик одёжки, которые мне лично сгодились бы в носки, забрал у неё с рук Аню, которая удивлённо хлопала глазками, но даже не думала начинать кричать. Рассматривала меня, но не очень любопытно. Конечно, кроха, виделись же уже.

— Ну, что, принцесса, гулять пойдёшь?

Мне показалось, скорее всего, но она согласно хлопнула глазками. Придумываю, уже, похоже, на ходу.

Ева вздохнула и первой принялась одевать Андрюшку, а мы с Аней тем временем мило общались, хлопая друг на друга глазами. Ей, похоже, нравилось повторять что-то за кем-то, поэтому мы очень занимательно провели эти минуты.

— Кажется, ты ей нравишься, — усмехнулась Ева, перекладывая сына в кроватку, чтобы переодеться самой.

— Как я могу не нравиться девушкам, я же такой обаятельный, — с сарказмом произнёс я, принимаясь очень осторожно надевать комбинезончик на девочку.

Со своей миссией я справился, после чего мы все вместе отправились к выходу, где по очереди одевались и держали детей.

Коляску я вывел, и мы почти спокойно начали ходить по двору. Детей данное действо быстро усыпило, и они дружно засопели.

— Так-то рано ещё, — пробормотала Ева, — Но, наверное, лучше не гулять долго. Пусть нас лучше дома застанут.

Я закатил глаза.

— Нет, я не собираюсь никого держать на улице до приезда этих идиотов, но всё-таки, может быть, забьёшь на это? Просто гуляем, как вы обычно гуляете, окей?

Ева хотела, вроде как, возмутиться, но в последний момент вдруг притихла. И я понял, что гости наконец-то нагрянули, хотя и остановили свою машину не возле нашего дома, а дальше.

Прода от 22.06.2020

Рановато, однако. Решили не откладывать в долгий ящик, а сразу же отправиться “спасать” бедных деток от тиранов-родственников?

Послышался звук домофона, мама хотела выскочить, но я знаком показал ей, что разберусь сам. Однако, она так и осталась стоять на крыльце.

— Кто? — спросил я, не торопясь открывать доблестным товарищам калитку.

— Органы опеки и попечительства, — сообщил мне надменный женский голос. — Кравцова Ева Сергеевна здесь проживает? — продолжил задавать вопросы всё тот же голос.

Я слышал, что Ева всё-таки занесла детей домой. Что же, пусть будет так, до этого был шанс вообще не впускать этих товарищей домой, хотя и мизерный.

— Допустим, — ответил я. — По какому вопросу вы здесь находитесь?

Тётка, а я уверен был, что увижу сейчас типичную такую зануду, которую в сериалах показывают. Такой вот образчик представителя органов опеки.

— Может быть, сначала впустите нас на территорию? Если вы будете препятствовать доступу представителей нашей службы, мы будем вынуждены обратиться в полицию…

Ага, а на вызов приедут тоже хорошие знакомые Евиного папаши.

Я калитку открыл, но не сразу позволил женщине и её, видимо, помощнице, войти во двор.

— Удостоверение, — сказал я, а тётка, которая выглядела едва ли не в точности так же, как я ожидал, дёрнулась, но “корочку” вытащила. — Прошу, — я кивнул в сторону дома, после чего отошёл в сторону, пропуская вперёд обеих “дам”. Вторая смотрела на меня затравлено и явно хотела смыться отсюда как можно скорее. О, дорогуша, а я-то как этого хочу…

Грымза, как я уже успел её прозвать, шагала уверенно, чуть ли ни как у себя дома. Я едва сдерживался, чтобы не вышвырнуть её отсюда.

— На данный адрес неоднократно поступали жалобы относительно того, как мать обращается с детьми. Мы прибыли сюда для совершения проверки и, если жалобы подтвердятся, изъятия детей…

Я спокойно ответил:

— Если мне не изменяет память, то изъять детей прямо сейчас и прямо в эту минуту вы можете только в том случае, если их жизням угрожает опасность. Этого, я вам гарантирую, не так.

— А вы вообще кто? — нахмурилась грымза, остановившись посреди тропинки и обернувшись ко мне. — Отца, по документам, у детей не имеется, а мужчин вашего возраста, проживающих по данному адресу, нет.

— Я брат их погибшего отца, — всё так же спокойно ответил я, пройдя к крыльцу, на котором, сложив руки под грудью, стояла мама и сверлила грымзу взглядом. — А это, предвосхищая ваши вопросы, их бабушка.

