Глава 22

Никс вглядывался в меня так пристально, что не по себе стало, но зрительный контакт я разорвать не могла. Заворожили его черные глаза, утянули в бездну, даже мысли все улетучились. Осталось только голое похотливое желание снова ощутить вкус его поцелуя на губах. И моя магия протяжно шипела внутри, готовая наброситься на альена, чтобы слиться. Я держалась из последних сил.

— Ты из-за Нэша так взбеленился? — протянула, стараясь прогнать наваждение.

— Что ты, нет, — явно соврал Траум, еще ближе шагнул, — просто соскучился.

Я закашлялась, когда это услышала.

— Ты еще пьяный, что ли? Помнишь, что было в купальне? — приподняла я вопросительно брови. Опять темнит.

— Помню. Каждое мгновение. Я говорил, что передумал? — еще ближе ко мне. — И я не про комнату сейчас.

— А про что? — в груди все завертелось, проклятая магия скручивала низ живота до томной тяги на грани боли.

— Я, — Николас вдруг подавился воздухом, откашлялся и взглянул на меня так, что все стало ясно. — Я буду бороться за нас. Не знаю, как, не спрашивай, почему, но ты… нужна мне. Безумно. Я тебя никому, НИКОМУ, слышишь, не отдам.

Он просто сокрушил меня этими словами, даже магия замерла внутри.

— Я не дам тебе то, что ты хочешь, — горло сковало ледяными щупальцами. Как сложно сопротивляться той силе, что стремилась к Никсу. С ума сойти можно. Но не могла я предать память о сестре. Колкие мурашки бежали по позвоночнику, когда я представляла, как Либби смотрит на нас и презирает. А что скажет отец, брат? Они откажутся от такой подлой дочери. — А если сдамся, выпей из меня все силы, потому что я не смогу с этим жить.

— Сейчас и не нужно. Пока я не разберусь, как не выпить тебя, ничего между нами не будет. Ни третьей степени, ни того, чего ты так сильно боишься. — Он мягко и открыто улыбнулся, показав нитку белых зубов, и наклонился ко мне, словно хочет поцеловать. — Ну кроме поцелуев, на это у нас табу давно нет. И еще… — выпрямился, оставив на губах ощущение жажды, — сними это, — он поднял мою руку и посмотрел на кольцо, — нехорошая вещь, от нее веет смрадом. Я не стану сейчас запрещать, слишком гладко сработал этот змей, но в будущем… увижу, что принимаешь от Нэшвилла подарки… — он улыбнулся коварно. — Советую не приближаться к нему вообще.

— Я бы не принимала такие дорогие подарки, — печально вздохнула. Когда Рэнди озвучила желание, я вообще обомлела. — Но он не снимет с нее ошейник, если я месяц не отношу это кольцо. Я обещание на руне дала. Нас все уже за эти дурацкие ошейники гнобят. Рэнди не выдержит. Жалко ее, — я взяла ответственность за подругу и буду нести ее до конца. — Что вы с Нэшем не поделили? Ты единственный, кто плохо о нем отзывается. Да и он о тебе не лучшего мнения.

— Месяц? — Никс напрягся. — Какое еще обещание, Мора? Такие штуки оставляют магические следы. Ты в своем уме?! Это желание должна была выполнить Рэнди, а получается, что Нэш заставил выполнить его тебя. Да и желание на одно действие, а это… множество, блядь! Это грубое нарушение! Он не имел права тебя трогать, а ты должна была отказать. Я бы помог этой глупой рыжей. Ну что ж вы, девочки, такие неразумные? О, Эстиер, — Траум жестко потер свое лицо ладонью, сжал зубы. Взглянул на меня резко и гаркнул: — Я убью его, — и, отступив, двинулся к двери.

— Прекрати, пожалуйста, не преувеличивай, — я вскочила с постели и остановила Никса, вцепившись в его запястье. Не хватало еще кровавой расправы над членом королевской семьи. — Амулет никак не отреагировал, значит, ничего страшного нет в этом кольце. Рэнди сказала, что Нэш просто хотел меня поддержать после случая с альенами в коридоре и побоялся, что я не приму такой дорогой подарок. А так бы и было. Рид даже мне не нравится, правда, мы часто общаемся, как старосты, и сдружились, но не больше. По крайней мере, с моей стороны. Ты занимаешь все мое пространство, Траум, хочу я этого или нет.

— Сдружились они… — он глянул на мою руку, что держала его запястье, накрыл своей ладонью, — но это… почему-то усмиряет ледяную магию. Нет, все-таки поколочу мразоту, — Никс снова дернулся к двери, но слегка наигранно.

Я улыбнулась, коснулась его груди, провела кончиками пальцев в сторону, по крепкому плечу, добралась до основания мощной шеи и сжала его выбритый затылок.

— Если усмиряет… то готова гладить хоть всю ночь, — пошутила, тихо рассмеявшись.

— Не боишься, что сожру ночью? — Никс хитро сощурился. — Случааайно.

— А я смерти не боюсь, — провела ногтями от его затылка по позвоночнику до поясницы. — Жить в муках страшнее, — рокотала в унисон магия, затуманивая разум, обволакивая все тело, искушая.

— Тогда… — Никс отступил, стал расстегивать рубашку, глядя на меня в упор. Откинул ее в сторону.

Я хотела бы скрыть магический блеск в глазах, но понимала, что это невозможно. Он идеально красив.

Медленно скинул штаны и остался в темных облегающих бедра трусах. Член прилично выделялся сквозь ткань, вместе с желанием, которое парень не скрывал.

Мышцы бугрились под смуглой кожей, заставляли смотреть неотрывно, любоваться.

— Тогда… — повторил Никс, подходя ближе. Он вдруг наклонился, словно хочет зацеловать мой висок, но взял что-то с комода, прошептал игриво: — Сказку на ночь? — и показал мне свою книгу.

— Давай, — стянула я халат с плеч, скользкая ткань опустилась на пол, и я осталась в одной тонкой ночной сорочке. Устроилась в кровати, укрылась одеялом. Прилегла на бок на мягкую подушку и указала Никсу взглядом на свободное место рядом. — Какая твоя любимая?

— Тебе лучше не знать, — усмехнулся Никс и забрался ко мне под одеяло. Согрел прикосновением кожи к коже. — Я тебе лучше любимую бабушкину почитаю.