Глава 14. Влад.

Я почувствовал, как первая пуля меня ранила, но не сильно. Вторая вошла уже глубже, кажется, задела ребро. Боль была сильная, но я её особо и не чувствовал. Тот, кого я аккуратно трепал лапами был уже без сознания, так что, я решил переключиться.

Откинул тушку урода подальше и кинулся на стрелка, сделав это не так и быстро, как хотелось бы, раны давали о себе знать. Кажется, силы свои я не рассчитал, причём конкретно.

Третий выстрел заставил лапы подкоситься, а мир перед волчьими глазами поплыть. Но это совсем не помешало мне достичь своей цели: я вцепился в шею ушлёпка. Правда, это было последним, что я сделал в волчьем обличье.

Каждая грёбанная клетка тела разразилась такой болью, что я зарычал, падая рядом со своей жертвой. Нервные окончания будто бы взбесились, посылая в мозг тревожные сигналы. И ощущения были такие, будто бы я сдохну прямо в эту же секунду оттого, что испытываю. Наверно, именно так чувствовали себя те, кого Святая Инквизиция палила на своих кострах.

Кажется, это сраное безумие длилось целую вечность, но всё же закончилось. Я даже сознание потерять не смог, потому что после такой разрывающей боли почувствовал… ничего. Просто совершенно ничего. Даже отголосков той агонии не было.

Через несколько мгновений понял, что тело у меня человеческое, и я голый лежу на земле, ощущая… холод.

Холода я не ощущал уже последние лет двадцать пять, после того, как обрёл сущность. И не думал, что когда-то смогу его ощутить ещё когда-то. Открыв глаза, я посмотрел в темноту и понял, что она для меня практически непроглядна. Обычно я видел ночью так же хорошо, как днём.

На местах, где должны были быть раны от пуль, я не обнаружил даже шрамов. По идее, если организм себя излечил, то пули или остались прямо внутри меня, или должны валяться где-то рядом.

Не пытаясь подняться, пошарил по земле, и ничего не нашёл. Остаётся только надеяться, что пока меня крючило, они просто оказались далеко от меня. Но что-то мне подсказывало, что эти пулевые ещё дадут мне о себе знать.

От холода начинало потряхивать, пришлось пытаться вставать. Получилось сносно, но сил приложить пришлось больше, чем обычно. Всё это казалось мне необычном, но никакого вывода сделать не получалось.

Я огляделся вокруг, стараясь взглядом отыскать Дану. Получилось. Она лежала на земле недалеко от меня. Я рванул к ней, беспокоясь, что она может быть ранена, но, когда невыносимо медленно к ней подбежал, то понял, что она, кажется, просто упала в обморок. Но это и не удивительно. Вообще-то, я планировал сначала всё ей рассказать, а потом уже показывать. А она итак пережила сегодня сильный стресс, если можно так сказать, а тут ещё её жених оказался тварью из фильмов ужасов.

Рассекать голым было непрактично, пришлось возвращаться к своим жертвам и стягивать одежду с них, потому что моя разорвалась в клочья во время моего экстренного оборота.

Теперь я мог похвастаться опытом раздевания мужика. Совсем не то, что я в жизни хотел попробовать, но ситуация была паршивая. Тот, кому я перегрыз горло, оказался относительно похожего со мной размера, поэтому я позаимствовал у него куртку и джинсы. По земле босиком ходить отчего-то было неприятно, но от ботинок пришлось отказаться, потому что даже на ощупь было понятно, что размер не тот.

Со второго козла, который, вроде как, ещё дышал, я стянул куртку и пошёл к Дане, чтобы наконец-то поднять её с холодной земли. Не хватало, чтобы она ещё заболела после этого.

Поднять её у меня получилось, однако, ощущения снова были не такими, как обычно. Её вес не представлял для меня особой тяжести, как и прежде, однако теперь я его ощущал. Ощущал, что она что-то да весит.

А ещё я не чувствовал связи. Той связи, которая образовалась у меня с ней, после того, как мы переспали. Волк принял это за её согласие быть со мной, поэтому с того момента, я чувствовал её на определённом уровне, вроде как, ментально. Благодаря этой связи я и отыскал её в лесу. Но сейчас я не чувствовал её, даже прижимая к себе.

Она не перестала быть моей истинной, нет. Я по-прежнему безумно её любил, готов был за неё убить и сдохнуть сам, но… Но что-то изменилось.