— И почему же дети с матерью проживают здесь, если зарегистрированы по другому адресу?

О, пошлы бредовые вопросы. Замечательно.

— Ева могла бы и сама справляться с детьми, но проживание за городом детям полезнее, а маме и отцу приятно помогать ей с детьми, — я старался отвечать таким образом, чтобы никакой серьёзной зацепки она отыскать не смогла.

Тётка фыркнула, после чего, без приглашения вошла в дом. За ней следом засеменила девчонка, опустившая взгляд и старающаяся не смотреть в нашу сторону.

Грымза даже не обратила внимания на полку с обувью, лишь только расстегнула пальто. Но я поспешил её остановить:

— Верхнюю одежду, пожалуйста, снимите, и обувь тоже. У нас дома чисто. И, прежде чем войти в детскую, вам стоит помыть руки. Вы можете сделать это на кухне.

Я изображал из себя заботливого дядюшку, которым, впрочем, себя и считал, чтобы на вопросы не приходилось отвечать Еве и маме, которые, я по глазам второй видел, готовы были тётку растерзать на месте.

— А почему, собственно, со мной сейчас общаетесь вы? — будто прочитав мои мысли, нахмурилась грымза.

Усилием воли я не закатил глаза.

— Потому что Ева сейчас занята, а дверь открыл вам я, поэтому и отвечаю на поставленные вопросы, благо, мне известны на них ответы.

Почему я, интересно, не подался куда-нибудь на международные отношения? Из меня бы получился изворотливый дипломат, наверное.

— Прекрасно, тогда сейчас мы осмотрим холодильник, чтобы понять, как питается мать, после чего вы проводите нас в комнату, где проживают дети. После чего и будет принято решение.

Я возражать, конечно, не стал, внимательно проследил, как обе проверяющие помыли руки, после чего с удовольствием понаблюдал, как грымза открывала двухдверный холодильник и осознавала, что тут прикопаться точно не к чему. Она даже пыталась смотреть на срок годности некоторых продуктов, а потом надменно так поинтересовалась:

— То есть, для вас нормально — несвежим мясом питаться?

Кусок говядины, который её “смутил” был настолько свежим, что казалось, будто освежёвана туша была буквально за пару часов до покупки.

— Вы уверены, что мясо не свежее? — уточнил я. Получив кивок, усмехнулся и предложил: — Могу устроить независимую экспертизу, вам точно скажут, когда мясо было заготовлено.

На самом деле, я чувствовал себя идиотом, потому что только идиотам обычно идиотские вопросы задают. Но в моём случае, я вынужден был отвечать на вопросы идиотки.

— Думаю, мясо в приемлемом состояние, — прошипела сквозь зубы грымза, закрыв холодильник. Потом взгляд её упал на баночку смеси на столе. — А что, дети не на естественном вскармливание? Им же ведь ещё и месяца нет! Мамочка так заботится о себе? — последний вопрос она будто бы выплюнула.

Но я продолжил держать каменное лицо, радуясь, что родители мудро держались подальше.

— Даже если бы это было и так, то ничего преступного в этом нет, матери, насколько мне известно, порой чувствуют себя очень плохо при грудном вскармливание, — ага, знакомый как-то ныл, что жена упрямая, продолжает кормить, хотя уже за стенки держится. — Но Ева не в состояние согласно своим физическим возможностям кормить сразу двоих детей, чтобы они получали всё необходимое. Смесь подобрал доктор, она высшего качества.

— И почему вы так осведомлены? — я её откровенно бесил.

Я пожал плечами.

— Я стараюсь быть хорошим дядей для своих племянников, для этого, полагаю, в данный период жизни, я должен интересоваться о них у их матери. И, вообще, у нас с Евой прекрасные дружеские отношения. Это плохо?

Она, наконец, заткнулась на некоторое время. Походила ещё по кухне, видимо, пытаясь выискать что-то не очень хорошо очищенное, но я мог ей только чуда пожелать, потому что мама порой маньячно чистоплотна.

— Проводите нас в детскую, — я даже удивился, когда грымза сказала “нас”, потому что её коллега сейчас достаточно успешно пыталась слиться со стеной.

— Только не шумите, — я прислушался. — Дети спят, не разбудите их.

Ну, топала тётка так, что и мёртвого разбудит, хорошо, что у детей пока не такой чуткий слух.

— Учту.

Идти она и правда стала чуть тише. Вторая девушка вообще шагала настолько бесшумно, насколько человек мог себе позволить.

