Глава 13

Андрей

Экран погас, и несколько секунд в зале никто не двигался. Техника попыталась восстановить соединение, на панели замигали индикаторы, но изображение не вернулось. Потом старшие заговорили одновременно. Кто-то требовал немедленно отправить людей, кто-то предлагал сначала проверить источник сигнала, остальные уже звонили охране и отдавали распоряжения, хотя еще не понимали, куда именно собираются отправлять группы.

Я продолжал смотреть на черный экран. Перед глазами стояла Саша. Она была уставшей и злой, но говорила уверенно и даже из плена умудрилась вмешаться в заседание совета. Рядом с ней находилась Лера. За десять дней мы не смогли найти ее, а Саша за несколько часов не только обнаружила пропавшую помощницу, но и вышла с ней на связь.

Обе были живы. До этого момента я старался не думать о другом исходе, однако только сейчас смог нормально вдохнуть.

Один из старших заявил, что запись могла быть заранее подготовлена. Мы не знали, откуда велась трансляция, когда ее сделали и не заставили ли женщин произнести нужные слова. По его мнению, отправлять людей на неизвестный объект после появления человеческой девушки на экране было опасно.

Инга Михайловна повернулась к нему и спокойно напомнила, что эту человеческую девушку совет несколько минут назад обвинял в попытке получить доступ к закрытому контуру. Теперь она показала живую Леру Климову, которую служба безопасности объявила возможной предательницей. После этого старший замолчал, а остальные стали говорить тише.

Роман стоял недалеко от экрана и просматривал данные на планшете. Он выглядел собранным и действовал так, словно произошедшее только подтвердило необходимость передать ему полный контроль.

— Операцией должна заниматься служба безопасности, — сказал он, дождавшись, когда шум немного стихнет. — Сейчас нельзя выезжать вслепую только потому, что неизвестный человек получил доступ к нашей системе и показал запись. Сначала мы проверим маршрут соединения, определим примерный район, поднимем официальную группу и войдем на объект по протоколу. Твое личное участие, Андрей, может быть частью расчета. Тот, кто держит Сашу, знает о связи и наверняка рассчитывает, что ты перестанешь думать головой.

Еще недавно я начал бы доказывать, что полностью себя контролирую, потребовал бы все данные и позволил ему организовать выезд. Роман много лет отвечал за безопасность клана. Его люди охраняли наши объекты, проверяли сотрудников и сопровождали членов семьи. Я привык считать, что в опасной ситуации он знает больше остальных.

Теперь это доверие стало одной из главных проблем.

— Ты не будешь руководить этой операцией, — сказал я.

Рома замолчал. Он опустил планшет и внимательно посмотрел на меня, проверяя, насколько твердо принято решение. Несколько старших тоже замолчали. Они прекрасно понимали, что я отстраняю бету и начальника службы безопасности прямо во время заседания.

— Я понимаю, почему ты злишься после записи Леры и ее слов, — наконец произнес Роман. — Однако личные подозрения не отменяют моего положения и опыта. На закрытом объекте могут находиться вооруженные люди. Там наверняка подготовлены ловушки. Если ты сейчас уберешь тех, кто знает протоколы и внутренние коды, ты только облегчишь задачу противнику.

— Именно поэтому твои люди туда не войдут. Ты отвечал за поиски Леры, но за десять дней не нашел ее. Ты первым потребовал изолировать Сашу и заранее подготовил комнату. После твоего решения она оказалась без нормальной охраны и была похищена. Этого достаточно, чтобы временно отстранить тебя от любых действий, связанных с ними обеими. До завершения проверки ты остаешься здесь и передаешь совету все доступы службы безопасности.

Роман сжал планшет и еще несколько секунд молчал. Мы много раз спорили, однако прежде это происходило в рабочих рамках. Он мог не соглашаться с приказом, предлагать другой план и доказывать свою правоту, но в итоге признавал мое решение. Сейчас он впервые открыто показал, что не собирается уступать только потому, что перед ним альфа.

— Ты совершаешь серьезную ошибку при всем совете, — произнес он. — После этого вернуть прежний порядок уже не получится.

— Возможно. Но отвечать за это решение буду я.

Инга Михайловна поднялась из-за стола и объявила, что поедет со мной как представитель совета. Рома попытался возразить и напомнил о вооруженной охране, но она не позволила ему закончить. За свою жизнь Инга участвовала в нескольких клановых конфликтах и хорошо знала, что происходит на закрытых объектах. Оставаться в зале и ждать чужого отчета она не собиралась.

Я согласился взять ее при условии, что на месте она не станет входить первой и вмешиваться в действия группы. Инга приняла условие и напомнила, что Саша несколько минут назад потребовала учитывать ее мнение. По словам Инги, теперь мне следовало показать, что я действительно ее услышал, а не просто собираюсь разбить все двери и назвать это спасением.

