Эпилог

Лея

Закрыв свою магическую лавку, я пошла по тротуару в сторону дома, но вскоре услышала знакомый голос и радостный детский смех.

— Мама! Мама, мы здесь!

Повернувшись, я увидела бежавшего ко мне Лорана, нашего с Мэтом семилетнего сына, а за ним и самого Мэта, который шагал, неся на плечах нашу четырехлетнюю дочь, Эмму.

Я остановилась и помахала им, но Лоран, видимо, решив, что человеческих ног ему недостаточно, чтобы преодолеть расстояние между нами, перевоплотился в волчонка и мигом настиг меня, чуть не сбив.

— Аккуратней, — усмехнулся Мэт, подходя к нам вместе с Эммой. — Мама у нас одна, ее нужно беречь.

— Ты видела, как быстро я перевоплотился? — спросил Лоран, вновь вернув себе человеческий облик.

— Видела, — с улыбкой сказала я. — Это было очень быстро!

— А я могу еще быстрее! — подала голос Эмма. — Папа, опусти меня, я покажу.

Мэт опустил нашу четырехлетку на тротуар, и она довольно забавно кувыркнулась, превратившись в пушистого волчонка. Эмма побежала, демонстрируя свою скорость, и Лоран отправился вслед за ней.

Они играли в свою любимую игру, когда один из них создавал в воздухе магические кольца, а второй через них перепрыгивал. Поскольку Лоран был старше, у него уже гораздо лучше получалось управлять своим магическим потенциалом, но и Эмма для своего возраста была очень способной ведьмой.

Когда у нас с Мэтом родился сын, я не очень удивилась, хоть до этого и считала, что ведьмы рожают только дочерей. Но, в конце концов у меня перед глазами были мои братья, с которыми я познакомилась, когда мы добрались до Мистерны и нашли дом моих родителей. Поэтому я не сомневалась, что у нас мог родиться и мальчик.

До сих пор, вспоминая мою первую встречу с семьей, я не могла сдержать слез. После того, как мы с Мэтом пересекли границу, мы добрались до городка Мистерна и отправились на поиски моих родителей. Пока мы шли в тот день, сверяясь с картой и выискивая нужную улицу, нам на пути попалась девочка лет двенадцати, поразительно похожая на меня. Я попыталась заговорить с ней и спросить дорогу, но она смутилась, обернулась белой волчицей и убежала.

Я потянула Мэта за руку в том направлении, где она скрылась, и совсем скоро мы подошли к двухэтажному кирпичному дому. Та же девочка сидела на скамейке перед домом и грызла яблоко, глядя на то, как широкоплечий крупный мужчина и двое парней лет восемнадцати обрабатывали длинную деревянную доску, из которой, видимо, собирались что-то изготовить.

Стоило мне подойти ближе, и они оторвались от занятия. Мужчина посмотрел на меня, и инструмент выпал у него из рук. Несколько секунд он ошарашенно молчал, глядя мне в лицо, а потом сдавленно прошептал.

— Лея…

— Мам! — закричал один из парней. — Мам! Срочно иди сюда!

Через несколько секунд из дома выбежала моя встревоженная мать, но, когда она увидела меня, испуганное выражение на ее лице сменилось новым, болезненным и радостным одновременно. Она выдохнула, приложив руку к груди, а потом вновь побежала, и уже через мгновение я оказалась в ее объятиях.

В тот день чуть ли не все жители улицы праздновали вместе с нами воссоединение нашей семьи. Вокруг нас поднялась такая суматоха, что я едва переваривала происходящее. Мои родители познакомили меня с моими братьями и сестрой, а заодно и со всеми соседями, которых тоже считали родней.

Мама рассказала мне, как много лет копила энергию в мощном накопителе, буквально сцеживая ее туда каждый день год за годом, чтобы однажды создать тот портал, который позволил нам встретиться. Но даже накопленной за долгое время энергии хватило лишь на пару минут нашего разговора. Если бы она не успела передать мне письмо, все бы оказалось зря.

Она говорила мне об этом со слезами на глазах, и я была так счастлива и благодарна ей, что она не сдалась и нашла способ достучаться до меня.

Несколько дней мы узнавали друг друга, рассказывали о своей жизни и строили планы. Мэт на удивление очень легко нашел общий язык с Артмором, моим отцом, и тот сразу же принялся делиться с ним своим опытом о том, как устроиться на службу в гвардию.

