Глава 20

Я смотрела на свое отражение в зеркале, и оно казалось мне чужим. Щеки стали мягче, глаза — глубже, а в животе уже теплилась новая жизнь, которую я не решалась назвать ни счастьем, ни проклятием. Я менялась. И если внутри это было похоже на бурю, то снаружи — лишь на легкую рябь, которую никто, кроме меня, не замечал.

Ну, почти никто.

Фредерик, мой драгоценный супруг, как всегда, был поглощен делами. Его мир состоял из цифр, договоров и бесконечных встреч с торговыми партнёрами. Он не замечал, что я стала чаще уставать, что по утрам я бледнею и бегу в уборную, а по ночам всё чаще встаю по нужде. Его спокойствие было непоколебимым, а жизнь распланированной и скучной до скрипа на зубах. «Ты просто переутомилась, Аврора», — вот и все, что он сказал, когда я вчера уронила чашку с чаем из-за внезапного головокружения. Я не старалась его разубедить, намереваясь как можно дольше продержать свою беременность в тайне. Я не хотела обсуждать с ним ни имя для будущего малыша, ни то, как измениться наша жизнь с его рождением. Ничего… Ведь я по-прежнему была уверена, что этот ребёнок зачат от Тауруса. Но и с драконом я не хотела пока об этом говорить.

…Но Магдалина, моя мать, оказалась куда проницательнее.

Она пришла, можно сказать, без предупреждения, как всегда, отправив вперёд служанку, которой было велено сообщить об ей скором визите. Мама словно чувствовала, что со мной что-то происходит, о чём свидетельствовал её пронзительный взгляд, от которого нельзя было скрыть ни единой мысли. Мы сидели за небольшим столом в гостиной, залитой долгожданным солнцем после столь длительного сезона дождей, я пыталась есть вишнёвый пирог, который раньше просто обожала, а она… она просто сидела напротив и смотрела.

— Дорогая, — с нажимом произнесла она, отодвигая свою чашку чая в сторону. — Ты бледна, как мраморные розы тёти Карлы. И твой аппетит, как я погляжу, оставляет желать лучшего. Вишнёвый пирог… Ты почти не притронулась к нему! А ведь раньше ты его обожала.

Я сделала вид, что не понимаю, о чем она. К тому же упоминание имени одной из моих нелюбимых тётушек вызвало приступ тошноты, однако я попыталась сдержаться.

— Просто не хочется, — я кисло улыбнулась, но маму так просто было не провести.

— Аврора…

Её тон, её взгляд, абсолютно всё в облике этой женщины — и я поняла: она знает. Или, по крайней мере, догадывается.

Ложечка звякнула о семейный фарфор. Сердце бешено заколотилось в груди, но я все еще пыталась сохранить лицо и не ударить им в грязь.

— Мама, я просто…

— Ты беременна.

Не вопрос. Констатация.

Я замерла. Признаться? Солгать? Но ее взгляд был как скальпель — он уже вскрыл правду.

— Да, — прошептала я. — Это так…

Глаза Магдалины вспыхнули — то ли радостью, то ли тревогой, сразу было и не понять.

— Фредерику это известно?

Вот он, главный вопрос, на который я не хотела ей отвечать. Но выбора у меня не было.

— Нет. Я… я хочу сделать ему сюрприз. Понимаешь?..

Ложь. Гнусная, липкая ложь. Но что еще я могла ей сказать? «Мама, я, возможно, ношу под сердцем дитя от дракона, с которым изменяю мужу?»

Магдалина, словно пытаясь прочесть мои мысли, изучала меня тяжёлым и долгим взглядом, потом вздохнула.

— Это твоё дело, девочка. Но, прошу, не затягивай. Твой муж равно, как и ты, должен участвовать в воспитании своего ребёнка, даже пока тот ещё не появился на свет. Мужчины по сути своей такие эгоисты! Но это лишь потому, что мы стараемся от много их оградить, ссылаясь на то, что у них есть свои дела. Однако это неправильно. Поговори с ним… в самое ближайшее время. Твой муж должен осознавать себя отцом уже сейчас, а не когда твой ребёнок станет только твоей проблемой…

Последнее слово она произнесла с нажимом, явно намекая на то, что почти всё время в одиночку занималась моим воспитанием. Правда, она не знала, что моя ситуация намного хуже той, в которой в своё время оказалась она.

Краем глаза я заметила, как штора на двери колыхнулась. Испугавшись, с некоторым облегчением я всё же поняла, что это была Каролина.

Когда моя мать ушла, сославшись на срочные дела, горничная сразу же начала наседать на меня, практически требуя, чтобы я открыла ей правду. Отпираться было бессмысленно, и я рассказала ей, что жду ребёнка. И подозреваю, что он вовсе не от моего супруга.

— Аврора! — прошептала она, хватая меня за руки. — Ты должны сказать ему! Дракону! Он имеет право знать!

— Каролина, ты с ума сошла⁈ — я попыталась освободиться, потому как даже сама мысль об этом пугала меня до чёртиков. — Это не его дело!

— Как это не его дело⁈ — горничная даже вздрогнула. — Это же его ребенок!

Я замерла, собираясь поставить её на место.

Но Каролина лишь покачала головой, искренне переживая за меня.

— Просто скажи, что ты во всём признаешься Таурусу… — просила она меня уже тише, так же, как и мать, вероятно переживая за будущее моего ребёнка.

— Хорошо, — наконец сдалась я. — Я скажу ему. Вот только я не знаю, когда в следующий раз мы встретимся. Понимаешь, всё настолько сложно, что я боюсь за что-либо ручаться…

Каролина всё понимала, и только сейчас я осознала, насколько мне повезло с подругой.

А через три дня меня вновь навестил он, и я просто была обязана выполнить своё обещание, данное Каролине.