Спорить с этим было бессмысленно.

Я позвал Артема, который все заседание сидел у дальней стены и почти не участвовал в общем шуме. Он работал еще с моим отцом, а после травмы колена перестал выезжать на сложные операции. Несмотря на это, Артем лучше многих знал старые объекты, резервные схемы и людей, которые участвовали в создании семейных систем.

Со мной также должны были поехать Макс и Левицкий. Макс приходился мне двоюродным братом, хорошо знал внешние системы охраны и не подчинялся Роману напрямую. Левицкий представлял боковую ветвь и мог подтвердить совету все, что произойдет на объекте. После выступления Саши он уже не смотрел на службу безопасности с прежней уверенностью.

Роман предложил дать нам двоих сотрудников группы быстрого входа. Он объяснил, что без них мы потеряем время на внешней защите и можем не пройти через вооруженную охрану. Я отказался. Сейчас я не мог взять людей, которых он сам выберет и отправит вместе со мной.

— Ты фактически обвиняешь меня в похищении, хотя у тебя нет доказательств, — сказал он.

— Пока я только отстраняю тебя от операции, в которой ты слишком заинтересован. Если ты ни при чем, проверка это подтвердит. До тех пор ты не будешь решать, кто поедет со мной, какие данные мы получим и что потом услышит совет.

Наш разговор закончился, когда телефон в моей руке завибрировал. На личный канал пришел небольшой пакет данных через старый внутренний маршрут. Такие технические сообщения обычно содержали отчеты об ошибках и не использовались для прямой связи. На экране появились строки системных уведомлений, обрывки протоколов и несколько предупреждений о сбое.

Я открыл вложение и увидел, что среди обычных сообщений повторяется одна фраза. Ее разделили на части и вставили в разные строки: «Резерв смотрят после витрины».

Эти слова принадлежали Саше. Тогда мы сидели в кафе и обсуждали мошеннические схемы. Она объясняла, что злоумышленники тщательно готовят то, что человек видит сразу: номер телефона, письмо, страницу сайта и убедительный текст. За основной частью схемы часто оставался плохо защищенный резервный маршрут, поскольку на его настройку не хватало времени. Саша называла открытую часть витриной и говорила, что проверку нужно начинать с резервов.

Тогда этот разговор показался обычным спором о безопасности. Я слушал ее, потому что мне нравилось, как она объясняет сложные вещи и раздражается, когда собеседник недооценивает человеческую беспечность. Теперь ее слова давали направление для поиска.

— Саша получила доступ к резервному контуру, — сообщил я Артему. — Точное место она передать не может, поэтому предлагает искать объект через старые маршруты, которые не отображаются в основной системе. Она уверена, что я вспомню наш разговор.

Роман сразу заметил, что фразу мог написать любой человек, изучивший наши сообщения или наблюдавший за Сашей. По его словам, я видел ее почерк, потому что хотел его видеть. Такое объяснение было возможным, но оно ничего не меняло. Именно поэтому я не собирался передавать ему телефон или позволять службе безопасности проверять сообщение первой.

Мы вышли из зала без дальнейших обсуждений. Внутри уже хотелось ускориться и ехать к ближайшему объекту, но мне приходилось следить за каждым решением. Похитители знали об истинной связи и понимали, что я захочу найти Сашу лично. Значит, на этом и строилась часть плана. Им был нужен альфа, который перестанет проверять информацию и приедет в подготовленное место.

Саша уже один раз сказала, что защита не дает мне права решать за нее. Если бы я сейчас ворвался на объект без группы, она наверняка повторила бы это гораздо громче. Я хорошо представлял, как после спасения она станет объяснять, что наличие силы не заменяет план, а двери не обязаны открываться только потому, что к ним подошел глава клана.

Мне хотелось услышать это лично. Пусть ругается, спорит, требует еду и обвиняет меня во всех ошибках последних суток. Главное, чтобы у нее была такая возможность.

В машине Инга Михайловна села рядом со мной. Артем и Макс ехали следом, Левицкий находился в третьей машине. Водитель получил координаты и больше ничего не спрашивал. Я открыл старую схему резервных объектов, восстановленную из архивной копии, и сопоставил ее с тем, что увидел на трансляции.

Саша сказала про башенные часы. Они били каждые полчаса, хотя большинство городских башен давно отключили старые механизмы. Кроме того, технический маршрут, по которому пришло сообщение, раньше использовался западными объектами. Под эти признаки подходила бывшая усадьба Серебряковых. По документам она много лет считалась законсервированной, но линии связи с нее полностью не сняли.

