Глава 33. Пленницы

Не представляю, сколько времени я была в отключке, но сознание возвращается очень медленно и спутанно. Во рту сухо, как будто я бежала с одного края поля на другой по июльской жаре в полдень. Пытаюсь облизать губы, но они трескаются.

Что эти придурки использовали? Неужели эфирное масло мадьяра? Оно при передозировке может и память напрочь вынести. Хм…

Напрягаюсь, чтобы проверить, все ли воспоминания целы, а перед глазами появляются поблескивающие золотом глаза Тенгера. О, ну если я этого вспомнила, то могу о себе не беспокоиться.

Пытаюсь пошевелиться, но при малейшем напряжении к горлу подкатывает тошнота. Так… Погодю…

Сквозь гул в ушах слышу разговор. Два парня. Один, как я понимаю, Тимонт, а второй… Понятия не имею, кто это…

— Там кто-то припёрся, — говорит Тимонт. — Иди проверь.

— Зарываешься, перекидыш, сам вали смотри, — отвечает второй. — Да проверь, чтобы никаких мыслей не возникло.

— Ты цветочек тогда не трогай без меня, — с раздражением отзывается Тимонт.

— Я сам решу, что мне делать, иди уже, — снова приказывает второй. Да кто это?

Слышу отдаляющиеся шаги и хлопок двери.

Рядом со мной появляется запах прогорклого масла и чего-то резкого, напоминающего пихтовую хвою.

— И чем ты так всех зацепила, фиалочка? — ясно слышу ухмылку в голосе. — В кого ни ткни, все о тебе знают, парни засматриваются, девчонки ревнуют.

Чувствую прикосновение шершавых пальцев к моей лодыжке и то, как они скользят выше. Так… Не дёргаться. Лучше больше узнать.

Или, может, наоборот, заорать посильнее? Чтобы тот, кто там пришел, услышал и позвал на помощь?

Собираюсь резко поглубже вдохнуть и заорать. Но мои мысли не успевают осуществиться, потому что я слышу ещё один знакомый голос. И его присутствие точно не нужно!

— Погоди, — говорит Илли. — Что ей тут делать?

— Ректор собирает лояльных ему людей, — убедительно врёт Тимонт. — Не просто так же его сюда выдворили пять лет назад. Он уже тогда зуб точил на императора, а теперь вот к действиям перешёл.

Что за ерунду он ей заливает?! Я замедленно, с трудом, словно нахожусь в воде, вскакиваю, пытаюсь крикнуть, чтобы она бежала прочь, но крик умирает, ещё не успев родиться в моём горле. Потому что сзади меня за шею резко хватает тот, второй.

Илли успевает заметить движение, но, прежде чем может что-то сделать, Тимонт прижимает к её лицу тряпку. В полумраке я вижу, как медленно закатываются её глаза, и она оседает.

— Твою мать, Тимонт, — рычит тот, что за мной. — Чё нам теперь с ней делать?

— Найдём ей применение, — фыркает Тимонт. — Видел губки? Они должны хорошо работать.

В груди холодеет. Гаргулья срань! Илли же здесь точно из-за меня! Она снова страдает из-за меня!

Привкус горечи от этого осознания сменяется сладковатым запахом мадьяра, и почти когда выключается свет, я успеваю услышать:

— И ты тоже, фиалочка. Тимонт, блондинку тащишь…

И снова пробуждение, сухость во рту и тошнота при малейшем движении. Только рядом ещё тихий несчастный стол Илли.

Заставляю себя открыть глаза. Я лежу буквально-таки распятая на кровати, запястья и щиколотки прочно обвивают жёсткие верёвки. Надо мной деревянный, покрытый мхом и плесенью потолок, где-то в углу висят связанные пучки трав, а на дальнюю стену падает пара алых лучей заходящего солнца.

Проклятье, сколько мы уже тут?

— Кажется, наши цветочки просыпаются, — тянет тот, которого я так и не увидела.

И сейчас не вижу, потому что он где-то за моей головой. Но мне очень уж хочется узнать, что это за хрен такой! Пытаюсь повернуть голову, но меня тут же простреливает болью.

— Ох, — из меня вырывается стон.

— Что, Инга, не очень, да? — надо мной глыбой вырастает Тимонт. — А думаешь ходить, смотреть на твой гордо вскинутый носик и чувствовать себя дерьмом это приятно?

