Глава 7. На корабле

Профессор и есть капитан? Но как это возможно? Он же человек?! А человек ли? Может, он умеет превращаться в других существ, или это иллюзия?!

Также я обнаружила, что не испытываю сейчас к нему того возбуждения. Подумав об этом, в голову хлынули воспоминания и слова, сказанные профессору. Я опустила глаза, бегая глазами по полу, как будто пытаясь что-то найти. Что там говорила: «отшлепай меня, я не против?!», «я хочу тебя, не останавливайся?!» Какой позор. Закрыв лицо руками, я отвернулась, не имея возможности выдержать его взгляд. — Адель, — услышала голос капитана-профессора. — Нам нужно поговорить. Пойдем сюда, — и, взяв мою руку, после чего тело сразу обдало жаром, потянул за собой. Мы вошли в помещение с белыми стенами; запах был похож на медицинский.

Усадив меня на кушетку, подошел к стеллажам и долго что-то там делал. Вернувшись, всучил в руки стакан с какой-то жидкостью и сказал, чтобы его выпила. Продолжая недоверчиво смотреть то на стакан, то на профессора, не находила смелости пить раствор непонятного происхождения. Его пальцы поддели низ стакана, направляя к моему рту. А от моего взгляда не ускользнуло, какие же у него красивые, изящные пальцы. И так захотелось, чтобы эти пальчики коснулись моей руки, лаская их, поднимались выше, надавили на на впадину на моей шее, опускаясь ниже на грудь… я начала невольно низать, подняла свой взгляд на него.

— Выпей, — сказал он. — Хотел бы отравить, давно бы сделал. Это поможет снять… возбуждение, что между нами. Иначе не сможем поговорить. Только потом может немного тошнить, голова побаливать, но это лучше, чем…

Я поднесла напиток к губам и попробовала на вкус — почти нейтрально. Лучше уж выпить это, чем вытворять всякие пошлости, хотя признаться, даже сейчас, смотря на профессора, я ощущала с ним некую связь. Он все еще казался таким близким и как будто родным.

Он взял стул и сел напротив. Положив ногу на ногу и прислонив свою руку к губам, смотрел на меня пару минут, явно что-то обдумывая.

— Хотел бы , конечно, начать наше знакомство с другого… — я покраснела, вспомнив, как его руки доставляли мне удовольствие. Стало как-то колко больно; значит, ему не понравилось. Он явно заметил моё смущение и торопливо объяснил: — Нет, нет, нет. Я не об этом, то есть… — сам смущаясь и испытывая некое подобие неловкости. — Мне все понравилось… — от таких слов сердечко ухнуло, я заглянула ему в глаза. Он шумно выдохнул.

— Адель, мы в очень неприятной ситуации. Я не знаю, что должен сказать, — у него что, жена и дети? Он сожалеет? Что-то меня матает из стороны в сторону, от бабочек в животе до сдавленного сердца.

— Если вы сожалеете, то ничего не поделаешь, вернете меня там, где взяли, делов-то, — обида свербила. А чего я ожидала, когда набрасывалась на него?!

— Сейчас мне нужно сосредоточиться на выполнении задания. Не буду повторять прошлых ошибок, поэтому скажу прямо. Первое: мне поручили задание, в котором я должен задержать тебя как преступницу и доставить на тюремный спутник. Второе: ты моя женщина. И между нами уже включился процесс запечатления, и я не знаю способов его отменить. Лекарство, что дал, временное; сейчас работаю над тем, чтобы его улучшить или, может, найти новое.

— Что значит "ваша женщина"? — во мне поднялось какое-то возмущение. И я даже опустила факт того, что меня объявили преступницей. — Не помню, чтобы соглашалась на подобное. — Воинственно посмотрела на него, но злиться по правде не могла. Его женщина… Еще раз мысленно повторив про себя, какое-то удовлетворение, волнение и одновременно радость заиграли в моем сердечке. Но мозг выдавал, что нужно повозмущаться.

— С этим все сложно. Важнее сейчас разобраться в том, что тебя обвиняют в преступлении. Ты находишься на корабле уже 12 часов, и я скрываю этот факт, но это не сложно, в случае чего, проверить, — его взгляд стал задумчивым, сосредоточенным.

— Я не знаю, в чем меня обвиняют, но готова предстать перед вашим судом. Ничего плохого за всю свою жизнь не сделала, — скрестив руки на груди, отвернулась от этого красивого паршивца. Меня не очень волновала сейчас все это недоразумение.

— Похоже на то, что кто-то сделал так, чтобы ты до суда не дожила. Тот сектор, в который тебя направили, с него уже никто не возвращается, — а тут я уже напрягалась. Липкий страх начал брать верх. Видимо, я слишком устала, столько событий, эмоциональных потрясений, что психика, вероятно, дает сбой в оценке опасности для жизни.

Немного придвинувшись ближе, он взял мою руку, я почувствовала такое тепло, какую-то близость и невероятное чувство… любви?! Моё сердце пело от этого касания, душа радовалась и готова была пуститься в пляс. Связь с этим мужчиной, действительно, казалась странной моему уму. Но сердце шептало приятную мелодию о том, что это так естественно, так хорошо. И я опять утонула в его глазах — красивых, цвета космоса. Его радужка напоминала невероятной красоты планету. Меня тянуло к нему, я не могу и не хочу отрицать этот факт. Не разрывая зрительный контакт, становилось еще теплее. Он поцеловал мои ладони и прислонял к своей щеке руки.

— Тебе не о чем волноваться. Я не допущу этого, — потянула за руки и оказалась в его объятиях. Возбуждения не было; хорошо, зараза, работает это их средство.

