Глава 58

После того, как мы вдоволь пообщались, мама ушла и вернулась со стопкой платьев. – Саймон не любит, когда женщины ходят в брюках, – виновато сказала она. – Вот, я принесла тебе платья. Я нахмурилась, не понимая, какое мне дело до того, что любит Саймон, ведь я собиралась носить то, что сама хочу. Тем более, что я успела собрать некоторые вещи до того, как выйти из дома. Да, их было немного, но достаточно на первое время. И вообще я отродясь не ходила в юбках: всегда носила только джинсы. Чтобы не обижать маму, я все же забрала у нее платья, но уже через несколько дней в стае поняла – мне и в самом деле придется их носить. Потому что как только я вышла из дома в джинсах, я поймала на себе такой тяжелый взгляд Саймона, что аж внутренности скрутились. Это было очень неприятно, будто он пригвоздил меня к земле одним своим взглядом. Сразу захотелось спрятаться где-то и больше никогда не вызывать его гнев. – Женщины в этой стае носят только платья, – холодно сказал он, и я не нашла в себе силы что-либо ему ответить. Просто вернулась к себе и переоделась. И меня все еще передергивало от того жуткого ощущения, когда он на меня смотрел. Я вдруг вспомнила, что точно такой же давящий взгляд был и у Нейта, когда он злился или приказывал что-то другим. И на меня он очень часто так смотрел, но еще ни разу я не ощущала ничего подобного с Нейтом. Его властный взгляд попросту на меня не действовал. Чем дольше я оставалась в стае, тем отчетливее понимала, что попала в настоящую тюрьму. Каждая мелочь в устройстве стаи и в поведении ее членов подчинялась воле Альфы. Беспрекословно. Настолько, что мне уже становилось тяжело дышать там… Вставать я должна была, когда они встают, есть, когда они едят, гулять только на специально отведенной территории и носить только платья. От всего этого я начинала сильно уставать и, вопреки всем доводам разума, только сильнее скучать по Нейту. Хоть Нейт и сам обращался со мной как с пленницей, с ним я чувствовала себя гораздо свободнее, чем в стае Саймона. Да, иногда он вел себя со мной ужасно, но после нападения его матери он так изменился… Все было так хорошо, что даже не верилось. С ним я чувствовала себя комфортно и безопасно. Я скучала. Не могла отрицать этого. Мысли о Нейте преследовали меня, что бы я ни делала. Но больше всего они терзали меня ночью. Мне было так одиноко засыпать без него в холодной комнате. Хотелось прижаться к его горячей груди, почувствовать себя снова в кольце его рук, которые сжимали меня тесно, будто говоря, что не отпустят. Я ругала себя за это, но не могла перестать думать о нем. Я безнадежно привыкла к нему всего за пару месяцев, и теперь будто заново училась жить. Училась жить без него… Во сне я каждый раз видела его зверя. Гигантского серого волка с янтарными глазами, который метался с бешеным душераздирающим ревом. И каждый раз мне казалось, что он зовет меня… И все мое существо откликалось на этот зов. Невыносимо тянуло побежать ему навстречу. Я просыпалась в холодном поту, ворочалась, но, что бы ни делала, эти сны не прекращались. Нейт преследовал меня не только в мыслях, но и в моем окружении. Саймон очень часто вспоминал его и отзывался о нем так грубо, называя бестолковым отребьем, что мне было очень неприятно все это слышать. Так и хотелось грубо возразить ему, но я сдерживалась. Понимала, что мне нельзя идти на конфликт с Саймоном, как бы он меня ни бесил. Единственная, рядом с кем Саймон становился мягче, – это мама. Она каким-то образом умудрялась настраивать его на нужный лад, но легче от этого было только ей. Он шел на уступки лишь ей одной, а всех остальных давил своей чудовищной энергетикой. Я уже задумывалась о том, чтобы наплевать на все и просто вернуться к отцу. Я скучала по нему и переживала, ведь о нем не было никаких вестей. Не знала, оставался ли он в той деревне или переехал куда-то еще. Часто, вспоминая отца, я задумчиво теребила медальон на шее. Однажды мама заметила это и сказала: – Тебе уже необязательно его носить, Нейт тебя здесь не найдет. Можешь снять. Я удивленно взглянула на нее и покачала головой. – Не хочу. Это память о папе. Он просил меня никогда его не снимать. Мама вздохнула. – Девочка моя, этот медальон твоему отцу дала я. Когда Нейт ушел из стаи, я побоялась, что он попробует тебя отыскать. Саймон вызвал сюда колдунью, и она сделала два мешочка с травами, чтобы передать вам. Они должны были помочь вам укрыться от преследования Нейта. – Все равно не помогли. – Я надеялась, что он не найдет вас… До сих пор благодарю небеса, что ты вернулась ко мне в целости и сохранности. Нейт такой злой, такой беспощадный… Я боялась худшего. В груди поднялся протест. Мне хотелось сказать ей, что она не знает Нейта. Что они все его не понимают! Он вовсе не такой, как она говорит. Хотелось оправдать его, но я прикусила губу. Во-первых, это уже не имело значения. А во-вторых, с чего я вообще решила, что он не такой? Лишь потому, что он вскружил мне голову? Столько раз он показывал мне свою жестокую сущность, а я все равно упрямо цеплялась за дурацкую мечту… Ведь Нейт сам считал себя чудовищем. И он обманул меня. Он обещал заботиться обо мне, а сам собирался отправить на аборт… До сих пор мне было больно вспоминать те его слова. Только они отрезвляли меня. Только они не давали сорваться и вернуться к нему, наплевав на гордость. Потому что он первый предал меня, и этого я ему не могла простить. Я пока никому не рассказывала о своей беременности. Повезло, что токсикоз прошел, и пока мое состояние не было заметно для окружающих. Я не знала, как мне поступить. Если бы не ребенок, я бы попросила маму отвезти меня обратно к отцу. Но я понимала, что мой ребенок, будь то мальчик или девочка, наверняка окажется оборотнем. А значит, мне лучше оставаться там, где он сможет расти среди своих. Вот только признаться маме, что я ношу ребенка Нейта, было очень сложно. Годы разлуки сделали свое дело, и между нами уже не было того доверия, что раньше. Да еще и Саймон своей тиранией только сильнее отдалял нас друг от друга. Я боялась, что мама мне не поверит. Тоже решит, что я забеременела не пойми от кого. И я никак не могла заставить себя все ей рассказать. Пока беременность не стала заметна, у меня еще было время собраться с духом. Ведь, как бы там ни было, ребенок уже есть. И если Нейт его не признал, значит, этот ребенок только мой. И только я несу за него ответственность.