Что за бред он несёт? Я пытаюсь собрать мысли в кучку и осознать, о чём болтает.

— Какого демона наш император решил, что он самое интересное может забрать себе? — продолжает нести чушь Тимонт. — Вот теперь и мы попробуем вкусненькое. Может, даже и хорошо, что аж истинная императора пришла. Хоть поймём, чем она была так хороша.

— Ты идиот сумасшедший… Мы все расскажем. Да вас ректор с потрохами зажарит, а потом сожрёт, — хрипло проговариваю я. — А не он, так император!

Сзади слышится хрипловатый смех.

— А кто тебе сказал, что будет какое-то потом? — говорит он, а у меня внутри всё превращается в ледышку. — Для вас его не будет. Мы скажем, что видели, как вы сбегаете. А там вас “съедят” звери. Вас не найдут.

— Ублюдок… — шиплю я. — Магический след не спрятать.

— Поверь, после отливов всё стирается на раз-два. Они случаются все чаще. А до этого мы подкинем мысль об артефакте, который прячет следы, — снова смеётся тот, что за нами, а Тимонт криво улыбается. — Пока до них дойдёт, что не там ищут, всё станет бесполезно.

— Мамочки, — дрожит рядом голос Илли.

Становится совсем несмешно и как-то безвыходно. Движение рукой снова вызывает боль.

Слышу щелчок пряжки ремня и шорох снимаемой одежды. Тимонт уже готов к…

Сжимаю челюсти и пытаюсь дотянуться до магии. Внутренняя от мадьяра тоже спит. А вот внешнюю надо нащупать.

Илли испуганно всхлипывает и шепчет какую-то молитву. Боги это, конечно, хорошо. Но я бы с большей радостью увидела здесь Тенгера.

Почему-то от мысли о нём в голове будто бы немного проясняется. Я будто начинаю понимать, как взаимодействовать с магией, вспоминать. Как на занятиях, когда он своими сильными горячими, немного шершавыми ладонями очень аккуратно направлял меня.

«Магия как дыхание, — звучит в памяти его низкий хрипловатый голос, от которого даже сейчас кожи касается волнение, а по затылку бегут мурашки. — Она постоянно рядом, вокруг, в тебе, но ты не обращаешь на неё внимание. Когда сосредотачиваешься, дыхание становится осмысленным и позволяет сделать куда больше. Ты же помнишь, что оно — основа всего?»

Тогда следить за дыханием было сложно. Он касался моей кожи, а по телу пробегали мурашки, зажигая непривычное волнение где-то внутри.

Чувствую, как в ладонях собирается магия. Слежу за дыханием, как учил он. Я сбивалась на тренировках, но сейчас, когда мне действительно нужно, точно знаю, что делать. Тенгер хороший учитель. Мысленно формирую огненные шарики, а потом, вложив в них силу, направляю на верёвки на запястьях.

— Тимонт, твою мать! Ты сказал, что позаботился о её магии! — орёт тот, что за моей спиной. Но поздно.

Руки свободны. Через боль я заставляю себя встать, и следующие пара шаров летит уже в его сторону. Он уклоняется и ставит блок. Тимонт сжимает мои руки, отчего получает крепким разрядом молнии и с шипением отскакивает.

Слышу проклятия и грязные ругательства в свою сторону. Скорее на интуиции выдаю простейший блок, который изучила сама. Об него и разбивается какое-то плетение, которое в меня отправил второй.

Голова начинает кружиться. Мои возможности в магии пока не особо впечатляют…

Тимонт заносит руку, чтобы ударить меня, но не успевает. Крышу просто сносит, как будто её тут и не было, а над тем помещением, где нас держат, нависает огромный чёрный дракон, из пасти которого раздаётся дикий рык.

Остолбеневшего Тимонта сносит, а я успеваю ухватиться за край кровати. Пару мгновений, и в домик (а, оказывается, это он, но я понятия не имею, как далеко мы от академии) через дверь врывается ректор. Вытянув руку вперёд, он надвигается на Тимонта. Воздух хрустит от наполняющей его магии.

На лице Тенгера полная сосредоточенность. Я не знаю, что именно происходит, но Тимонт сначала взвывает как от боли, а потом медленно оседает на пол. Дышит он рывками, будто задыхается, пока наконец не валится набок с остекленевшим взглядом.

— Ал, там ещё один, — хрипя кричу я и указываю туда, где стоял второй.