Человек…

Я принюхался. Грымза тоже была человеком. Прям совсем. Думаю, где-то поколений семь в её семье присутствовали только люди. А этого мне вполне достаточно, чтобы выпроводить её из дома сразу после того, как она в комнате побывает. Как подсказал мне великий гугл, они должны составить ещё какой-то акт, но зачем он ей? Её же все равно уволят через считанные часы.

Войдя в комнату, грымза придирчиво оглядела кроватку, затем вцепилась взглядом в Еву:

— Почему кроватка у детей одна? у каждого из них должно быть своё место для сна!

Ева, к счастью, не растерялась, и, продолжая сидеть в кресле, ответила:

— Кроватка и рассчитана на двоих детей. И подходит им по возрасту. Так намного практичнее для меня.

— Для вас да, но…

Ева её перебила:

— Дети с самого рождения находятся рядом, им спокойнее постоянно иметь возможность видеть друг друга. Их спокойствие — превыше всего.

Затем грымза ещё долго кружила по комнате, как коршун, после чего осматривала детей, не прикасаясь к ним, на её счастье.

— Если вас что-то смущает, могу предоставить справки недельной записи. Мы были на плановом приёме, — спокойным голосом проговорила Ева.

— Плановый приём происходит раз в месяц, — прищурилась тётка, будто бы радуясь.

— Мы наблюдаемся в частной клинике, — пояснила Ева. — и это связано с тем, что Аня и Андрей родились раньше положенного срока. Они здоровы и набирают вес так, как им и положено, но доктор перестраховался, чтобы быть уверенным на все сто процентов.

— Справки покажите, — прошипела грымза. Упоминание о частной клинике ей явно не понравилось.

Ева спокойно встала, достала какие-то бумаги из сумки, после чего передала их женщине и вернулась на своё место. Дети продолжали спокойно сопеть.

Перечитав все бумажки, грымза небрежно бросила их на столик для пеленания, и круто развернулась, оказавшись прямо напротив меня. Идеально.

Я взглянул ей в глаза и, сосредоточившись, тихо произнёс:

— Вам пора.

Внушал я далеко не так шутливо, как тогда в кинотеатре, нет. Я сосредоточился, подавляя её разум полностью. Она даже не поймёт, что ей что-то внушили. Просто в её создание поселится уверенность, что ей и её помощнице надо свалить из этого дома.

Так и было. Она несколько секунд ещё смотрела своими поросячьими глазками на меня, после чего моргнула и сказала:

— Света, нам пора. Идём.

Света взглянула на меня с ужасом и попятилась в коридор, следом за грымзой. Они оделись и, даже не попрощавшись, отправились на выход. Как только они вышли со двора, я достал телефон и набрал номер человека, который в телефоне вообще оказался чудом.

Но Валентин Степанович ко мне относится хорошо и сейчас, я уверен на все сто, войдёт в положение.

— Здравствуй, Кирилл, чем обязан? — достаточно быстро послышалось из динамика. — Неужели, поболтать? — ехидно поинтересовался он.

Я вздохнул.

— Здравствуйте, Валентин Степанович. Болтать с вами — одно удовольствие, но я, к сожалению, к вам с проблемой.

И, что мне всегда в нём нравилось, как только дело касалось проблем, он становился серьёзным и собранным.

— Слушаю.

Ну, я и не стал ходить вокруг да около.

— В общем, помните, у меня брат погиб в прошлом году? У него невеста только недавно сообщила, что беременна, — я сделал паузу. — Племянники у меня три недели назад родились.

— Ого, — отреагировал мужчина. — Поздравляю. С ними-то, надеюсь, всё в порядке? — обеспокоенно уточнил он.

— Да, — успокоил его я. — И с мамой их тоже, они сейчас у родителей моих живут. Вот только у Евы родители, мягко говоря, так себе, и отец её решил нагадить: подговорил знакомую свою из органов опеки… Только-только вот выпроводили, — вздохнул я. — Придраться успела даже к тому, что смесью детей кормят.

Валентин Степанович отреагировал в точности так, как я и ожидал:

— Ну-ка, имя мне инициативной этой скажи, — я передал ему ФИО грымзы, которое увидел в удостоверение. — Замечательно, я сейчас как раз не занят… Перезвоню тебе вечерочком, племянникам и маме их — здоровья.

— Спасибо, и вашим внукам тоже всего хорошего. Ева вот, знаете, перенервничала очень, — нагло жаловался я. — Так бы я вам звонить, конечно, не стал.