Вот только думать обо всём у меня не было времени. Я убежал в лес километрах в десяти отсюда, Борис был недалеко, вот только он-то не мог знать, что мы именно здесь. Он, конечно, нас найдёт, но вот сколько времени с того момента пройдёт? К тому же, парни из полиции тоже были где-то не так уж и далеко, правда, они тут должны были только подчистить всё, чтобы никаких проблем не было. А ещё, именно они будут узнавать, кто ещё причастен к этим двоим, и к этому Павлу, который хер знает где, и хер знает как Дане удалось от него сбежать.

Дану я держал на руках и не знал, стоит ли вообще куда-то идти. Как нас найдут скорее? Мне хотелось, чтобы она как можно скорее оказалась в безопасности и в комфорте. Я самому себе вряд ли когда-то прощу это похищение. И обязательно приставлю к ней телохранителей для круглосуточной охраны, даже если она напугается меня до такой степени, что решит уйти… Вряд ли я смогу после этого нормально жить, но, если с ней что-то случится, жить не смогу вообще, поэтому охрана даже не обсуждается. И её предупреждать не обязательно.

Я стоял на месте минут десять, наверное, после чего заметил свет фар и знакомую машину. Это определённо был Борис. Выскакивая из машины, от разговаривал с кем-то по телефону, но я не услышал, что он говорил. Чёрт, а ведь должен был с такого расстояния. Всего шагов пять, наверное.

— Владислав Егорович, парни сейчас будут здесь, — он обеспокоенно посмотрел на Дану в моих руках, — Врач нужен?

Я кивнул. Во-первых, в обмороке Дана уже слишком долго, а, во-вторых, там вроде как дышит один-единственный человек из тех, кто может поведать нам тайну того, кто и зачем заварил всю эту кашу.

“Оборотни в погонах” приехали в тот момент, когда я устраивал Дану на заднем сидении машины. Они сразу же, ничего у меня не спрашивая, рассредоточились по периметру “битвы”, конечно же, игнорируя фонари. Им всё итак было и видно. И Борису, который был полукровкой, тоже всё видно. А мне, блять, нихуя вообще не видно!

Я вздохнул, устроился на переднем сидение и подумал. Раз все эти ощущения покинули меня примерно двадцать пять лет назад, и их исчезновение связано было с тем, что я обрёл вторую ипостась, то логично предположить, что что-то с этой ипостасью случилось.

Я попробовал выпустить когти. И даже не удивился, когда у меня не получилось. Я вообще ничего не почувствовал, будто бы и не было никаких когтей никогда.

И даже не знаю, как к этому даже относится. Если моя волчья шкура откинулась, то сделать я с этим ничего не смогу, но всё-таки становиться обычным, почти бессильным, человеком не хотелось. К тому же, потерять возможность превращаться в волка для меня, это будто бы руку или ногу отрубить. Вот только осознание того, что, если это всё и произошло, то я перед этим бессилен, убивало. А ещё, страдать по этому поводу было тупо некогда.

Ко всей процессии присоединилась бригада оборотней в белых халатах. Один из них сразу же подбежал к нашей машине, открыл заднюю дверь и шумно втянул носом воздух, явно принюхиваясь.

— Не ранена, — заключил он и ушёл к остальным, помогать разбираться с жертвами собственной глупости, рискнувших попытаться выстрелить в мою истинную.

Я вышел из машины, подошёл к главному среди тех, кто в погонах, и сказал:

— Тут где-то ещё один должен быть. Который Дану со стоянки похитил, — на самом деле, я хотел бы сам вынюхать место, где этот урод остался, да поточить об него когти, но нахера рыпаться, если когтей нет.

Мой намёк сразу же был понят, Парней отправили вглубь леса по дороге искать следы. Рванули они с такой скоростью, что я и не заметил, как они пропали. Что ж, если Дана слишком испугалась факта существования оборотней, то она будет рада тому, что я, похоже, больше не один из них. И умру через тридцать лет. Надо будет, наверное, правильно питаться и спортом заниматься, если на то пошло…

От этих мыслей стало невыносимо грустно, и я решил пока что отодвинуть их в дальний ящик.

Быть бесполезным, оказывается, очень неприятно, особенно, когда в результате ты заинтересован лично. Но сейчас я не видел дальше своего носа, а оборотням буду только под ногами мешаться.

