Глава 25

— Аврора! Аврора!

Мутное пятно, расплывавшееся перед глазами сотней солнечных зайчиков, наконец-то превратилось в испуганное лицо Каролины. Её голос звучал где-то далеко, словно через толщу воды, и казался мне почти незнакомым. В ушах звенело наперебой сотней различных колокольчиков, собственное тело казалось мне ватным, я словно не могла им управлять. И я вновь впала в небытие на какое-то время…

Во второй раз я очнулась от резкого запаха нашатыря. Кто-то бережно поддерживал мою голову, а по щекам струился холодный пот. Рядом суетились напуганные служанки, их тихие голоса сливались в неразборчивый гул.

— Госпожа пришла в себя! — воскликнула Каролина, едва заметив признаки жизни на моём лице.

Я слабым жестом отстранила флакон с нашатырным спиртом от своего носа. Осмотрелась, ища глазами ту, что посмела принести в мой дом подобные новости. Но Алары уже не было — лишь навязчивый запах её духов, что перебивал даже нашатырный спирт, свидетельствовал о ее недавнем присутствии здесь.

Мир вокруг внезапно потерял все краски. В ушах продолжало звенеть, а пальцы казались немыслимо холодными. Я чувствовала, как ледяная волна поднимается от кончиков пальцев ног к горлу, сжимая его невидимыми тисками.

Неужели Таурус и впрямь женится на Аларе, этой пустышке? После всего, что между нами было? После всего, что между нами есть… Даже мой собственный внутренний голос показался мне чужим, доносящимся из какой-то глубокой пропасти. Перед глазами поплыли темные пятна, а сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди.

— Где она? — спросила я, не называя имени, но моей горничной и не надо было его называть.

— Ушла, — скривилась Каролина. — Едва увидев, что натворила. Сказала, что не хочет мешать, и спешно покинула дом. Я задерживать её не стала…

В дверь позвонили, и на пороге показался доктор Чилси со своим чемоданчиком в руках. Он сдержанно улыбался, но от шутки не удержался:

— Что-то зачастил я к вам последнее время, госпожа Аврора, — произнёс он едва слышно. — Но, честно говоря, мне хотелось бы встречаться с вашей семьёй по более радостным поводам.

Он окинул меня пристальным взглядом, измерил пульс, заглянул в рот. А после нахмурился.

— Вы понервничали, не так ли? — словно не спрашивал, а утверждал он.

Я кивнула. Я понервничала… Самой мне казалось, что внутри меня взорвалась целая вселенная, и сейчас её обломки, хаотично паря в бездушном пространстве моего космоса, безбожно царапали его изнутри, причиняя всё больше и больше боли.

— Я просто… потеряла сознание, — робко промолвила я в ответ.

— В Вашем положении, дорогая, не должно быть абсолютно никаких нервных потрясений…

Он говорил шёпотом, но я видела, что прислуга, отойдя на значительное расстояние с его приходом, всё равно зашепталась, поражённо передавая друг другу эту новость. Наверное, доктор Чилси думал, что эти люди просто-напросто ничего не расслышат, но я была уверенна в обратном.

Мое положение… Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Тайна, которую я так тщательно оберегала, перестала быть тайной. Кажется, доктор тоже понял свою ошибку, а потому спешно предложил:

— Если Вам не сложно, может быть, пройдём в Вашу комнату, госпожа Аврора?

Я попыталась встать, но голова тут же закружилась.

— Я помогу! — тут же вызвалась Каролина. И подставила мне своё плечо.

Я была рада поскорее уйти из этого места, где меня нашли не лучшие новости.

Кое-как мы добрались до нашей с Фредериком спальни. Все смешалось в какофонии звуков и ощущений. Предательство Тауруса. Наш ребёнок. Победа Алары. Казалось, всё в этом мире ополчилось против меня.

Доктор, ещё раз осмотрев меня уже внимательнее в связи с отсутствием посторонних глаз и ушей, назначил мне отвар и сказал, что будет теперь навещать меня каждую неделю. Как только он ушёл, моя собственная комната показалась мне пустой и незнакомой. Только Каролина осталась сидеть в углу, тихая и незаметная, как тень. Я лежала, уставившись в узор балдахина над кроватью, чувствуя, как слезы медленно скатываются по вискам и исчезают в подушке.

— Аврора, если тебе что-нибудь нужно, — робко начала Каролина, но я резко оборвала ее:

— Пожалуйста, оставь меня в покое!

Однако горничная не ушла. Она никогда не уходила, когда мне было действительно плохо. И когда очередная волна отчаяния накрыла меня с головой, я уже не могла сдерживаться. Рыдания вырвались наружу, сотрясая всё моё тело.

Девушка бросилась ко мне, заключив в свои крепкие сочувствующие объятия. Она одна знала, как мне сейчас было плохо, но ничем, абсолютно ничем не могла мне помочь.

— Как он мог⁈ — всхлипывала я, вцепившись в руку Каролины. — После всех этих ночей… После всех клятв…

Каролина всё так же молча обняла меня, позволив выплакаться. Ее молчаливая поддержка была единственным якорем в этом бушующем море горя и отчаяния.

За окном медленно спускались сумерки, окрашивая комнату в траурные фиолетовые тона. Где-то там, в этом же городе, Таурус, вероятно, обсуждал с Аларой детали их будущей свадьбы. А я оставалась одна — с разбитым сердцем, незапланированным ребенком и горьким осознанием того, что любовь всей моей жизни оказалась всего лишь иллюзией.