Тенгер тут же разворачивается, но… Там никого. Как будто и не было! Я бы подумала, что он ушёл через дверь, но я бы увидела. А так его просто нет!

— Но… там был второй, — начинаю я, а потом отвлекаюсь.

С другой половины кровати слышится тихий всхлип. Я вспоминаю об Илли и кидаюсь развязывать ее. Из-за дрожащих рук узлы не поддаются, Тенгер подходит и помогает магией, сразу же распутывая всё.

Илли отползает к стенке, подтягивает к себе ноги и утыкается в них носом. Испугалась, бедная. Легонько касаюсь её волос, пытаясь успокоить. Но я не нахожу нужных слов. Особенно понимая, что я виновата в том, что она оказалась тут. В том, что мы оказались тут.

Гаргулья срань… Что мне теперь ректор устроит. Он и за меньшее разносы устраивал. Медленно оборачиваюсь, мечтая превратиться в невидимку.

— Алистар, я… — закусив губу, начинаю я.

А в следующий момент я оказываюсь в его объятиях. Тенгер прижимает меня к себе, кутает, в своих руках, словно в тёплом пуховом пледе, запутывается пальцами в волосах. Два удара сердца я пытаюсь держаться, а потом срываюсь.

Вцепляюсь в его рубашку. Будто тону, и Алистар — единственное спасение. Всё чувства, сдвинутые на край сознания, пока пришлось бороться, наваливаются разом. Страх, паника, ощущение грязи после липких взглядов и угроз. Теперь и я дышу короткими порциями. Возможно из-за этого в том числе так сильно кружится голова.

— Инга… — шепчет, уткнувшись в мою макушку. — Нашёл. Успел. Этот идиот получит за всё, что он сделал.

— Я совсем глупенькая, да? — утыкаюсь в его грудь, сжимая пальцами шелковую чёрную рубашку, и позволяю слезам свободно течь по щекам.

Который раз уже вот так я мочу его рубашку? И он это терпит. Мелькает предательская мысль, в которую я боюсь поверить. Неужели Альмира была права? Неужели я ректору небезразлична?

Поднимаю голову и сталкиваюсь со взглядом его золотых, как солнечный янтарь, глаз. Охаю от неожиданности, чуть размыкая губы, которыми тут же завладевает Алистар.

Я не сразу понимаю, что происходит. Его пальцы чуть сжимают волосы на затылке, так что я не смогу отстраниться. Даже если захочу. Внутри вспыхивает неясное пока волнение, сметающая всю тьму и страхи.

Короткая пауза. Ал отстраняется на расстояние вдоха. Подразнив, едва коснувшись. Я не знаю, что творится в его голове, но понимаю одно: мы пропали. Оба. Так что теперь терять?

Кажется, он приходит к тому же выводу, ведь в следующий миг вновь меня целует. Смелее, настойчивее. Наше дыхание смешивается, чувствую, как Ал размыкает языком мои зубы и сдаюсь.

Я будто погружаюсь в водоворот. Теряюсь в ощущении собственного тела, не понимаю, где мои руки, ноги, всё остальное. Есть только запах кофе и пряностей, жар его кожи и нежность, настолько яркая, что её, кажется, можно потрогать.

Впервые чувствую себя на своём месте. Будто кто-то задолго до моего рождения решил, что я должна оказаться здесь, в этом моменте. С ним. Голова кружится, дыхание перехватывает, а когда я робко отвечаю, сознание будто совсем покидает меня. Сила покалывает пальцы, просыпается после одурманивания мальяном, бурлит вокруг и сливается с силой Тенгера. Я ещё плохо разбираюсь в описании магических потоков, но думаю мы идеально совместимы. До последней капли. Наши энергии будто зеркальное отражение друг друга.

Когда поцелуй прерывается, Алистар упирается лбом в мой лоб. Его глаза всё тот же солнечный янтарь, который раньше я видела лишь мельком, а теперь не могу и слова выдавить, любуясь невероятным переливом цвета. Тяжело дыша, он шепчет:

— Шпилька, ты…

На губах появляется дурацкая улыбка, но уже через мгновение я вскрикиваю от боли, от которой сводит пальцы. С запястья словно кожу сняли! Илли вздрагивает, будто раньше меня понимает, что случилось.

Поднимаю руку и в ужасе вижу, как метка светится изнутри. А ещё теперь она окольцовывает моё запястье полностью.