Дана по-прежнему была без сознания, точнее, спала. Она именно спала, потому что в салоне машины уже отчётливо раздавалось её сопение. Даже со своим человеческим слухом я различал эти звуки, хотя сам себе начинал казаться глухим.

Я сидел и тупо пялился на мельтешащих оборотней. Я бы и дальше продолжил предаваться этому, без сомнения, увлекательному занятию, но заметил, как все сгрудились в одном месте.

Подойдя туда, я увидел Павла. На него светили фонарём, видимо, проверка велась серьёзная.

Но и без проверок было понятно: он мёртв.

Меня заметили, сразу же расступились, но в этом не была никакого смысла. Я видел только то, что позволял увидеть тусклый свет фонаря. То есть, понятно одно: Павел не дышит. Причину его смерти я опознать не мог, не видел даже, есть ли на тёмной одежде пятна крови.

— И кто его так?

Врач встал, отряхнул ладони и пожал плечами:

— Видимо, девушка ваша.

Я посмотрел на него непонимающе, а он объяснил:

— Ему вкололи какой-то препарат, в таких условиях распознать его не возможно. Могу лишь предположить, что это смертельная доза сильнодействующего снотворного. Ну, а раз Дана Евгеньевна, — надо же, уже даже отчество её узнал, — сбежала от него, то, логично предположить…

Я и сам уже понял, что это — самый вероятный вариант из всех возможных, вот только я не верил, что Дана сделала это намеренно. Скорее всего, она просто хотела его усыпить. И, для неё будет шоком, когда она узнает, что Павел мёртв. Столько потрясений всего за один день — это для неё не может пройти бесследно. Мне остаётся только надеяться, что она вообще захочет видеть меня рядом с собой.

Я оставил врачей и полицейских разбираться с трупами и полутрупом, а сам взял у Бориса ключи и пошёл к машине. Лучше пусть Дана проснётся в квартире и истерику устроит там же, чем тут.

К тому, же я сам задолбался тут торчать и осознавать, что, кажется, теперь превратился в обычного человека.

Нет, такое могло быть, я уверен. Раны, которые я получал в облике человека, не проявлялись на теле волка и наоборот. Но я никогда до этого не получал смертельных ранений, то есть, не мог проверить, что будет, если умереть в одной из ипостасей.

Дана, кажется, и не собиралась приходить в себя. Мы ехали долго, пока добирались до трассы, машину не по-детски трясло, но это никак не помешало Дане просто перевернуться на другой бок и дальше продолжить спать. Вот это стресс.

Домой мы приехали через четыре часа. Забрался этот идиот, которого, я, к сожалению, убить уже не могу, далеко, но, оттого, что на улице ночь, тут было не так и много машин, даже в пробке не застряли. Не думал, что в центре нашего города такое вообще хоть когда-то бывает.

Дану я заносил в квартиру на руках. Она во сне прижалась ко мне поближе, а я мог только наслаждаться этими моментами, потому что не могу знать, что будет, когда она проснётся.

Как только я опустил её на кровать, укрыл одеялом и вышел из комнаты, то понял, что у меня даже мобильника нет. К счастью, я за этот сраный день успел запомнить номер Бориса наизусть и смог позвонить ему с запасного мобильника.

— Это я, — сказал, как только тот ответил на вызов. — Что-то удалось выяснить?

В следующий момент на меня вылилась такая глыба информации, что я не сразу сумел её переработать:

— В машине Павла нашли телефон и документы на имя Кравцова Павла Егоровича, тридцать шесть лет. Тут нашёлся спец, который быстро телефон взломал, пробили последние номера, оказалось, что в последнее время он очень часто созванивался с Баженовой Александрой Викторовной, она ваша секретарша. Вы знаете, где её можно найти? С вами невозможно было связаться, мы сейчас только на полпути к вашей квартире. Если вспомните, больше будет шансов успеть её поймать, так сказал главный из оперов.

Мне хотелось хорошенько приложиться головой об стену, чтобы наказать себя за свою тупость. Под самым носом сидела, а я не заметил. Вроде бы, раньше такой ограниченностью не страдал.

— Я перезвоню, — сказал я Борису и пошёл искать записную книжку, где были собраны все важные номера. Всякие учётные записи и прочее были, конечно, удобны, но я им не очень-то и доверял. Как оказалось, недоверие оказалось полезным.

