Глава 19

Я хотела было едко ответить и на это, но карета действительно свернула с широкой улицы в более тихий переулок и начала останавливаться. Перед нами возникло здание – не мрачное казённое учреждение, а скорее большой, ухоженный двухэтажный дом с небольшим палисадником. Окна первого этажа ярко светились, и из них доносились смех и оживлённые голоса. У парадной двери горели фонари.

Не успели колёса полностью остановиться, как дверь дома распахнулась настежь. И оттуда, словно рой пчёл, высыпала толпа детей разного возраста – от малышей лет пяти до подростков. Все они со счастливыми лицами и не менее счастливыми криками неслись к карете, из которой уже успел выйти Теон. Мужчина стоял у открытой дверцы и протягивал мне руку, чтобы помочь спуститься, но толпа детей буквально поглотила его.

– Дядя Теон! Дядя Теон приехал! Теон! – облепили его со всех сторон и загалдели ребята.

Теон буквально растворился в этом детском водовороте: кто-то виснул на его шее, кто-то обнимал за ноги, подростки хлопали по рукам, стараясь перекричать друг друга. Его имя звучало со всех сторон, смешанное со смехом и восторженными возгласами. Теон тоже смеялся, подхватывал и кружил малышей, отвечал на поток вопросов и шутил.

В общем, он явно тут был завсегдатаем, и притом не официальным лицом, не канцлером Тайной службы, а просто «дядей Теоном», которого ждали и любили.

Я стояла у кареты, забыв про цветы, которые так и остались на сиденье. Моя язвительность куда-то испарилась, оставив после себя лишь ошеломлённое замешательство и… жгучую неловкость. Никто не кинулся ко мне, никто не встречал с транспарантами и не пел каких-то нелепых дифирамбов, что я ожидала от детей, которых заставили устроить мне праздник.

У меня даже закралось подозрение, что они не в курсе, кто я такая и, возможно, не в курсе, что они мне праздник готовили. Ну Теон, ну вот же жук! Куда он меня привёз? Что тут происходит?

Через какое-то время, когда первая волна восторга немного схлынула, несколько старших детей и пожилая женщина в скромном, но опрятном платье (видимо, воспитательница) подошли ко мне и заговорили.

– Добрый вечер, госпожа целительница, – учтиво поклонилась смотрительница. – Огромное спасибо, что нашли время нас посетить. Господин канцлер так много о вас рассказывал.

– Добрый вечер, – чувствуя, как жар начинается расплываться по щекам, ответила я. Что он там мог рассказывать, мы едва знакомы?! – Очень приятно вас посетить.

– Вы правда лечите людей магией? – внезапно спросила девочка лет десяти, с огромными серьёзными глазами, с искренним интересом глядя на меня снизу вверх.

– Правда ли, что можно вылечить любую болезнь? – добавил парнишка постарше.

– Да, лечу… Нет, не любую, к сожалению, – немного запинаясь ответила я.

– А сколько нужно учиться, чтобы стать целителем? – задал вопрос рыженький востроносый мальчик.

– Ну… всю жизнь, – с запинкой проговорила я. – Как и любой профессии – нужно учиться всю жизнь, чтобы оставаться высококлассным специалистом…

Было очевидно, что дети искренни в своих вопросах ровно настолько, насколько их радость при виде Теона – неподдельная. Никакого намёка на то, что они «пляшут под его дудку» ради моего приезда не было. Они радовались ЕМУ. Его приезд и был для них праздником.

А я… я была просто гостьей. Вежливо приглашённой, с которой интересно поговорить о профессии, но не более того. Когда веселье от встречи с Теоном, наконец, утихло, мы всей гурьбой пошли внутрь здания.

Теон шёл впереди, окружённый плотным кольцом ребятни, отвечая на их вопросы, трепля кого-то по голове.

Я шла сзади, тоже окружённая кучкой детей, но поменьше. Когда он обернулся, чтобы поймать мой взгляд, в его глазах не было ни капли торжества или «я же говорил, что ты не права». Было что-то другое: тёплое, глубокое, вопрошающее. Как будто он ждал моей оценки, но не его поступка, а этого места.

Внутри меня же боролись гнев и неловкость. Причём гнев я даже понять не могу на кого, на Теона или на себя.

Он заставил меня чувствовать себя дурочкой, это да. Он выставил мои подозрения в самом дурном свете.

Но он был прав. Здесь не было манипуляции. Было что-то гораздо более сложное и неудобное. Что-то более душевное, чем он хотел поделиться. А я всё высмеяла.

А теперь, когда я увидела его… более человечным, не просто наглецом и манипулятором, а человеком, которому небезразличны эти дети, – вот теперь я действительно чувствовала себя неловко за то, что подумала о нём плохо.

И главное: я уверена, он это всё прекрасно понимал, и в этом-то и была суть его манипуляции. Не в том, чтобы заставить меня пойти на свидание с ним, а в том, чтобы я увидела его в другом свете и разделила с ним что-то очень сокровенное. Чтобы я увидела его настоящим и изменила мнение о нём, раз уж у нас всё так не заладилось сначала.

Ладно, Теон, посмотрим, что будет дальше. Так и быть, дам тебе второй шанс.