Глава 38

Лея

Мэт разъяренно и требовательно смотрел на меня, ожидая объяснений. А мне стало так плохо, что я не могла даже дышать. Паника накатила на меня. Я поняла, что все пропало. Тайна, которую я отчаянно хранила, была раскрыта. И от этого мне сделалось так страшно, что тело онемело, и я начала хрипеть в попытках сделать вдох.

Злость во взгляде Мэта резко сменилась обеспокоенностью, и он подался вперед.

— Лея… Лея, черт возьми, все хорошо! Успокойся, я прошу тебя! Дыши! Иди сюда!

Он прижал меня к своей груди и поцеловал в висок. Я слышала, как сильно стучало сердце в его груди, и не могла пошевелиться от осознания собственной обреченности. Все рухнуло… Все, что могло рухнуть — рухнуло. Как жить дальше?

— Почему ты не сказала? — уже нежнее прошептал Мэт. — Лея, ведь если ты оборотень, то мы идеально подходим друг другу! Это же лучшее, что может быть!

— Ты не понимаешь…

— Так объясни!

Я покачала головой и слегка отстранилась. Мэт явно нехотя разжал объятия, а я взяла свое платье с пола и оделась, чтобы не сидеть перед ним голой. Я и так чувствовала себя слишком уязвимо, ведь моя магия еще не восстановилась после ритуала. Хотелось спрятаться от его пытливого взгляда и избежать вопросов, но я понимала, что уже поздно отнекиваться. Я попалась…

Мэт не сводил с меня глаз, и я выдохнула:

— Я не оборотень.

— Лея, ты издеваешься надо мной? Я же сказал, я своими глазами видел, как ты…

— Я полукровка. Моя мать ведьма, а отец оборотень. Я — дурацкая ошибка, Мэт. Ни то, ни это.

Он нахмурился.

— Что значит «ошибка»? Почему ты так говоришь о себе?

— Потому что так и есть! Я не оборотень и не ведьма! Я не пойми кто! И я упустила единственный шанс исправить это…

— Исправить что? Лея, то, что ты говоришь, не имеет смысла! Что мешает тебе быть и оборотнем, и ведьмой? Да ведь так и есть! Ты и оборотень, и ведьма! И это — потрясающе!

— Потрясающе?! Это позор, Мэт! Я — позор! Ведьма не может быть оборотнем!

— Да кто так решил? Почему не может, если я прямо сейчас разговариваю с живым примером!

— Ты и в самом деле не понимаешь? Никто не примет меня такой! Я не могу вернуться в ковен и жить, как ведьма, пока не избавлюсь от зверя! Теперь уже точно не могу! Они прогонят меня, Мэт! Они больше никогда меня не примут!

— Ну и пусть не принимают! Зачем они тебе? Это они заставляли тебя душить собственного зверя? Поэтому твоя волчица так измучена? Что они делали с тобой, Лея?

Я лишь слабо покачала головой.

— Они ничего не делали. Я сдерживала зверя, как могла. Пила зелья, но это работало все хуже. Я так устала, — слезы брызнули из глаз, и руки Мэта вновь сжали мои плечи. — Я устала! Так невозможно жить! У меня был единственный шанс все исправить, но теперь уже поздно!

— Лея, — тихо сказал Мэт. — Что за зелья ты пила?

Я не ответила, лишь прикрыла глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Больше не вздумай их пить, — сказал Мэт. — Я еще никогда не видел такой затравленной волчицы. Это точно опасно для твоей жизни!

— Опасно ничего не делать. Я не знаю, как контролировать свою волчицу. Она и так постоянно вырывается. А вдруг я возьму и обернусь у всех на глазах? Ты хоть представляешь, что тогда будет? Хотя какая теперь разница…

— Я научу тебя контролировать зверя. Но если хочешь добиться гармонии с ним, для начала прекрати его душить! Я серьезно, Лея! В таком состоянии оборотни просто не живут!

Я вздохнула.

— Это не решит моих проблем. Я не хочу гармонии со своим зверем, я хочу, чтобы у меня не было никакого зверя! Из-за него я не могу вернуться в ковен!

— Так и не возвращайся! Если твой треклятый ковен не принимает тебя такой, какая ты есть, то позор им, а не тебе. Зверь — часть тебя, и этого не изменить! Ты травишь себя, угнетаешь своего зверя, ради чего? Чтобы угодить не пойми кому!

— По-другому нельзя!

— Можно! Можно, черт возьми! Твою магию у тебя никто не отберет. Ты можешь жить со мной, мы уедем и…

— Куда? Куда уедем, Мэт? Оборотни никогда не примут меня, и ты сам это знаешь. Если будешь со мной, станешь таким же изгоем. Ты этого хочешь?

— Да мне плевать! Плевать, кто нас примет, а кто нет! Это все не важно!

Я покачала головой. Ему легко было говорить, ведь он не знал, что это такое, когда от тебя все отворачиваются, втаптывают в грязь, отказываются даже разговаривать. Это он сейчас думал, что ему наплевать, но когда мы столкнемся с реальностью, он пожалеет, что отказался от всего из-за меня. Будет проклинать меня за то, что сломала ему жизнь. А потом наверняка бросит и попытается восстановиться на службе, но будет уже поздно.

— Пожалуйста, уходи, — сдавленно прошептала я. — Оставь меня, пожалуйста, Мэт.

Он поджал губы, а потом накрыл мою руку своей.

— Не уйду. После того, как ты чуть не убилась, даже не думай, что я тебя оставлю.

Я беспомощно опустила голову и тяжело вздохнула. Взгляд скользнул по нашим рукам, и я увидела странную золотую метку сначала на руке Мэта, а когда дернулась, заметила точно такую же на своей. Несколько раз хлопнула глазами, потому что раньше никогда не видела ничего подобного.

— Что это? — ошарашенно прошептала я, разглядывая обе метки.

Мэт пожал плечами.

— Ночью появилась, когда ты была без сознания. Я надеялся, что ты мне скажешь.

— Я впервые вижу такое!

— Я тоже. Не знаю, откуда это, но явно не к добру. Уже несколько часов болит.

— Болит? — удивилась я.

Прислушалась к собственным ощущениям, но не почувствовала никакой боли. Все мое тело немного гудело после произошедшего, но область метки как раз не болела.

Увидев, что метка была исписана древними письменами, я поднесла свою руку ближе к глазам и попыталась расшифровать. Этот язык немного отличался от древних рун, которыми пользовались ведьмы, но многие детали были схожи и я смогла примерно понять, что значили символы.

Разгадав значение собственной метки, я резко схватила руку Мэта и изучила символы на ней. Застыла, потому что если я все поняла правильно, эти метки означали…

— Так что это? — спросил Мэт.

Я прикусила губу, понимая, что нельзя говорить ему правду. Мэт не должен был ничего узнать, пока я не пойму, как с этим быть.