Эпилог

— Да угомонись, Никс! — хохотнул Арден, развалившись в кресле. — Дыру в подземье протрешь, если ходить туда-сюда.

— Долго очень… и Мора молчит все время, я волнуюсь. Нет, я в ужасе…

— И хорошо, что молчит. Нам лучше не слышать, о чем женщины думают, когда рожают. Кстати, Мика на вторые сутки родила, вот где были нервы, а у тебя всего-то с утра до обеда. Часов пять прошло, пф… — друг дернул из кармана часы на цепочке — его новое приобретение. Молодой часовой мастер произвел фурор на последней выставке новшеств, и теперь каждый уважающий себя дионец мечтает прикупить дорогой магический механизм.

А по мне считать часы, когда что-то происходит — самое хреновое. Уж лучше оставаться в неведении.

— Но все же будет хорошо? — я глянул в поисках поддержки.

Арден, запрокинув голову, казалось, дремал.

— Вероятней всего, — пробормотал он.

— Вероятней? — вспыхнул я. — Мне надо точно.

— Точно — это к Эстиер.

Я пробороздил вдоль покоев, в который раз вгрызаясь в щеку. Нервы сдавали, магия сыпала бесконтрольно во все стороны и я уже не сдерживал ее, бесполезно.

— Так что случилось? — приоткрыв один глаз, Арден показал в сторону запертого сегодня лазарета. — Что нашей Море так резко приспичило?

— Та ей утром секса резко захотелось! — разозлился я. Не на нее, на себя. Надо было воздержаться.

Ари сначала надулся, будто воды в рот набрал, а потом взорвался хохотом.

— О, Мика перед родами тоже голодная была, — его серебристые глаза замерцали, — я даже прятался от нее. Представляешь?

— Нет! Я, блядь, вечно голодающий, ну ты в курсе. У меня жена. Теперь еще месяц воздерживаться.

— Ничего, есть разные способы утолить твою жажду, — продолжая ржать, Ари едва не свалился с кресла, повернулся, лег поперек, заболтал ногами. — А потом все остальное восполните.

— Только бы…

Дверь лазарета приоткрылась, наружу высунулась румяная Луиза Астэрон.

Я шмыгнул ближе, чуть не набросился на женщину с расспросами.

Она улыбалась.

— Иди, папаша, тебя просят.

Женщина отступила, пошла к окну, где в кресле нежился в лучах миасса Ари.

— А ты чего здесь разлегся? А ну брысь! Жена там одна с ребенком возится, а он прохлаждается.

— Мам, я же друга поддерживал! — возмутился Арден.

Я уже не слышал, о чем Астэроны еще говорили, прошел в палату и завернул за ширму.

Вспотевшая, с раскрасневшимися щеками, Мора нежно улыбалась и смотрела на крохотный комочек, завернутый в кружевную пеленку.

— У нас дочка, милый, — подняла она на меня сверкающий любовью взгляд, — альена, — и аккуратно приоткрыла личико малышки.

— Дочка? — просипел я, присаживаясь на край кровати. Руки дрожали, а горло не пропускало слова. — На тебя похожа. Невероятно красивая, теперь женихов придется отгонять.

Светлые кудряшки, будто девочку присыпало одуванчиками, и темно-синие, пока еще без выраженных зрачков, глаза.

Моя. Доченька. Какая крошечная.

Я протянул руку, желая коснуться ее пальчиков, но вскинул взгляд на Мору и прошептал:

— Можно?

— Конечно, — она немного привстала и подалась вперед. — Возьми на руки. Привыкай. Постоянно теперь с ней возиться будем, — жена тихо рассмеялась и, трепетно придерживая головку малышки, уложила ребенка на сгиб моего локтя. Наклонилась, чмокнула дочку в лобик и прижалась к моей щеке губами. — Я так счастлива, родной, — прошептала с теплом.

— Какая маленькая, — дрожа всем телом, проговорил я. — Спасибо тебе за это счастье, Морайна, — повернул голову и нашел любимые губы.

Профессор Хорн уехал в Ветрону, туда ведут единственные ниточки моего проклятия.

— Как на счет имени? Мне нравится Эмили Траум, — посмотрела она на дочку с улыбкой. Малышка смешно зачмокала крохотными губками и прикрыла глазки.

— Эмили… — попробовал на вкус. — Мне нравится. Надеюсь, будет вся в мамочку.

Мора погрустнела и тяжело вздохнула.

— Когда Хаэль сможет нанести ей руны?

— Он уже подготовил все. Благословим малышку в храме Эстиер через три дня и сразу проведем ритуал. Все будет хорошо, Мора, мы найдем способ снять с нее проклятие, с меня же получилось. Верь мне.

Она кивнула и уткнулась мне в плечо.

В палату тихо постучали и Мора устремила взгляд на дверь. Ее глаза засияли радостью.

— К тебе можно, дочь? — послышался мужской голос.

— Да…

Я заулыбался жене и, крепко держа дочурку, повернулся к тестю.

— Поздравляю, Николас, — подошел он к нам и склонился над внучкой. — Вылитая Мора в детстве, — усмехнулся.

— О, даже так? — не удержался я. Кровь прилила к голове, щеки обожгло. — А я думал, что вы забыли, как Мора выглядит.

Виран стушевался. Виновато посмотрел на дочь.

Она молчала, глядя на отца в упор.

