Глава 6

Тепло плаща и жар, разлитый под кожей прикосновениями Хеймдара, ещё пылали во мне, когда полог шатра снова взметнулся. Но вошёл не он.

Это был Хельги.

Он вошёл без стука, без спроса, как хозяин, которому всё дозволено. Свет от костра снаружи выхватил его профиль — тот же, что и у брата, но с иным выражением. Холодное любопытство в его светлых, как ледяная крошка, глазах сменилось насмешливым, почти барским интересом.

Он остановился у входа, оглядывая меня с головы до ног. Его взгляд скользнул по моим босым ступням, выглядывавшим из-под плаща, задержался на руках, вцепившихся в мех, на лице, на котором, я знала, ещё не остыли краска.

— Брат мой, оказывается, не только воин, но и благодетель, — произнёс Хельги. Голос у него был таким же звучным, но в нём играли обертона, которых не было у Хеймдара — лёгкая язвительность и насмешливость. Он медленно прошёлся по краю шатра, словно осматривая свою новую собственность. — Отобрал у тебя тряпки столичных шутов и укутал в добрый волчий мех. Трогательно. А где же он сам?

Я молчала, натягивая плащ плотнее. Присутствие это варвара было другим: не таким подавляющим, как у Хеймдара, но более… проникающим.

— Он ушёл, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ушёл? — Хельги поднял бровь, изображая удивление. — Оставив такую… интересную находку одну? Без присмотра? Непохоже на него. Значит, ты его не заинтересовала. Или заинтересовала недостаточно.

Мужчина подошёл ближе. Не так резко и яростно, как брат, а плавно, как хищник, который знает, что добыча уже в ловушке, и остановился в двух шагах. От него пахло не снегом и кожей, а дорогим, чуждым этому месту благовонием и холодным металлом.

— Он тебя раздевал? — спросил Хельги прямо, с неприкрытым любопытством. Его светлый взгляд скользнул по разорванному платью, валявшемуся на шкурах.

Жар ударил в лицо. Но это был уже не тот жар желания, а гнев. Горячий, ясный, знакомый. Гнев Розы Капитоновны на наглого завхоза, который считал, что может безнаказанно щупать девок в коровнике.

— А тебя это касается? — выпалила я, и в голосе зазвучали те самые, грубоватые нотки. — Или вы всё делаете вдвоём? И едите, и спите, и… «принимаете дары»?

Хельги замер. Насмешка сползла с его лица, уступив место искреннему, ледяному удивлению. Затем его губы медленно растянулись в улыбке, которой можно было заморозить. Это была улыбка человека, который наконец-то увидел что-то действительно интересное.

— Ого, — протянул он с почтительным свистом. — У дарённой кобылки оказались зубы. И какой язык! «Принимаете дары»… Мило. Нет, девочка, мы не всё делаем вместе. У нас разные… вкусы.

Он сделал ещё шаг, приближаясь вплотную. Я видела каждую ресницу, каждую тонкую морщинку у его глаз. Его красота была отточенной, почти идеальной в своей жестокой завершённости, и от этого становилось ещё страшнее.

— Хеймдар, — продолжал варвар задумчиво, не отрывая от меня взгляда, — он любит всё ломать. Подчинять. Завоёвывать. Грубая сила, прямая, как удар топора. Скучно. А я… я люблю наблюдать, как что-то ломается само. Как гордыня гнётся под весом обстоятельств. Как страх борется с желанием. Это… изящнее