Дом был большой, и первое время мы жили вместе с ними, пока окончательно не привыкли к порядкам в новой стране. Благодаря моему отцу, Мэт тоже устроился в гвардию, но уже через год ему предложили перевестись в столицу, и мы переехали. На деньги, которые он заработал, будучи студентом, мы купили дом в одном из лучших районов. Я открыла рядом магическую лавку, где продавала амулеты и эликсиры, а Мэт вскоре дошел до должности начальника столичной гвардии.

В столице и родились оба наших ребенка. То, что Лоран оказался оборотнем, меня нисколько не удивило, но когда я увидела в нем магические способности, слегка растерялась, ведь мои братья магией не обладали.

К счастью, в Леналии никому не было дело ни до чьего происхождения. Любые полезные навыки и уникальные способности очень ценились в этом королевстве, и как только пришло время, Лоран без труда поступил в королевскую начальную школу. Туда же мы планировали отдать и Эмму, когда она подрастет.

Казалось, все горести были позади и больше ничто не могло нарушить наше счастье, но однажды наша семейная идиллия оказалась под угрозой. Бабушка, которая никак не могла смириться с моим выбором, нашла нас и попыталась выкрасть Эмму, как однажды уже сделала со мной, когда я была ребенком. Повезло, что мы с Мэтом оба были дома и смогли ее отстоять.

Я еще никогда не видела Мэта таким свирепым. Он мог бы убить мою бабушку, если бы она не защитилась магией, но я видела по глазам, что ей едва хватало сил бороться с ним. Еще бы, ведь мощь и сила, исходившая от зверя Мэта, сразу же заставляла напрячься. А когда в схватку вступила и я, у нее уже не осталось выбора, кроме как капитулировать.

— Ты пожалеешь! — закричала она, отступая под нашим с Мэтом натиском. — Ведьма не может быть с оборотнем! Ты только опозорила наш род! Отдай мне свою дочь, и я сделаю из нее истинную ведьму!

Эти слова так разозлили меня, что я, уже не сдерживаясь, атаковала ее мощнейшим потоком магии.

— Она уже истинная ведьма! — зашипела я, насылая на нее один магический шар за другим. — Она и ведьма, и оборотень! Всегда была и всегда будет! Как и я!

Мои атакующие заклинания были такими сильным от всплеска гнева, который я испытывала, что бабушка побледнела и сбежала, растворившись в огненной вспышке. После этого мы никогда не оставляли никого из наших детей одних, пока спустя два года не узнали, что бабушка умерла.

Теперь, глядя на то, как открыто наши дети смеялись и играли, с легкостью пользуясь своими способностями, я не могла не чувствовать облегчения. В груди теплело при мысли, что им никогда не придется подавлять в себе что-либо. Они могли быть собой, и мир принимал их. Не просто принимал… Мир был им рад, и они расцветали в ответ.

Эти дети были уверены в себе и счастливы, и мое материнское сердце желало, чтобы так было всегда.

Я почувствовала на плечах прикосновение Мэта и повернулась, чтобы поцеловать его. Успела соскучиться, хоть и не видела его всего несколько часов, и по тому, как долго он не выпускал мои губы из плена, понимала, что скучала не я одна.

Когда он слегка отстранился, я позволила себе немного полюбоваться на своего статного мужа. Мэт выглядел безумно привлекательно в форме начальника гвардии, с золотистыми погонами на широких, сильных плечах. Каждый раз у меня замирало дыхание, когда я смотрела на него, и я до сих пор поражалась тому, насколько же мне с ним повезло.

Он был самым заботливым, самым ответственным и самым любящим мужем и отцом, которого вообще можно было себе представить. Каждый день он часами возился с нашими детьми, обучая не только Лорана, но и Эмму боевым навыкам, из-за чего уже сейчас они оба могли накостылять любому обидчику. Мэт этим безумно гордился, а я гордилась им и чувствовала невероятную благодарность и тепло от того, что он у меня был.

Нам понадобилось столько лет, чтобы прийти к этому счастью, но оно того стоило. Я взяла Мэта за руку, с удовольствием отметив, как загорелись наши метки, и прильнула к нему. Вдохнула его запах, жмурясь от удовольствия, и прикрыла глаза, вслушиваясь в игривый смех наших детей. Губы сами собой расплылись в улыбке.

«Оно того стоило», — мысленно повторила я. — «И пусть хоть кто-то попробует запретить нам друг друга любить».