Номер Виктора отыскать получилось быстро. Дольше пришлось думать о том, что ему сказать. Зачем я звоню ему в пять утра и спрашиваю, где его дочь? Правду? А вдруг он решит её спрятать, например? Логично же, она — его единственный ребёнок.

Виктор был жутким жаворонком, так что, я даже не удивился, когда из динамика послышался вполне бодрый голос.

— Чего так рано? — на фоне слышался какой-то шум, — Тебя же обычно в это время танком не разбудишь.

Да, он несколько раз пытался позвонить мне с утра пораньше, но ничего из этого не вышло, потому что до половины седьмого утра я сплю обычно настолько крепко, что можно слона в квартиру приводить.

— У меня дело срочное. Саша где? — я решил не ходить вокруг да около, а сразу “взять быка за рога”.

— Собирается, едет куда-то со своим парнем. Отвозить их на вокзал буду, сам вызвался… Ты же её вроде три дня назад уволил? Чего теперь спрашиваешь.

— Не увольнял я её, — сказал я чистую правду. — Вчера ещё в офисе была.

Повисло молчание, Виктор размышлял над моими словами. Врать — это не в моём стиле, и за годы сотрудничества и дружбы он успел к этому привыкнуть. Теперь размышлял о том, зачем ему соврала дочь.

— Так, понятно, а зачем она понадобилась-то тебе? В такое время? — его голос звучал настороженно. И не зря.

И я решил немного переиначить правду. Самому было неприятно врать, но тут принципы были не в приоритете. Я должен устранить любую опасность для Даны. А если упущу Сашу, то не известно, что она там ещё подстроить сможет.

— Дана пропала, на записях с камер видно, что её увезли силком, — я вздохнул. — Ваша дочь может кое-что знать об этом. Нам нужно с ней поговорить.

Но, Виктор, как обычно смог меня удивить.

— Ты думаешь, она к этому причастна?

Я не стал отпираться, ведь я не думал, я был почти в этом уверен. И её скоропостижный побег только подтверждал её виновность.

— Да. И у меня есть основания. В любом случае, даже если она вдруг не виновата, то я должен в этом уверится. Дана уже в порядке, если что, — на всякий случай уточнил я.

— Я её привезу. Куда? — почти без раздумий заявил Виктор. Что ж, остаётся только надеяться, что он не станет покрывать свою дочь. Если он решит защитить её любой ценой, то нам не поможет даже её поимка, потому что связи у Баженова такие, что мне и не снились, с этим просто никто ничего не сможет сделать, особенно учитывая, что я не смог рассчитать свои силы и убил одного из тех уродов.

— В отделение, — я назвал номер “оборотничьего” отдела, после чего скинул вызов, сразу же набирая Бориса. Потребовал, чтобы он передал трубку главному, которому и сказал:

— Баженову привезут в участок, сразу предупреждаю, запугивать не пытайтесь даже, её отец вас на атомы размножит, — я говорил серьёзно.

— Да не паникуй ты, не идиоты, вроде, — усмехнулся старый приятель. — У нас есть альфа в отделе, он просто просит подозреваемых признаться и сразу понятно, кто-что делал, а кто не делал. Ну, сам понимаешь.

Да, эта способность была доступна любому альфе, вот только я ею старался не пользоваться, потому что это было, вроде как, неинтересно. Я строил бизнес не только ради денег, но и ради развития своих способностей, человеческих. Если всё решать при помощи силы, то проще сразу в зверя перекинуться и уйти в лес, стаю сколачивать. Правда, теперь всё это не про меня. Я буду вполне обычным человеком, как порой и мечтал.

Оставить Дану одну я сейчас не мог, но и самому мне надо было обязательно поехать в участок. Мне надо было видеть всё, знать, какого хера она вообще всё это начала. И теперь только она сможет рассказать, каким боком тут оказался Павел этот.

Я даже не знал, кого попросить стать временной сиделкой Даны.

И тут я понял, что вчера должна была вернуться в город мама, но я и не вспомнил об этом ни разу.

Номер родительницы я помнил наизусть, так что, для меня не составило труда до неё дозвониться. Тем более, моего звонка она ждала.

