3. Надо же, какой страшный мужчина! А прикидывался приличным человеком…

– Тамила! – видя, что я продолжаю изображать бездыханное тело, мужчина повысил голос. – Мне не до твоих игр. Или ты встаешь, или я ухожу. Пришлось садиться и открывать глаза. – Ой! – все, что я смогла произнести, когда это сделала: передо мной был тот самый страшный мужчина с мечом и в шкуре, на которого я наткнулась в овраге. Сложил чертовски мускулистые руки на груди и стоял, хмуро меня рассматривая. Едва я села, Николас запищал, завошкался, словно понял, что уже можно. Наверное, и правда, можно, мужчина явно не из банды Эраста, зря я на него так подумала. Те выглядели настоящими головорезами и оборванцами со зверскими лицами. А этот, хоть в шкуре, лохматый и вооружен, но все равно другой. У мужчины был высокий лоб и благородный нос, их я еще в овраге разглядела. Губы не полные, но и не узкие. Нормальные такие твердые мужские губы, сейчас сурово сжатые. Брови темные, волосы черные, рост навскидку под два метра. Да, еще широкие плечи и о-очень крепкая мускулатура! Темная, густая щетина скрывала скулы и подбородок. Может, под ней и были какие-то изъяны, но мне их видно не было. В общем, довольно красивый мужчина лет под тридцать пять, точнее я не смогла определить. Но главное, у него были очень спокойные и умные серые глаза. Не скажу, что они смотрели на меня доброжелательно. Но, по крайней мере, в них не светилось желание сделать что-то ужасное, как у бандитов, что гонялись за мной по лесу. Непонятно только, кто он такой? Что делал в овраге и что ему надо от нас с Николасом? Хочет помочь? Но с какой стати? Тут в памяти начал всплывать слова Элизабет. Я в тот момент была немного в шоке и почти не слушала… Вроде бы она говорила про герцога или князя, которому написала, что у Тамилы ребенок, и она нуждается в помощи… Может, это он и есть? Но почему он шарился по оврагам, а не пришел в дом Тамилы? И почему так странно выглядит: герцог и в шкурах?! – Что вы от меня хотите? – спросила я растерянно. Не отвечая, мужчина продолжал смотреть на меня, и под его взглядом мне вдруг стало жарко. Вспыхнули щеки, и я в смятении подумала, что вся в грязи и похожа на чучело. Нервно провела ладонью по подолу, пытаясь стряхнуть налипшую глину. Тут же одернула себя: нашла, о чем переживать в такое время, о красоте! А мужчина продолжал смотреть, и неожиданно в серых внимательных глазах появилось что-то странное. Густое, мрачное, болезненное… Оно мелькнуло и тут же исчезло, глаза снова стали спокойными и холодными. Мужчина разомкнул губы и произнес: – Тамила, вставай и пошли, не стоит здесь долго оставаться. – Подождите минуточку, – попросила я. Положила к себе на колени Николаса и начала разворачивать одеяльце: надо сменить парню подгузник и, наверное, покормить. Бутылочку с молоком я точно в сумке видела. Насчет сменных пеленок не уверена, но, надеюсь, о них Элизабет тоже позаботилась. – Тамила, потом перепеленаешь своего ребенка, – нетерпеливо произнес мужчина, – когда выберемся из леса. – Николас, потерпишь еще немного? – спросила я у собирающегося заплакать малыша. Бедненький, ему ведь тоже сегодня досталось, хотя он был большим молодцом. Но и в словах мужчины имелся резон. Пока что бандиты разбежались, испугавшись какого-то "дракона". Но ведь они могут в любой момент вернуться, и тогда непонятно, поможет нам меч мужчины, или нет. – Потерпи, мой зайчик, ладно? Бутылочку я сейчас достану и покормлю тебя на ходу, а с пеленками попозже разберемся, – прошептала я, целуя Николаса в крошечный носик. Поднялась на ноги и попросила: – Достаньте в сумке бутылочку с молоком, пожалуйста. Мужчина помедлил, но поднял сумку. Вынул бутылку, протянул мне. – Ты не кормишь своего ребенка грудью, Тамила? – спросил, как мне показалось, с презрением. – Не кормлю, – ответила резко. – Но это совершенно не ваше дело! Протянула руку, чтобы забрать молоко, наши пальцы на миг соприкоснулись, и меня окатило жаром. От кончиков пальцев по руке промчалась обжигающая волна – вверх до плеча, до шеи – и растворилась где-то в области сердца, оставив ощущение мягкого тепла. Я отдернула руку, едва не выронив бутылочку, и вытаращилась на мужчину. – Что это было?! Он пожал плечами, хмуро произнес: – Не понимаю, о чем ты говоришь, – но взгляд у него стал совсем мрачным, почти пугающим. – Пошли, Тамила, не отставай, – повернулся и, прихватив мою сумку, пошел вдоль кромки оврага, в который я недавно чуть не свалилась. Помедлив несколько секунд, я переложила Николаса на одну руку. Сунула ему бутылочку и, когда малыш довольно зачмокал, пошла, стараясь не отставать от укрытой лохматой шкурой спины. Да, кормить ребенка на ходу – не лучшее дело, но куда деваться: на войне, как на войне. Пока этот странный мужчина по какой-то причине помогает нам, буду держаться с ним рядом. Ясно, что он знает настоящую Тамилу и принимает меня за нее. Может быть, и правда, он тот самый брошенный герцог или князь, о котором говорила Элизабет? На самом деле, мне это без разницы, главное – понять, чем мне придется расплачиваться за его помощь. В бескорыстные добрые поступки мужчин я перестала верить очень давно.