Глава 61

Райзен Харт Вспоминать главную ошибку прошлого было больно. И неприятно стыдно. Ошибка, стоившая мне карьеры. Но Харт зудел и повторял как заведённый, что если мы хотим завоевать Камелию, то обязаны быть с ней кристально честными. “Нашу Камелию, не Эйверс”, – добавил неугомонный дракон, ёрзая под кожей, словно пытался устроиться поудобнее. Сделав глубокий вдох и взглянув в напряжённое лицо мисс Садовой, я продолжил свой рассказ, воспроизводя в памяти тот день как наяву. Я знал, где она учится, и хотел встретить у ворот академии, чтобы вместе пообедать. В кармане лежала маленькая бархатная коробочка с кольцом – сегодня я собирался попросить её руки. Всю дорогу Харт зудел и рычал внутри меня. “Да услышь меня! Я тебе что, вредный подселенец? Ты не слушаешь самого себя в моём лице! Райзен! Если свяжешь свою жизнь с ней, то совершишь серьезную ошибку”, – не унимался зверь, твердя как заведённый. “Что-то раньше ты не был против”, – мысленно огрызнулся я, сворачивая на аллею, ведущую к академии. “Во-первых, я думал, что Эйверс лишь временное увлечение. А во-вторых, она могла бы быть та, но не та”, – вздохнул Харт. –“Тебе не понять”. “Нет, это тебе не понять”, – мысленно припечатал я, но вдруг остановился, услышав голос Камелии неподалеку от будки охранника. Она стояла спиной ко мне и меня не видела. Я отступил за угол, когда услышал смутно знакомый мужской голос: – Ты слишком долго возишься с этим Хартом. Я тебе не меценат, Эйверс. Вот последняя порция настоя, – в руках Камелии что-то блеснуло. – Если не добьешься результата за неделю, то вылетишь обратно в свою дыру на задворках королевства. Девка, а не знает, как пользоваться зельем, подавляющим волю! В жилах заледенела кровь. Мир вокруг потускнел, утратил краски. Я смотрел на знакомую фигуру, а видел лишь чужую оболочку. Внутри поднялась волна такой ярости и боли, что я едва удержался на ногах. Будто кто-то ударил кинжалом в сердце, провернув его несколько раз. Харт в моей душе взревел так, что в ушах зазвенело. “Я же говорил! Нет, как так? Как может быть?! Я бы почувствовал!” – бесновался зверь, а я ощущал, как когти рвутся наружу, прорезая кожу на кончиках пальцев. – Заткнись, – приказал я ему холодно. Во рту появился металлический привкус – я прикусил щеку, чтобы не выдать своего присутствия и оставаться невидимым для предательницы и её подельника. Всё, что мне оставалось, это смотреть из-за угла, как она кивает дальнему родственнику мэра, которого я пару раз видел на приёмах во дворец. Дрожащими руками прячет склянку в карман. С жаром заверяет, что я в её руках и осечки не случится. А я чувствовал, как каждое моё представление о ней рассыпается прахом. Любовь, нежность, доверие – всё превращалось в пепел, а на их месте разрасталась пустота. Каменной статуей я стоял за углом, пока они не разбрелись в разные стороны, а потом просто развернулся и ушел прочь, сжимая коробочку с кольцом так, что она деформировалась в моей ладони. Даже сейчас я с болезненной ясностью помню каждую секунду того дня. Камелия смотрела на меня широко раскрытыми глазами. К счастью, в них не было жалости: только сочувствие и мягкая, упоительная нежность, которую хотелось выпить как противоядие, чтобы изгнать тот яд раз и навсегда. Словно она сама пережила предательство, но при этом не сломалась, а стала гораздо сильнее. – Ты рассказал ей об этом? – спросила она тихо, не отводя взгляда. Я кивнул и сложил руки перед собой. – На следующий день я решил действовать. Пригласил на ужин в отдельный кабинет одного из дорогих ресторанов столицы, – пальцы сцепились, словно пытаясь удержать всё ещё живую боль. – Сделал вид, что отошёл освежиться, и поймал её в тот момент, когда она подливала рубиновое зелье в мой бокал. Искренность Камелии заставляла меня быть откровенным. Я никому не рассказывал эту историю целиком – не видел смысла. Но сейчас слова лились сами. Поначалу она пыталась оправдываться. Даже рухнула на колени и молила о пощаде, а когда поняла, что меня этим не проймёшь, то наговорила много лишнего. Харт внутри глухо зарычал, вспоминая тот вечер. – Ты дал ей уйти? – в её голосе звучал не вопрос, а уверенность. Кажется, она знает меня слишком хорошо. Видит насквозь. “Чувствует, потому что ты – её, а она – твоя,” – втиснулся в мои мысли Харт. – “Только вы упрямые и теряете время попусту, вместо того, чтобы принять этот факт.” – Дал слабину и отпустил, – признался я. – Она была пешкой в руках Карнивала, которому требовался доступ к королю. Как глава королевской стражи, под действием зелья, я должен был подписать ему неограниченный доступ во дворец без проверок. Всё изначально было ложью. Она намеренно со мной познакомилась, подстроила нашу встречу. Тогда я понял, что не могу больше занимать высокий пост. Если меня так обманули, то ещё одна ошибка могла бы стоить жизни королю или члену его семьи. – Я написал прошение об отставке и уехал в Рэйнград, – закончил, коротко усмехнувшсь. – Даже не подозревая, что селюсь напротив лавки её прабабушки. Что-то тянуло меня сюда… и Харт сходу выбрал именно этот дом. Это всё. Камелия улыбнулась и кивнула, словно принимая решение. – А у меня всё началось с того, что я увидела своего жениха с другой, – начала она, и каждое слово отзывалось во мне странным, испепеляющим волнением. Я ощутил, как мрачнею на глазах. Харт внутри насторожился, подался вперёд. Сама мысль о том, что у неё был жених, который, вдобавок, посмел её обидеть, вызывала глухую ярость. Но закончить она не успела. К нам на большой скорости летела растрёпанная и взъерошенная Изабелла, запыхавшаяся и возбуждённая. – Хватит миловаться, бегом в лавку, там… – затрещала она, роняя перья на белоснежную скатерть. – Там! Там! Она!