— Прости за те слова, я был зол. Мне нужно было время, чтобы это принять, — опустил он взгляд и убрал руки в карманы брюк. — Я люблю тебя, дочь, и не хочу терять. Не злись. Эл тоже хочет извиниться, если позволишь.

— Позже, — отозвалась она. — Сейчас я хочу побыть с мужем, — снова Мора прижалась к моему плечу и обняла нас с малышкой.

— Я буду ждать. Позови, как будешь готова, — сказал он тихо и ушел.

Я сквозь зубы выругался, прикусил язык. Понимаю, что не мое дело, что Море решать, но я бы папашу помариновал.

Но… глянул на сопящую на руках дочь… я бы сейчас все отдал, чтобы мои родители были рядом, чтобы увидели свою внучку.

— Мора, — посмотрел на жену, — я думаю, что он достаточно наказан, прости его. Отдыхай, набирайся сил, я сбегаю быстро к профессору и вернусь. — Вдохнул запах влажных светлых волос, передал ей малышку и, коснувшись румяной щечки, вновь посмотрел на жену. — Что тебе хочется поесть? Достану даже самое экзотическое, ты сегодня славно потрудилась.

— М-м-м… — задумалась она. — А мяса больше и не хочется, — взглянула она на Эмили с прищуром. — Вся в отца наша дракоша, — рассмеялась. — Шоколадный торт и травяной чай.

— Как это без мяса? — приподнял я бровь. — А кормить ты как собираешься?

Она невинно пожала плечами.

— Тортиками.

— Не, так не пойдет, у нас вырастет не стройненькая, вся в маму, девочка, а толстушка. Представляешь, как ее в школе дразнить будут. Так что… — я хитро прищурился, — жареной куропатки? Печеной индейки?

— Ладно, неси, — картинно надула она губы.

Я блеснул зубами. Голодная детка не даст Море перейти на зеленую диету, а когда она кушает мяско, она очень, очень-очень, добрая, но страстная девочка… Моя девочка.

Я чмокнул обеих красоток в лобики и смотался.

Распирало, искры сыпались, отчего от меня шарахались кадеты, но они все понимали, поэтому отступали не боясь, а приветствуя и поздравляя.

Я не задерживался, дел по горло еще. Теперь не только апартаменты нужно обновить и прикупить необходимые вещи, но и с руной закончить. Я очень надеялся, что получится найти того, кто набросил на мой род такое проклятие.

Взбежал по лестнице и, не стуча, открыл дверь.

— Профессор! — я залетел в пустое помещение. Неужели все еще не вернулся? Да вчера вечером должен был!

В подсобке что-то грохнулось. Я метнулся туда.

Профессор Хорн забрался на стремянку и что-то пытался достать с верхней полки архива. Некоторые фолианты, что он водрузил на плечо, уже упали, другие едва-едва держались.

— О, Николас, помоги!

Я подхватил бумаги, помог профессору спуститься.

— Представляешь, мой мальчик, у нас ответ был все время под носом! Я нашел, источник проклятия!

Я задохнулся эмоциями. Процессор откинул на пол ненужные тубусы, грузно сел за стол и вчитался в толстый талмуд.

— И? — я забегал по подсобке. Она довольно узкая, не разгонишься, учебная мантия магистра цеплялась за края полок. — Получится снять? Ну же, не томите!

— Да вы его уже сняли! — с восторгом вскинул голову Хорн. Подвинул ко мне книгу. — Сам читай. Это письмо пришло в ректорат более восьмидесяти лет назад. Твой прапрадед Ройран Траум как раз учился, был заслуженным кадетом Конкорда, а после нашел прекрасную партию на отборе, женился, у них с женой ветронкой родился твой прадед — Елисс, а сам Ройран внезапно сгинул. А следом та же участь постигла Елисса, а за ним твоего деда Бруно и отца. Все отвечали за брошенное по юности и не выполненное слово.

Я присел на табурет, ноги сами согнулись, а тело подрагивало, страшно было услышать правду. Вчитался в затертые временем крученые буквы, явно женская рука писала, в некоторых местах слова растеклись, наверное от слез.

Важные письма и документы, если они приходили на имена учащихся, академия сохраняла, даже если магически не могла помочь кадету.

«Ройран Траум, ты обещал остаться со мной навсегда, несмотря на условности и законы мира. Ты клялся богиней! Ты на крови клялся! А женился на другой, выгодной, правильной. Ты, Ройран, демон во плоти! Я проклинаю тебя и твое семя на сотни поколений. Пусть же твой зверь взбесится и сожрет твою жену и сам ты умрешь без любви! Но сначала твоя жена понесет и понесут другие девы, любая, кто к тебе притронется, родит ребенка. Все твои потомки будут прокляты — их семя будет крепким, плодовитым, но, помни мое слово — все сыновья твои — не доживут и до тридцати полных лет. Разрушить проклятие сможет лишь дочь, которой у тебя и рода красных драконов никогда не будет!»

Я вскинул взгляд и, не в силах сдержать эмоции, бросился к старику обниматься.

— Не знала девица, — похлопывая меня по плечу, сказал опекун, — что наступит время, и ваш род сумеет-таки явить на свет девчушку.

— Все благодаря Айшуру, — шепнул я.

Захотелось великому предку взмолиться в благодарности, но я лишь закрыл глаза — от переполняющего счастья щеки омыло чистыми реками слез.

КОНЕЦ