Но была нежность, ощущение тепла и близости. Он обнимал меня, гладил по голове, шептал моё имя, утешая. Я чувствовала такой огромный смысл, как будто вся жизнь была в этих объятиях, в этом мужчине. Утыкаясь в грудь, чувствуя поддержку, слезы начали течь, и я не могла их уже остановить.

Он молча дарил мне свое тепло, убаюкивая на своих коленях, и вскоре тело совсем обмякло и расслабилась. Не знаю, сколько прошло времени, но если была бы возможность, то осталась бы так навсегда.

— Адель, — когда он произносит моё имя, я наполняюсь трепетом, — я не представился тебе. Меня зовут Кайергаус, ты можешь называть меня Кайер. Так зовут меня друзья и близкие, — сердечко защемило, когда он так обозначил, что я для него вхожу в список близких.

— А ты можешь называть меня Кай. Это самое близкое имя для твоей планеты, — а сейчас он еще и говорит, что могу называть его по-особенному, так как не делает никто.

— Кай, — попробовала я на вкус это имя, и оно оказалось таким сладким. Мне показалось, что под моим ухом его сердце забилось чуть быстрее, но он немного отстранился и посмотрел в глаза.

— Доверься, хорошо?! — и, глядя на него, не находила причин не верить. Мой глаза опустился на его губы, что не ускользнуло от него, и во взгляде заплясали чертики. Не могла решиться коснуться таких желанных, соблазнительных губ.

Кажется, я облизнулась, а уголок его губ пополз вверх. И с хищной улыбкой, сокращая расстояние между нами и продолжая смотреть в глаза, приблизился настолько, что я ощущала его дыхание. И опять не выдержала и коснулась его губ первой.

Тысячи мурашек заплясали на моем теле. Мысли терялись, я была в каком-то экстазе, нервании. Казалось, что становлюсь источником энергии, расплескивающейся из моего сердца в пространство вокруг. Хотелось, чтобы он почувствовал эту лавину, что разливалась из моей груди.

— Адель, — поцелуй стал глубже, с какой-то дерзостью и страстью. Казалось, что он хочет выпить меня, утолить свой голод и жажду.

А потом он долго целовал мои щеки, лоб, носик, выравнивая дыхание, зарываясь своими руками в моих волосах.

— Какая же ты сладкая, но нет времени. У меня есть всего 12 часов, и я обязан отправить отчет, в котором уже не получится скрыть, что ты на корабле. До этого времени мне нужно собрать оснований для проведения расследования. Я попрошу Глэм присмотреть за тобой — это та женщина, которую ты уже видела. Я добьюсь проведения суда. А потом вернусь к тебе.

Так не хотелось разрывать эти объятия, но он встал, поставил меня на пол и ушел, лишь обернувшись у самой двери и мило улыбнувшись. Я осталась одна в этом белом пространстве. Через пару минут в помещение зашла та самая великанша.

— Тебя зовут Глэм, верно?! Устроишь мне экскурсию? — я знала, что нужно отвлечься, а еще лучше найти какое-то дело, чтобы перестать думать о этих горячих губах, что уже оставили неизгладимый след в моей душе.

Глэм рассказала, что их капитан, назначенный на выполнение задания, на самом деле ученый, что изучает нашу планету и культуру. Она и еще трое из его исследовательской команды находятся на этом корабле.

Оказывается, на Земле есть подземные лаборатории, которых достаточно много. Они не желают нашей планете никакого зла, хотя есть те, в космосе, кто не прочь прибрать Землю к своим рукам. Но существует звездный союз, который охраняет нас от всяких вторженцев и постоянно патрулирует территории В солнечной системе.

Я зацепилась за тот факт, что она биолог-медик, и выбила согласие рассказать о том уровне медицины, который здесь существует.

Прибывая в шоке, слушая о том, что здесь легко могут отрастить любой орган или даже клонировать тело. Я захотела узнать подробности, на что она подала запрос. И через 15 минут, после одобрения капитана, я сидела возле монитора, на который была выведена информация, которая казалась запредельной.

В ней объяснялось движение и понимание взаимодействий тех видов энергии, о которых на планете Земля даже не подозревали. Часов пять я расспрашивала Глэм обо всем этом. Что-то она объясняла сама, где-то прибегала к научным исследованиям. Я понимала основные принципы, закономерности, но чтобы делать что-то такое, нужно было полностью пошатнуть свое восприятие о строении этой реальности.

Я встраивала в себе эти пласты информации, пока желудок не дал о себе знать, издав жалобный звук. Глэм рассмеялась.

Вообще, она оказалась довольно милой, образованной, приятной женщиной. С ней было легко, а что касалось науки, видя то, как она в захлеб и с таким энтузиазмом передает мне информацию, я восхитилась. Вот что значит, когда человек в своей стезе.

Человек? Усмехнувшись про себя, поняла, что после пяти часов общения я не воспринимала её как что-то странное, непонятное и потенциально опасное. Контакт становился естественным.

Она проводила меня в ту же спальню и принесла на подносе ужин.

— Здесь не будет привычных для Земли блюд. У нас очень много растений, фруктов и овощей, которых нет на вашей планете. Но биологическая ценность та же. Это вкусно, попробуй. Здесь орехи, зелень, некоторые сухофрукты.

На вкус было необычно, но достаточно вкусно. Поужинав (или пообедав?), даже не знала, как теперь ориентироваться во времени. Я забралась в уютную кровать, когда великанша покинула меня, и решила, что больше не буду паниковать.

Да, со мной произошло что-то невероятное, но это не повод впадать в истерику и депрессовать по этому поводу. Адаптируюсь к тому, что сейчас есть. Проваливаясь в сон, я все еще вспомнила теплые объятия Кая и так и уснула с улыбкой на лице.