Глава 17

Яр

— Милая… Катюш, ты уверена? — вылезаю из машины, на улице пиздец какой снегопад.

Сугробы по колено. И мы приперлись сюда по требованию моей истинной, чтобы спасать медведя, которого она видела тут более десяти лет назад.

Выглядит это всё как сумасшествие, но Катя потребовала, а мы со зверем подчинились. Он точно тут! — заявляет безапелляционно.

— Малыш, можно было до утра подождать, — складываю руки на груди, пока моя неуклюжая истинная пробирается по высоченным сугробам, — к тому же прошло десять лет. Может, он умер или его в другой зоопарк отправили?

— Нет! — уверенно заявляет моя любимая малявка. — Я еще тогда должна была помочь! Он просил, умолял!

Она чуть не плачет. Такая милашка! Вот поэтому я и сдался.

— Тогда я не знала о том, что оборотни существуют. Но теперь знаю и, — слезы высыхают, и взгляд истинной становится воинственным, — я ему помогу!

Громко стону. Я-то мечтал всю ночь наслаждаться нежным телом истинной. А теперь мы посреди ночи стоим у ворот зоопарка.

— Нужно как-то туда попасть! — заявляет Катя. — Ты умеешь вскрывать замки?

Вот те на!

— Да, — вздыхаю, направляюсь к воротам, — погоди, сейчас.

У них тут не московский зоопарк. Замок на воротах примитивный, можно снять даже ломом. С моей силой точно. Катя семенит следом. Во что я, блядь, ввязался?

И почему тогда из глубины души поднимается воодушевление? Свежесть, словно дуновение морозного ветерка в мою спокойную, затхлую и немного подпорченную жизнь.

— Не замерзла? — сгребаю свою сладкую малявку в охапку, прижимаюсь губами к ее виску. — Моя маленькая?

— Яр, — она улыбается, — спасибо тебе огромное! Ты спасаешь меня во всех смыслах. Я так рада, что тебя встретила, мой милый волк.

От трёх последних слов пах сводит желанием. Нехотя отпускаю Катюшу, затем огибаю машину, достаю лом. Осматриваюсь.

— Так, там вот камера. Направлена прямо на ворота. Нужно её как-то вывести из строя… — хмыкаю, радуясь, что поставил тачку подальше.

— У меня есть идея! — восклицает Катя, бежит к сугробу, лепит огромный снежок.

На мой вопросительный взгляд истинная звонко смеется. Рай для волчьих ушей.

— В нашем детском доме проводили соревнования по игре в снежки. Я была постоянным чемпионом, — Катя встает в одной ей понятную стойку, замахивается.

Внимательно наблюдаю за истинной. Перекладываю лом из руки в руку. Почему-то я верю своей малявке.

— Опа! — она швыряет снежок поразительно высоко и попадает прямо в глазок камеры.

Её заляпывает снегом, ослепляя устройство.

— И правда, — хмыкаю, — ты мастер, Катенька.

Она снова смеется, затем бросается ко мне на шею.

— Никогда раньше мне не было так весело, — смачно чмокает меня в щёку.

— Мне тоже, — улыбаюсь, — что ж, пошли твоего медведя спасать. Надеюсь, он всё еще там.

Я не говорю Катюше, что от этого зоопарка за километр разит чем-то тёмным. Он словно окутан мрачной дымкой. Возможно, Катя права. Нет, она определенно права.

Быстро выламываю замок. Катя проскальзывает в ворота зоопарка, но я останавливаю ее, крепко схватив за руку.

— Катюш, ты только не беспокойся… но тут воняет.

— Разве? — она втягивает носом воздух. — Ничего не чувствую. Холодно тут, правда. Словно температура на несколько градусов ниже. Разве так бывает?

— Потому что с зоопарком что-то не так, — хмыкаю, — обычно в зимнем режиме они работают часов до четырех. Ряд павильонов закрыт, теплолюбивых переводят в теплые закрытые загоны. Но белый медведь наверняка на своём месте.

Подходим к карте, которую изрядно занесло снегом. Про интерактивные схемы в глубинке, видимо, не слышали, так что приходится работать с тем, что есть. Быстро нахожу вольер мишки.

На сердце как-то неспокойно. Хорошо, что я оборотень и защищу свою малышку от чего угодно. Даже от обезумевшего зверя.

— Вот. Белый медведь Михаил. Как оригинально, — хмыкаю, прикидывая, где павильон мишки.

Мне и самому интересно увидеть легендарного белого медведя. Говорят, проклятье берсерков на них не пало. Потому что они изначально не очень дружелюбны.

И чем ближе мы с Катей подходим, тем сильнее я чувствую смрад.

— Вон! — Катя замирает, переминается с ноги на ногу. — Я помню этот вольер. И он там…

— И правда, — поднимаю глаза и вижу огромного белого медведя.

Сердце сжимается от его вида. Тощий, шесть вся грязная, скомканная. Рядом с ним лежит тухлая рыба. И лишь теперь я понимаю, что так воняет.

— Катя, назад! — останавливаю ее, когда девушка бросается к решетке. — Он проклят!

— Что? — она округляет глаза. — Как ты…

— Я долго думал, что это за вонь. Мы чувствуем негативную энергию ярче людей. И поверь, этот медведь проклят очень давно. Если он всё еще жив, то точно умом тронулся.

— Почему? — всхлипывает девушка. — Я должна попробовать, Яр, пожалуйста! Он мучается, взгляни! Его кормят тухлой рыбой, вода грязная в резервуаре. У нашего зоопарка нет денег, чтобы содержать животных.

— Ты не отступишься?

— Нет! Я хочу ему помочь! Он просил…

— Ладно, но я буду с тобой, и, если он проявит хоть малейшую агрессию, ты просто убегаешь, поняла?

— Да!

Подхожу к ограждению. Взываю к силе зверя и с трудом раздвигаю железные прутья. Они со скрипом расходятся. Катя туда влезет, а вот я в человеческой форме точно нет.

— Спасибо! — малышка тут же залезает в дырку, а я быстро стягиваю одежду.

— РРРРАААА! — слышу низкое рычание и резко разворачиваюсь.

— Он не спал, — выдыхаю, — Катя, назад!

Но безумный оборотень уже на ногах. Медведь срывается с места и несется прямо на мою маленькую неумеху…