— Сын, — начала она своим самым строгим тоном, — скажи мне, что я должна была думать, когда ты не встретил меня в аэропорту и на звонки не отвечал? Я уже решила, что вырастила негодяя! У тебя должна быть достойная причина.

На самом деле, я понимал, что мама очень волновалась, но, учитывая, что лет мне уже больше сорока, она не стала меня отчитывать за её потерянные нервные клетки.

— Мам, очень серьёзная причина, — я не думал, что у меня получится объяснить всё по телефону, поэтому попросил. — Мам, можешь ко мне приехать? Это важно. И мне нужна твоя помощь.

Мама сразу же перестала язвить и сказала, что будет так быстро, как быстро сможет ехать такси. Между нашими домами было не такое уж и большое расстояние, так что, я принялся ждать.

Чтобы чем-то себя занять, я пошёл на кухню, достал из холодильника всё, что хотя бы относительно годилось для бутербродов. Пока резал ветчину, задумался, полоснул остро заточенным ножом по пальцу. Царапина, как и обычно, почти сразу затянулась.

Как и обычно.

Попытался прислушаться или выпустить когти. Ощущения по-прежнему оставались притупленными, человеческими абсолютно. Но палец был абсолютно невредимым. Когда я воткнул нож в ладонь, то почувствовал дикую боль, которая обычно блокировалась, но сама рана тут же затянулась.

Что ж, если только это осталось моим бонусом, то это даже неплохо…

С горем пополам бутерброды были сделаны, я умял несколько штук, почти не жуя, потому что не ел со вчерашнего утра.

Достаточно быстро приехала мама, у которой были свои ключи от моей квартиры. Она, не скидывая куртки, вбежала на кухню и спросила:

— Ну, и что ты натворил?

Я едва не поперхнулся.

— Ничего…

— А почему тогда от тебя пахнет, как от половины моего сына, а не от всего?

Я пожал плечами:

— Три огнестрельных в волчьей ипостаси, — как можно спокойнее сказал я. — Но я тебя не за этим просил приехать.

И тут я понял, что я настолько херовый сын, что даже не рассказал матери, что встретил истинную.

— Мою истинную вчера похитили, я её вернул, — я говорил быстро, чтобы мама не успела перебить меня: — Но она — человек, и увидела, как оборачиваюсь, а я ей ничего не рассказывал об оборотнях. В общем, пока я загрызал тех, кто пытался в неё стрелять, она упала в обморок. Теперь она спит, а мне надо уехать, чтобы узнать, кто и зачем ей навредить пытался.

Мама, к счастью, отреагировала вполне спокойно.

— Спасибо, что сказал мне не в тот момент, когда она рожала мне внука, — родительница вздохнула. — Ну, что встал? Поезжай, куда там тебе надо.

Я подошёл к ней, быстро обнял и отправился в свою комнату, чтобы надеть свою одежду, а только потом вышел из квартиры.

Когда я приехал в участок, Саша была уже там. В коридоре сидел Виктор, — который устало потирал переносицу.

Увидев меня, он сказал:

— Прости.

— За что? — удивился я. — Ты ведь ничего не сделал.

— Ну, как, — усмехнулся он. — Я ведь ей воспитал, а она чуть не убила девушку, которую ты любишь.

— Она уже созналась? — я не заходил ещё в допросную, поэтому и не знал, что меня там ждёт.

Виктор пожал плечами.

— Устроила истерику в машине, когда я прямо её спросил. Сказала, что Дана просто на её пути встала. Бред какой-то, — обычно спокойным и сильный мужик выглядел уставшим и осунувшимся. — Мать с ума сойдёт, ей Дана всегда нравилась, говорила, что Сашке с ней повезло.

Как я понял, даже процедура с принуждением не понадобилась. Саша сама уже паниковала до такой степени, что выложила отцу. А раз ему сказала, то и следователям скажет.

Зайдя в допросную, я увидел Сашу, которая сидела, обхватив себя ладонями за плечи и злобно глядела на сидевшего напротив неё парня. Он был совершенно спокоен.

Меня она заметила и хотела что-то сказать, но меня за руку схватил Макс, тот самый главный оборотень в погонах, и вывел в коридор.

— Слушай, мы пробили там этого Павла, — он замялся, — В общем, он, вроде, брат твой был. И девка подтвердила. Сказала, что тот на тебя зол был, отомстить хотел. Говорит, тот сам предложил устранить соперницу за тебя. Ну, а там она воспользовалась просто. Сказала, что заплатит ребяткам, которые им документы сделают, а на деле заплатила ребяткам, которые обоих бы итак пришили. Так что, во время твоя Дана дёру дала.