Инга выслушала мои объяснения и предположила, что усадьба могла быть частью С-13. Я не был в этом уверен. Скорее всего, речь шла о вспомогательном узле. Через него можно было проводить ложные операции, хранить резервные копии или подтверждать перемещения, которые должны выглядеть настоящими. Там же держали Леру, чтобы при необходимости использовать ее доступ и биометрические данные.

— Саша за несколько дней обнаружила больше, чем некоторые сотрудники безопасности за годы работы, — сказала Инга Михайловна. — При этом она даже не знала о существовании закрытых систем клана и не имела нормального допуска. Неудивительно, что кому-то стало проще обвинить ее, чем признать проблемы внутри клана.

— При ней лучше не называть ее девочкой. Она сама вам объяснит, почему это ее раздражает.

Инга посмотрела на меня и спросила, не собираюсь ли я теперь защищать Сашу даже от обычных слов. Я ответил, что защита ей в данном случае не требуется. Она и сама сможет возразить. Просто после этого мне придется выслушивать, почему старшие семьи считают возраст и положение достаточной причиной для снисходительного разговора.

— Ты говоришь так уверенно, словно уже знаешь, что она сделает после возвращения, — заметила Инга.

— Саша жива. Значит, сначала она потребует объяснений, потом найдет виноватых, а уже после этого согласится отдыхать. Возможно, порядок будет другим, но отдых точно окажется в конце.

Инга немного улыбнулась и замолчала.

Я смотрел в окно и думал о том, как быстро изменилась моя жизнь. С момента нашей первой встречи прошло чуть больше недели. До появления Саши у меня был понятный порядок: компания, клан, совет, обязанности и люди, которым я доверял. Я знал, какие решения должен принимать и чего от меня ждут.

Потом Саша вошла в мой кабинет без привычного страха перед альфой. Она спорила, требовала объяснений и отказывалась принимать правила только потому, что их установили задолго до нее. Рядом с ней мне постоянно приходилось замечать то, что раньше казалось обычным.

Сначала я объяснял свое отношение истинной связью. Волк узнал пару, поэтому меня тянуло к ней, хотелось держать ее ближе и не подпускать опасность. Такое объяснение было простым и привычным для клана. Оно же позволяло не разбираться в собственных чувствах.

Теперь я понимал, что дело давно уже не только в связи. Мне нравилось, как Саша смеется в неподходящий момент и говорит прямо, когда остальные предпочитают промолчать. Я уважал ее ум и способность находить ошибки в системах, которые создавали лучшие специалисты клана. Мне было важно, что она думает обо мне, даже когда ее мнение раздражало. Я хотел, чтобы она находилась рядом добровольно и не чувствовала, что за нее все решили.

Я любил Сашу. Не потому, что волк признал в ней истинную. Я любил конкретную женщину с красной помадой, сложным характером, привычкой спорить и полной неспособностью спокойно ждать, пока другие разберутся без нее.

Проблема заключалась в том, что сказать ей об этом я еще не успел. Последнее, что она услышала от меня перед похищением, было распоряжение об изоляции. Я снова использовал власть, хотя обещал спрашивать ее мнение. Причины у меня были серьезные, но для Саши результат выглядел просто: Андрей решил, что лучше знает, где ей находиться и что ей разрешено.

Инга заметила, как я сжал руку, и тихо сказала:

— Когда мы ее найдем, не пытайся сразу объяснить, как сильно испугался. Сначала выведи ее оттуда и дай самой решить, что ей нужно. Твой страх не должен становиться для нее еще одной обязанностью.

Я признал, что понимаю.

Саша действительно многому меня научила. Главным оказалось простое правило: находиться рядом с человеком не означало вставать над ним и принимать все решения за него.

До усадьбы мы добрались за двадцать две минуты. Она стояла в глубине старого парка за высоким забором. С дороги здание почти не просматривалось, только над деревьями виднелась узкая башня с подсвеченным циферблатом.

Ворота были закрыты. Камеры внешнего наблюдения работали с ошибками. Одна была направлена в землю, вторая постоянно поворачивалась, а третья каждые несколько секунд возвращалась в исходное положение. Артем вышел из машины, осмотрел оборудование и заметил, что системой либо много лет никто не занимался, либо кто-то внутри уже меняет ее настройки.

Я сразу понял, кто именно. Саша не стала бы спокойно сидеть в комнате, если рядом находилось оборудование и существовала хотя бы небольшая возможность получить доступ.

Макс занялся воротами. Замок продолжал работать, однако система воспринимала внутреннюю охрану как нарушителей и не могла определить, кому разрешено открыть вход. Кто-то перенаправил данные датчиков и заставил несколько систем проверять друг друга.

