Глава 30

Джеро Отец шлет мне письма с требованиями привезти на каникулы истинную, сама Гестия бегает от нас двоих, как от чумных, а Торвин наблюдает за всем и посмеивается. Не вмешивается, гад такой. Все–то у него, как угодно судьбе, и само наладится, надо только принять неизбежное. Не понимаю, как я с ним столько лет бок о бок. В данный момент меня очень злит его позиция. Что хорошего держаться от девчонки подальше и дать ей время принять ситуацию? – Да она чуть не погибла на крыше! Не приди я, неизвестно что было бы, – накричал я на духовного брата, когда вернулся в наши комнаты после встречи с Гестией. – А ты говоришь, дать ей остыть. Она поранить сама себя может! И я помочь хотел. – Помог? – спокойно спросил тогда Торвин. – Да, – ответил я, тяжело дыша, – кажется. – Вот и молодец. Горжусь тобой, – похлопал он меня по плечу. – По сути, тебя впервые по-настоящему интересует судьба девушки. – А ты у нас как будто весь такой изначально положительный персонаж, да? – сказал я язвительно. – Всегда обходительный и заботливый с дамами. Вот только я не припомню ни одной, с кем ты бы завел отношения! Также сбегал после ночи, как и я. – Сбегал, да, – он кивнул, – но не обижал. И я знаю, с кем интрижки заводить, чтобы проблем не возникло ни у одной из сторон. – Ой, да ну тебя, – махнул я тогда на друга рукой, – какая разница, что было до. Она считает нас монстрами. Монстрами, Торвин! Вообразила, будто мы прикуем ее цепями к дому в какой–нибудь глуши и будем наведываться туда исключительно для соития. – Хм, помнится, подобный вариант мелькал в наших головах в самом начале, – справедливо заметил Торвин. – Иди ты. Просто иди и замолчи. Тот разговор взбередил что–то во мне. По правде сказать, это самое что–то давно во мне зрело, копилось, набухало, а потом взорвалось, оставив после себя ноющую рану в груди. Торвин лишь ткнул в воспалённую плоть. Я действительно испытал потребность в заботе о девчонке, захотел проводить с ней время, следить, чтобы никто не обидел. Просто разговаривать с ней в конце концов! А она упорно вцепилась в свою версию и не желала примирения. И так это бесит! Ужасно. Мне кажется, еще немного, и я снова стану прежним черствым Джеро, потому что столько чувствовать – это не мое. Как и терпение. – Расслабься, друг, сегодня мы сдвинемся с мертвой точки, – подмигивает мне Торвин, едва мы входим в столовую. Не успеваю я понять, о чем он, как к нам за стол подсаживаются две адептки. Они младше на год, я не помню их имен. Девушки столь же очаровательны, сколь и глупы. Хотя, наверное, это маска. Считают, что так легче найти себе мужа. В академии откровенно глупых выгоняют еще при поступлении. Я сижу весь обед, смотрю на свой поднос и всячески пытаюсь ни на кого не накричать. Торвин ведет с обеими светскую беседу, не забывая улыбаться и благосклонно кивать. Хочется ударить его, но тут случается нечто необычное. – Ай! – восклицают вдруг обе красавицы. – Я будто в камин руку сунула, так больно. – Да, и мне. И волдыри появились, как от ожога. С чего бы это? Как по команде мы с Торвином переводим взгляд на Гестию. Она явно ошарашена не меньше нашего, не думала, что так получится и трусливо сбегает из столовой. – Видишь, я же говорил, что мы сдвинемся с мертвой точки, – говорит мне тихо Торвин. – Так ты это специально?! – восклицаю громко. Он лишь кивает с самодовольным видом. – Чертов интриган! – обвиняю его, но улыбка впервые за несколько дней появляется на моем лице.