— Да, понятно, улажу всё, что уж.

На этом наш разговор закончился. Отключившись, я обернулся и увидел Еву, которая улыбалась во весь рот.

— Ты манипуля-я-ятор, — усмехнулась она. — Жалостливо так…

Я закатил глаза.

— Будь Валентин Семёнович не таким классным человеком, я бы не стал вовлекать его в это, но он детей и правда любит, вообще всех. Он детдом целый постоянно одаривает, и дети его там любят, причём не только за игрушки, а за внимание в основном. И родителей он там многим подыскал. А своих внуков так вообще нежит нещадно.

— Тогда хорошо, — Ева продолжала улыбаться. — И спасибо тебе… эта сучка меня бы заставила понервничать намного сильнее, не будь тебя рядом.

Я пожал плечами и, подойдя к ней на шаг ближе, притянул к себе, обнимая. Ева сразу же прижалась к моей груди и умиротворённо вздохнула.

— И правда всё хорошо, как и обещал.

* * *

Валентин Степанович и правда позвонил уже вечером, когда я только-только вернулся в свою квартиру. Он возмущённо вещал:

— Не, ну, представляешь, даже жалобу не потрудились оформить, идиоты! — он был полон праведного гнева. — Оправдаться пыталась, чуть на девчонку всё не свалила, а та сидит едва живая! Замучаю всех проверками, нехрен бардак такой разводить, — я улыбался. Благодаря таким людям иногда только и верилось, что всё в нашей стране будет нормально. — Полякову эту уволили сегодня же, по статье, фиг она где работу найдёт, кроме “Пятёрочки”, — затем он сделал паузу, — Ну, может, в “Магнит” ещё возьмут. Я рассмеялся его реплике.

— Спасибо вам, а то Ева как узнала, все грехи на себя примеряла, — я усмехнулся. — Решила уже, что сейчас приедут и детей у неё заберут. Папаша там у неё реально козёл.

Мужчина после этого разошёлся ещё больше:

— Да экзамены на родительство сдавать все должны! Демография может и рухнет, зато все люди в стране социально адаптированные будут! а не вот эта фигня. Что за идиотизм такой — ребёнку своему гадить? — Валентин Степанович вообще был очень эмоциональным, а когда его за живое что-то трогало, то он просто фонтанировал эмоциями. — Ай, что о них говорить-то. про племянников рассказывай. Сразу двойню урвали?

Я улыбнулся, вспоминая мелких.

— Ага, мальчик и девочка. Ева всё независимость изображала, за неделю только до того, как рожать, пришла. Ну, мама конечно вокруг неё с детьми пляшет, отец тоже. Да, что скрывать, и я сам пляшу.

— Жалко, конечно, что без папки они, но ты там смотри… Приглядись, а? — усмехнулся мужчина, а я едва не расхохотался. Вот же проницательность у человека!

— Пригляделся-пригляделся, — хохотнул я. — Рано, конечно, говорить, но вроде…

— Вот и хорошо! — горячо поддержал он. — Все в семье. Да и вы с братом близнецы же были… Проще с его детьми будет, наверное.

Я замял тему брата, потому что не столько ещё времени прошло, чтобы я мог спокойно о нём вспоминать.

Вскоре разговор был окончен, а я понял, что сегодняшний день был, на самом деле, достаточно тяжёлым, и, скинув Еве сообщение с тестом: “Спокойной ночи!”, — отправился в душ, после чего заснул сном младенца.

Понедельник начинается вечером воскресенья, когда мне звонит знакомый из налоговой и говорит, что завтра с самого утра у нас будет выездная проверка, причём в течение недели всё это дело пройдётся по всем филиалам.

Я почему-то сразу подумал на отца Евы и не ошибся, потому что проверки посыпались со всех сторон. Я едва успевал Еве утром написать сообщение и вечером. В среду объяснил ей, что ужасно занят на работе, а так бы висел на телефоне круглые сутки. Она флегматично заявила, что “бывает”, после чего попросила меня не убиваться и сказала, что сама лично прибудет ко мне на выходные, если у меня хотя бы немного времени будет. После истории с органами опеки, она, вроде бы, перестала паниковать, и вновь стала спокойной и уравновешенной.

Но в пятницу утром, когда я уже успел раскидать пару стопок документов, на телефон приходит сообщение от Евы, содержание которого мне не сразу становится понятно.

“43 км С. тракт”.