Глава 15

Ледяное копье, отброшенное драконом, валялось неподалеку от меня. Его острие было измазано жидкостью лазурного цвета, медленно стекавшей на траву.

— Вот уж не думала, что у этих чудовищ голубая кровь, — проговорила рыжая Фейра.

— У всех драконов она такая, — отозвалась леди-берейтор. — Просто далеко не каждому человеку удается ее увидеть: ранить рыцаря-оборотня очень непросто. Но этой ненормальной — удалось. Кстати, как тебя зовут?

— Мара, — отозвалась я, поднимаясь с колена.

Моё дыхание немного восстановилось, и, хотя в теле еще ощущалась неприятная дрожь, двигаться я уже могла без риска потерять равновесие и упасть на ровном месте.

Было понятно: ранение дракона мне так просто с рук не сойдет. И потому слова леди-берейтора о том, что я обрела оружие, заслуживали самого пристального внимания.

Я подошла к копью, нагнулась, подняла его...

Удивительно.

Лёд уже не холодил мою ладонь как до этого. Древко ощущалось кожей как обычная деревянная хорошо отполированная палка. Причем что интересно: от копья шел ощутимый холод... который был мне приятен, словно освежающий аромат хорошего лосьона со снежно-зимними нотками.

— Завидую, — проговорила Фейра. — В мире один М вот так с ходу обрести свое оружие — это огромная удача!

— Не думаю, что тут есть повод для зависти, — проговорила леди-берейтор, задумчиво наблюдая, как к нам, прихрамывая, направляется Дэя — похоже, наша брюнетка отделалась лишь ушибом ноги, хотя всё могло быть гораздо хуже.

— Почему? — удивилась великанша. — Я бы тоже хотела с ходу, без дополнительных Испытаний получить оружие, которое примет меня.

— Через ранение дорогого гостя нашего генерала драконов? — приподняла бровь леди-берейтор. — По мне так лучше пройти Испытание, чем пожинать последствия своего поступка... Кстати, они не заставили долго себя ждать.

Услышав приближающийся топот за спиной, я обернулась — и увидела трех всадников в черных доспехах, которые неслись к нам на громадных вороных конях совершенно адского вида: пылающие глаза, пышущие огнем клыкастые пасти, переразвитая мускулатура... Похоже, эти лошадки вряд ли отрастили себе такие мышцы и зубы, мирно жуя овес и пощипывая травку — слишком уж плотоядная была у них внешность.

​​​​​​​

— Спрячь копье, — негромко произнесла леди-берейтор.

— Как? — удивилась я.

— Представь, что оно растаяло у тебя в руке.

С воображением у меня всегда всё было в порядке — ну, я и представила, как мое оружие становится полупрозрачным, словно сосулька по весне, растекается, уменьшается в размерах... И изрядно офигела, когда вместо копья более полутора метров длиной в моей ладони осталась лишь крупная капля воды, внутри которой сверкали попавшие в ее плен лучи яркого полуденного солнца...

Тем временем доскакавшие до нас всадники осадили коней, и самый здоровенный из них прорычал:

— Кто из вас посмел ранить достопочтенного сэра Хьюго Флартонского?

— Это сделала я, — проговорила я, сжимая кулаки и приготовившись дорого продать свою жизнь если эти верзилы достанут из ножен мечи с целью нашинковать меня ими словно кочан капусты. При этом я почувствовала, как от моей правой ладони, на которой лежала сверкающая капля, вверх по руке прокатилась холодная волна — аж локтевой сустав заныл на мгновение, словно на него пшикнули спортивным охлаждающим спреем, который используют на соревнованиях при сильных ушибах. Похоже, растаявшее ледяное копье впиталось в мое тело через кожу...

— Садись сзади меня! — коротко приказал здоровяк.

— С какой это радости я должна тебе подчиняться? — поинтересовалась я.

Когда я это произнесла, коняга верзилы немедленно уставилась на меня с живейшим интересом — примерно так я, сильно проголодавшись, смотрю в ресторане на сочный стейк, чувствуя, как у меня во рту заранее скапливается слюна.

— Лучше сделай то, что он говорит, — посоветовала леди-берейтор. — А то я смотрю его келпи лишь ждет команды для того, чтобы тобою перекусить.

Я откуда-то знала, что «келпи» — это кони-оборотни из шотландской мифологии, которые никогда не прочь пообедать человечиной. И, судя по огромной пасти этой лошадки, меня она запросто проглотит даже не поперхнувшись.

Умирать в пасти плотоядной коняги мне точно не хотелось, превращаться после смерти в навоз — тем более. Потому я больше не стала выпендриваться. Подошла к всаднику, нахально наступила ему на ногу, обутую в стальной сапог, ухватилась за заднюю луку седла — и через мгновение уже сидела на крупе келпи, горячем, словно сковорода, лишь немного остывшая после применения на открытом пламени.

Всадник же резким рывком поводьев развернул своего огнедышащего коня, вонзил ему шпоры в бока — и кавалькада поскакала в обратном направлении, стремительно набирая скорость.