Глава 48

Заходим к Торвину со скорбными минами на лицах. – Что случилось? – не поймет тот. – Вы снова поругались? Пришли ко мне, чтобы я вас рассудил? – А–хах, – не сдерживаюсь, смеюсь в голос, – смотрю, у нас троих непомерный эгоизм и самомнение порой проскакивает. С чего бы ты нас рассудил? Ты избранный? Высшая степень чувства справедливости досталась тебе по рождению? Нет, я, кажется, начинаю понимать, по какому принципу нас объединила магия, ради борьбы с гордыней! Чтобы другим, нормальным людям, не мешали жить. – Что–то есть в твоих рассуждениях, – с серьезным видом кивает Джеро. – Ну что, други мои по объединенному союзу, что делать будем? Как искупать вину перед обществом? – Вы что–то не то употребили за ужином? – хмурится Товрин. – Я не следил, но такое ощущение, что вы нашли нечто запрещенное. А у меня как раз закончились запасы отрезвляющего зелья. – О нет–нет, – качаю головой, подходя вплотную к брюнету, – мы ничего не употребляли, – смотрю в его глаза и заставляю не отводить взгляд от меня, – но кое–что действительно произошло. – Да что?! – взрывается тот. – Скажите уже по–человечески, никаких нервов с вами не хватит! – Тшш, – кладу палец на губы дракона, – нельзя кричать, а то мы снова помешаем обществу. – Да–да, и магия еще что–нибудь придумает в наказание, – вторит мне Джеро. – Я сейчас ругаться буду, – предупреждает Торвин, стиснув зубы. – Не стоит, – наклоняюсь к нему, – мы просто встретили ректора, – произношу прямо ему в губы, – и знаешь, что он нам сказал? – О нет, – мгновенно бледнеет брюнет, – Джеро, я не говорил, ты был занят, да и показалось не слишком важным. Он ведь нас увидел! – А зря не сказал, теперь уже поздно что–либо предпринимать, – назидательно говорит блондин. – Ага, – киваю, изображая сожаление, – теперь придется слушать его требования, – устраиваюсь на коленях у Торвина, – очень жесткие требования. – Э, – он смотрит вниз, между нами буквально сантиметр, – и что нужно делать? Наклоняюсь к уху Торвина. – Жарко любить друг друга втроем, – произношу громким шепотом, – так чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что мы истинные, – выдерживаю театральную паузу, отстраняюсь и смеюсь. – Ты бы видел свое лицо, такой испуганный. – Тьфу, ну вас! Шутники нашлись. Я ведь и впрямь переживал, – изображает обиду брюнет, но уголки его рта стремятся против воли вверх. – Кайзер действительно дал добро? Или и тут шутка. – Технически он не может давать или отбирать добро, – берет слово Джеро, – мы просто доказали, что истинные втроем. Он, мне кажется, ужасно смутился и поспешил сбежать от нас подальше. – Да, но перед этим попросил не шокировать публику, – киваю. – Вот тут я даже не знаю, за руки ходить втроем – это уже шокировать? Или можно? Надоели мне все эти страдания со скрытностью, я даже брату письмо почти созрела написать. Примирительное. Правда, не матери с отцом. К ним я лучше вас отправлю, чтобы весь удар пришелся не на меня. – Очень мило. Мы ее ограждаем, а она нас на передовую, – цокает Джеро. – Вот так оно и бывает, когда с ведьмами связываешься, – пожимаю плечами. – Мы понапрасну не рискуем. Храбрость и отвага – это не про нас. Мы скорее теневые помощники. – Ладно, теневой помощник, – ерзает на стуле подо мной Торвин, – пришла, подразнила, придется отвечать. Сбежать не получится. – Да–да, – добавляет с кровати Джеро, – я вас уже заждался. Нужно выполнять указания свыше, желание ректора должно быть исполнено. – А–хах, да будет акт любви во имя Кайзера, – произношу со смешком и впиваюсь в губы Торвина, прижимаясь к нему всем телом.