Я хотел просто застрелиться оттого, насколько всё это бред. Как можно просто взять и решить убить человека по такой дурацкой причине? Саша, как мне сказали, даже влюблена в меня не была, просто считала, что я — выгодная партия.

Виктор так и сидел в коридоре.

— Будешь адвоката ей нанимать? — спросил я, садясь рядом с ним на стул.

— Нет, — безэмоционально проговорил он. — Не заслужила.

Я поспорить не мог. Просто ужасался тому, как одна кретинка едва не испортила жизнь мне, и едва не лишила этой самой жизни свою подругу, а своим родителям всё-таки жизнь сломала.

Макс был профессионалом своего дела, я был уверен, что он всё сделает, как надо. А я просто хотел разобраться с нашими с Даной отношениями.

Домой я ехал не особо торопясь, потому что боялся. Хотел оттянуть тот момент, когда Дана, вполне вероятно, от меня сбежит.

Но, всё-таки, через почти два часа я зашёл в квартиру. И комнаты, где я оставил Дану, слышались голоса. Вполне спокойные. Даже, вроде как, смех.

Я аккуратно подошёл к двери, приоткрыл её.

Мама абсолютно точно слышала, что я вернулся, но сделала вид, будто ничего не слышит.

Как только заметила, что я пришёл, улыбка с её лица пропала. Мама сразу же встала и молча вышла из комнаты, оставляя нас наедине.

Я не знал даже, что ей сказать, а она смотрела на меня слегка печально, но страха в её взгляде не было абсолютно точно.

— Я… — сразу же начать говорить у меня, конечно, не получилось. — Я хотел рассказать тебе.

Дана усмехнулась:

— Я понимаю… и, думаю, даже хорошо, что всё так, — она отвела взгляд. — Если бы ты просто рассказал, то я испугалась бы и убежала. А так… Я видела, что ты меня защищал. Спасибо.

Я пожал плечами.

— Сейчас-то, кстати и говорить не о чем. Я обратиться не могу, потому что в меня выстрелил три раза один из тех уродов, — усмехнулся я.

Вот теперь Дана сделалась испуганной. но, как оказалось оттого, что беспокоилась она обо мне:

— А ты сам… в порядке?

Я кивнул:

— Вполне. Правда, мне не нравится, что я слышу, вижу и хожу, как человек. Но раны затягиваются как и раньше, так что, может быть, вернётся, — я пожал плечами. — Правда, не понимаю, почему всего три жалких пули так моего волка ухлопали.

Дана выслушала меня, а потом спросила:

— А что случилось? Ну… Павел там, те двое. Павел нёс какую-то чепуху про то, что он меня любит…

Я даже не знал, как ей правильно сказать, что её подруга оказалась тварью до мозга костей. Решил, что просто выложу, всё, что знаю, а там будь, что будет. И из всего этого Дану волновал только факт того, что она, фактически, Павла убила. Конечно, узнав, что это Саша, она сникла, но эта печаль скрылась за другой.

— Но… Он меня таким уколом усыпил… Я просто хотела, чтобы он не проснулся до тех пор, пока я до трассы доберусь.

— Его бы все-равно убили, только вместе с тобой, — этот факт никак не успокоил мою истинную, наоборот, скорее.

Она спрятала в ладонях лицо и громко, с надрывом, разревелась. Я перебрался на кровать, к ней поближе, прижал к себе, говоря всякие глупости.

— Ты не виновата, это бред — так думать. Даже если бы он просто уснул и в итоге выжил, я бы его сам убил, — честно признался я. Конечно, я собирался разобраться, почему мой брат по отцу, который был человеком, причём, не самым хорошим, меня так возненавидел, но я бы ему ни за что не простил ни за какое родство то, что он хотел забрать у меня Дану.

Дана, сквозь слёзы, говорила:

— Я ему сказала, что тебя не люблю, — она разрыдалась ещё более душераздирающе. — И поцеловать его пришлось, чтобы укооол этот сделать…

В следующий миг она перестала реветь, чуть отстранилась от меня и, размазав слёзы по щекам, сказала:

— Я тебя люблю, правда. Поцелуй меня.