Глава 61

Разум сухо и методично напоминал мне о том, что Теон тот ещё прагматик, и наверняка уже подробно представляет себе план моего соблазнения. Всё это очень мило, конечно: рубашка, ванна, свечи. Классическая тактика.

Но вестись нельзя, я же прекрасно понимаю, что если мы разрушим это хрупкое волнительное начало преждевременной близостью, всё может пойти плохо. Мужчины не ценят то, что получают легко.

Так что, когда (именно когда, а не если!) Теон будет стучаться, очень важно не открыть эту чёртову дверь. Может, стулом подпереть? Угу, будто бы это и его остановит. Просто телепортируется прямо на кровать.

Но сердце упрямо настаивало на том, что Теон хоть явно и опытный соблазнитель, ко мне решил сегодня отнестись с трепетом. Он выдержит и не придёт. Он правда решил дать мне просто отдохнуть, и никаких подвохов в этом нет. Он изменился. Он теперь ведёт себя по-другому!

Часть моего я, отвечающего за логику и скептицизм, лишь рассмеялась над этим утверждением. Другой? Тот, кто устроил весь этот цирк с двойными агентами и чуть не довёл меня до белого каления – это он-то изменился? Аха-ха-ха! Люди не меняются, Рита! Проснись!

Теон – манипулятор. И даже эту ночь он использует с пользой. Наверняка считает, что сразил наповал меня своими кулинарными талантами.

Сердце настойчиво гнуло свою линию: но мне же понравилось, как он готовил и что. Как ухаживал за мной и заботился. Как смотрел на меня. Как позволил насладиться одиночеством…

Этот внутренний диалог не давал мне покоя: я продолжала спорить сама с собой и вертеться с бока на бок. Да, чёрт возьми, Теон мне нравится! Да! Нравится. Пора бы это уже признать. Ведь если бы это было не так, то этого диалога бы и не было: я бы просто уснула довольная и счастливая. А вся эта томительная неопределённость – она бывает лишь тогда, когда ты влюблён.

Я лежала и прислушивалась к каждому шороху за дверью. Часть меня – та, что слушала разум, – была в напряжении оттого, что нужно будет выстраивать правильную линию поведения, когда он заявится. И молилась о том, чтобы ошибиться. Пусть он не придёт: тогда и проблемы не будет.

Другая часть меня – та, что слушала сердце, – тайно и стыдливо надеялась всё же услышать щелчок в замке. Хотела, чтобы он пришёл, и этот внутренний раздор был утомительнее любого сражения.

Победила в итоге усталость. Вкусный ужин, облако ароматной пены, мягкая ткань его рубашки и тяжёлое, тёплое одеяло постепенно усыпили меня, закончив этот спор и отодвигая тревогу на задворки сознания.

Последней моей мыслью перед тем, как провалиться в глубокий, исцеляющий сон, было простое, ясное ощущение, на котором, наконец, сошлись и сердце, и разум: «Мне здесь хорошо». И с этой мыслью, окутанная его запахом и мирной тишиной в доме, где в комнате напротив спал он, я, наконец, отпустила реальность и уснула.

Но снилась мне какая-то откровенная муть: обрывки разговоров с Грегори и Иваром, плывущие в воздухе стейки, сами по себе ныряющие в мои флаконы из-под зелий, непонятные игрушечные дракончики, которые смотрели на меня пустыми глазами-бусинами и шептали что-то о «правилах игры». Сон был тягучим, беспокойным и абсолютно бессмысленным.

Проснулась я резко, но едва открыла глаза, как яркий дневной свет заставил меня снова закрыть их. Щурясь и морщась, я с трудом сфокусировала взгляд на высоком потолке с лепниной. В голове была пустота, а за окном – уже давно день. Я резко села на кровати в изумрудной спальне.

 «Не то что не пришёл, он даже не разбудил меня», – проворчала я про себя.

Первой мыслью была не благодарность за возможность выспаться, а лёгкое, сонное раздражение. После всей этой галантности и заботы — оставить меня спать до полудня? Странно. Или это – и есть забота?

Желудок предательски заурчал, напоминая, что вчерашний королевский ужин давно усвоен и требуется новая пища. Я потянулась и с неохотой спустила ноги с кровати. Огляделась.

Надевать обратно вчерашнее платье не хотелось, но другой одежды не было, так что пришлось. Пахло оно отнюдь не так приятно, как рубашка Теона – едким запахом алхимической лаборатории, что в целом не странно, учитывая, что я живу там же, где зелья варю. Но на голодный желудок нюхать это было весьма неприятно.

Я даже подумала, а не переодеться ли мне обратно в рубашку Теона, но решила, что мужчина может счесть это за провокацию. «Ну, Теон, где твой перфекционизм? – выходя в коридор, ворчала я про себя. – Мог бы и разбудить, раз уж смог удержаться и не принести завтрак в постель, чтобы окончательно меня сразить!».

Дом был погружён в тишину. Это было так неожиданно и странно, что я даже почувствовала, как сердце кольнуло тревогой, но тут же отмахнулась от этих ощущений. Всё нормально.

Может, я сейчас зайду на кухню, а его там и нет? Потому что этот манипулятор ждёт, когда я к нему в спальню зайду, например. Я уже даже представляю его торжественную ухмылку в этом случае. Нет уж, буду сидеть на кухню до упора. Хотя зачем? Поем и пойду к себе. Днём-то по городу гулять неопасно.

Да и потом, может, я тут напраслину на Теона возвожу? Вдруг он был вынужден внезапно уйти по важным делам, он же всё-таки канцлер! Вот найду сейчас на кухне кофе и записку. И расстроюсь, что его нет. Уже, если честно, расстроилась, мог и попрощаться по-человечески.

Дверь на кухню была приоткрыта, и я вошла.

Не мог он попрощаться. Теон уже ничего не мог…