Глава 26

Если до этого я думала, что Нейт ненасытен, то теперь поняла, что ошибалась. Потому что все, что он делал со мной раньше – было лишь цветочками. Несколько дней он практически не выпускал меня из рук. Даже когда мы были не в постели, он все равно крепко держал меня при себе. Дошло до того, что каждый день мне приходилось есть, сидя у него на коленях, пока он продолжал жадно сминать и целовать мое тело. И все это на глазах у Энди, который уже не знал, куда ему отвернуться, чтобы не видеть нас. Я пыталась поговорить с Нейтом. Пыталась убедить его, что мне все равно некуда бежать. Что мне нужно хотя бы ненадолго оставаться одной, чтобы восстановиться. Но на любую мою попытку избавиться от его одержимого внимания он реагировал с таким бешенством, что становилось только хуже. Он мог вообще сорваться с цепи и приковать меня к постели на полдня. Его непредсказуемость пугала до дрожи. Я чувствовала, что он злился на меня. Нейт будто наказывал меня за то, что сбежала. И как будто боялся, что я сбегу снова. Много раз, когда он остервенело брал меня в постели, он яростно шептал мне на ухо, что везде найдет меня. Что мне от него не скрыться. Что я принадлежу ему…Чтобы я даже не смела помышлять о побеге. И так сильно стискивал меня, что неизменно оставались следы. Это продолжалось изо дня в день почти четыре дня. Если он не насиловал меня, то требовал, чтобы я сама его ублажала. Требовал от меня трогать и целовать его красивое сильное тело, и несмотря на то, что я ненавидела его больше всех на свете, иногда я настолько забывалась, что отдавалась этому с головой. Утопала в его запахе и целовала его так, что он рычал от удовольствия и снова опрокидывал меня на кровать. Думаю, единственное, что помогало мне справляться – это то, что Нейт мне не был неприятен. Да, я ненавидела его. Я боялась его. И сбежала бы при любой возможности. Но я не могла отрицать очевидного. Он невероятно притягивал меня физически. Он был таким красивым… Каждая его черта, каждое движение, даже его пробирающий до мурашек голос – все это действовало на меня как дурман. В моменты близости я забывала, что он мой похититель. Мне даже иногда казалось, что я люблю его. Но потом, когда все заканчивалось, я приходила в себя и с ужасом вспоминала о том, как сама целовала его, как сама выгибалась, давая ему проникнуть глубже, как страстно просила его не останавливаться. Я делала это все сама. Сама! И не понимала, почему он так влиял на меня. Почему рядом с ним я буквально теряла голову… Несмотря на неправильность всей ситуации, я чувствовала удовольствие от близости с Нейтом. Но все же мне было трудно выносить его неутолимый голод. Я уже понимала, что оборотни гораздо выносливее людей. Нейт никогда не уставал и хотел только больше, а я уже охрипла от стонов и чувствовала себя откровенно измученной. Я молила его, но он не слушал. Говорил, что у него и так мало времени, и он собирается взять с меня все по полной. Раньше он хотя бы позволял мне отдыхать, а теперь продолжал вторгаться в меня даже, когда я спала. И самое страшное, что я настолько выбилась из сил и настолько привыкла к этому насилию, что иногда действительно даже не просыпалась. Это был мой единственный вариант хоть как-то отдыхать. Сам Нейт, кажется, не спал никогда. А если и спал, то какие-то жалкие минуты. И ел тоже очень мало, как будто все его потребности сосредоточились лишь на том, чтобы владеть моим телом. Настоящая ненасытная звериная похоть, которая с каждым днем становилась только безумнее. Когда на четвертое утро я проснулась и обнаружила, что у меня пошли месячные, я готова была рыдать от облегчения. Во-первых, это значило, что я не забеременела. Ведь несмотря на все заверения Нейта, что это невозможно, страх последствий меня не отпускал. Несколько раз я просила Нейта надевать презерватив, но он только смеялся и утверждал, что оборотни ничем не болеют, а забеременеть я от него не смогу. И все равно я пребывала в напряжении, потому что не верила ему. Мне казалось, что он просто не хочет портить себе удовольствие, вот и придумывает отмазки. И хотя я до сих пор не была уверена в его словах, по крайней мере, в этом месяце все обошлось. И если все будет хорошо, я не успею от него забеременеть прежде, чем он меня отпустит. Нужно продержаться еще три дня. И мои месячные пришли очень кстати, ведь они гарантировали мне долгожданную передышку. Не станет же Нейт насиловать меня в таком состоянии? Это уже слишком, даже для него. Среди вещей, которые он купил мне, прокладок не оказалось. Я подложила в белье несколько слоев бумаги и вышла из ванной, тут же встретившись с нахмуренным взглядом Нейта, который ждал меня в кровати. – Зачем ты оделась? Иди сюда. – У меня месячные. – И? – Я не могу больше спать с тобой… Нейт скривил губы. – Ты думаешь, я боюсь крови? У меня осталось три дня, и я не собираюсь терять ни минуты. Раздевайся. Я ошарашенно отошла к стене и заметила, как в его глазах загорелся хищный огонь. Как и каждый раз, когда я пыталась от него сбежать. Он следил за мной взглядом. – Иди сюда, я сказал, – прорычал Нейт. Я покачала головой и вжалась в стену. – Это уже слишком… Так нельзя… – Лина! – Нет… Все, хватит. Я больше не могу. Я почувствовала, как по щекам текут слезы, но в этот раз я не стала их останавливать. Все это время я сдерживалась, боясь, что если проявлю слабость, то Нейт окончательно меня сломит. Но теперь я так устала и чувствовала себя такой беспомощной, что больше не могла притворяться. Я всхлипнула и закрыла лицо руками, пока мои плечи тряслись от рыданий. – Это настоящий ад! Я больше не могу! – кричала я сквозь всхлипы. – Я больше не вынесу! Какое-то время ничего не происходило, а потом Нейт оказался напротив меня. Он схватил мои руки за запястья и отвел их в стороны, заставляя открыть лицо. Мрачно оглядел меня и ничего не говорил, пока я продолжала рыдать. Мне хотелось спрятаться от его напряженного взгляда, но он слишком крепко держал меня за запястья. И от бессилия слезы только сильнее сдавливали горло, а рыдания не прекращались. Нейт долго смотрел на меня с очень странным выражением лица, а потом неожиданно отпустил и отвернулся. – Спустись и поешь, – бросил он. И первым вышел из комнаты. А я судорожно вздохнула, все еще захлебываясь рыданиями, и ошарашенно уставилась ему вслед.