— Похоже, Саша успела заняться всей системой, — сказал Артем. — Охране внутри сейчас должно быть очень неудобно.

— Она не умеет ждать без дела. Особенно когда ее запирают и считают беспомощной.

Ворота мы открыли через аварийную линию. Артем отключил питание одного участка, Макс подключился к резервной панели, Левицкий контролировал дорогу и парк. Я находился рядом и не вмешивался, хотя мог просто снести их вместе с половиной стены. Силовой вход поднял бы тревогу и мог запустить подготовленную защиту. Кроме того, Саша специально направила меня к резервным системам. Значит, ей было важно, чтобы мы сначала разобрались в происходящем.

К зданию подошли через боковой служебный вход. Внутри горел аварийный свет, периодически включалась сигнализация и сразу замолкала. На стенном экране появлялись сообщения о нарушении внутреннего периметра, ошибке маршрута доступа и перемещении охраны в другой сектор.

Из ближайшего помещения доносились удары в дверь и мужские голоса. Макс проверил панель и сообщил, что внутри заперты двое охранников. Электронный замок не принимал их коды и показывал, что сотрудники находятся в запрещенной зоне. Освобождать их мы не стали. Левицкий остался следить за дверью, чтобы они не вышли нам за спину, если система внезапно восстановится.

Инга Михайловна сказала, что Саша нравится ей все больше.

Мы продолжили движение по коридору. Одна дверь открылась автоматически, другая оказалась заблокирована, а третью Артем открыл старым кодом, которым пользовались еще при моем отце. Система действительно работала с ошибками, но в них уже просматривался порядок. Саша закрывала пути охране и оставляла свободными направления, по которым могли пройти люди с семейными кодами.

Через запах пыли, нагретого оборудования и химического препарата я почувствовал Сашу. След был слабым, но становился отчетливее по мере приближения к техническому крылу. Я также уловил запах Леры и нескольких незнакомых мужчин. Охрана находилась дальше, часть людей перемещалась по соседнему этажу, однако рядом с женщинами сейчас никого не было.

К техническому помещению вел узкий коридор. Дверь оставалась приоткрытой, внутри мигал свет. Мы вошли осторожно, проверив углы и соседнюю комнату.

Лера сидела у стены. Она сильно похудела, кожа была бледной, а на запястье находился подавитель. Увидев меня, она попыталась подняться, но не смогла и снова оперлась спиной о стену. Артем сразу направился к ней и начал осматривать браслет.

Саша находилась у открытого сетевого шкафа. Она сидела на полу, в помятом платье, без одной туфли и с растрепанными волосами. На запястьях остались красные следы от пластиковых стяжек. В одной руке она держала отвертку, во второй — сетевой провод. Еще один провод был зажат зубами, потому что свободных рук ей не хватало.

Увидев нас, Саша вынула провод изо рта, внимательно посмотрела на меня и сообщила:

— Вы долго. Я успела закрыть троих охранников, сломать им систему учета перемещений, добраться до старого маршрутизатора и почти найти внешний канал. Еще немного, и я бы сама отправила вам адрес, хотя могла бы заодно передать претензию по качеству работы вашей службы безопасности.

Я подошел к ней, но остановился на расстоянии шага. Первым желанием было поднять ее с пола, прижать к себе и проверить все повреждения. После нашего последнего разговора я не имел права снова хватать ее без вопроса только потому, что мне было страшно.

Поэтому я опустился рядом на корточки и сказал:

— Я учусь сначала проверять план, а потом входить. Получается медленнее, зато мы добрались без потерь. Можно я помогу вам встать и осмотрю запястья?

Саша несколько секунд смотрела на меня. Видимо, она тоже заметила, что я спросил разрешения. Потом протянула руку и позволила помочь ей подняться.

— Прогресс есть. Небольшой, но в вашей ситуации уже радует.

Я спросил, ранена ли она. Саша ответила, что серьезных повреждений нет. Болели голова, плечо и запястья, во рту оставался привкус препарата, платье было испорчено, а сама она хотела есть, пить и принять душ. Затем она сразу перевела внимание на Леру. Подавитель действовал уже много дней, из-за него Лера была сильно ослаблена и нуждалась в помощи раньше нее.

Лера попыталась что-то сказать о Романе. Я сообщил, что уже видел запись, отстранил его от операции и оставил в зале совета. Подробный разговор можно будет провести после того, как мы снимем подавитель и выведем их из здания.

Закончить я не успел. Все двери в техническом крыле одновременно закрылись. Сработали тяжелые внутренние замки, свет погас, а через секунду включилось красное аварийное освещение. На терминале, мониторах и небольшом экране возле двери появилось лицо Романа.