30. Между смертью и жизнью

Ангелина.

Ближе к полудню я поняла, насколько опрометчиво назвала ночные схватки лёгкими. Сейчас с каждой схваткой сквозь меня словно проходил раскалённый вертел.

Я пыталась ходить по комнате, снова ложилась, вставала на четвереньки пытаясь найти удобное положение тела. Повитуха заботливо массировала мне поясницу, и это дарило кратковременное облегчение. Потом я снова сжимала зубами край простыни и пыталась правильно дышать, но какое уж там! Кто придумал эту боль, как вообще возможно её выносить, неужели, это когда-нибудь закончится? Все эти вопросы по кругу вертелись в голове, но ответов на них у меня не было.

Повитуха убирала с моего лба влажные пряди волос, ласково гладила и шептала что-то ободряющее. Целитель время от времени заставлял переворачиваться на спину, больно давил на живот, пытаясь сканировать, и лишь недовольно кривился.

Мне становилось всё тяжелее и тяжелее. Потом я вовсе перестала вставать и даже с трудом поворачивалась на кровати.

Спустя какое-то время схватки неожиданно начали затухать. Долгожданная передышка, чего ещё можно желать?

Но обрадовалась только я. Целитель и повитуха обеспокоенно переглянулись. Женщина внимательно и долго разглядывала меня под простынёй, после чего приложила к животу какую-то трубочку, и прислушалась. Покачала головой, глядя на целителя, тот сразу вышел из комнаты. Повитуха достала сумку и принялась звенеть бутыльками и склянками.

Лэйтон.

Нервно ходил из угла в угол под дверями спальни Ангелины. Самое отвратительное чувство — ощущение собственной беспомощности, когда страдает любимая женщина. Если бы только я мог хоть как-то помочь, облегчить её боль! Если бы всё сложилось иначе, и Стихия воды приняла тогда Ангелину. Если бы, если бы…

Дверь открылась, и из спальни вышел целитель. По выражению его лица сразу стало ясно — дело дрянь.

— Лорд Стилл. — Губы уголки губ мужчины опустились вниз. — Роды тяжёлые. И, судя по их течению, исход может быть любой. — Я ощутил, как кровь отхлынула от лица. — Вам нужно выбрать, кого спасать в критической ситуации: мать или дитя. Пока ещё есть время подумать и решить.

— Что? — Нахмурился ещё больше. — Почему я должен выбирать? Вы здесь для чего вообще? Я выбираю обоих! — Страх и злость на себя и своё бессилие раздирали грудь. Я нервно ослабил ворот рубашки.

— И всё-таки, Лорд Стилл, — целитель продолжал сверлить меня взглядом. — Не думайте над ответом слишком долго.

С этими словами мужчина вернулся в спальню, а я устало опустился в кресло, ссутулился, опершись локтями о колени, и зарылся пальцами рук в волосы. Кого спасать? Конечно, любимую, мою Ангелину! Вот только, имею ли я моральное право делать этот выбор? Если она узнает, никогда не простит!

Из спальни донёсся сдавленный женский крик. Чёрт, чёрт, чёрт! Сидел, зажимая уши, чтобы не слышать её криков и едва сдерживая слёзы. Время шло.

Внезапно дверь в покои открылась, и внутрь вошёл мужчина в дорожной одежде с небольшим чемоданчиком в руке. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Следом, запыхавшись, вбежал дворецкий.

— Простите, лорд Стилл, я не смог помешать этому господину!

Я сделал жест рукой, прерывая его, и перевёл взгляд на вошедшего.

Посетитель кивнул и сказал:

— Прошу прощения за вторжение, лорд Стилл, я прямиком из Сортаната. Боялся не успеть.

— Целитель Каритас? — Я, наконец, вспомнил, кто передо мной. — Ангелина ждала вас. Вы сможете помочь, вы ведь спасёте обоих?

— Она так и не рассказала ему, да? — Каритас поправил очки на переносице и не сводил с меня внимательного взгляда. Я сразу понял, о ком речь, поморщился и ответил.

— Нет, мы не посчитали нужным сделать это.

— Признаться, я до последнего надеялся на лучший исход. Но что теперь говорить об этом. Напрасно вас обнадёживать я не стану. В вашей ситуации у ребёнка почти все шансы выжить. У матери — один из ста. Догадываетесь, кого я буду спасать? А теперь, если позволите, — с этими словами Целитель прошёл в спальню. Не понимая, что делаю, шагнул за ним следом.

Открывшаяся картина выглядела жутко. Ангелину было не узнать. Бледная, мокрая и измученная, с тёмными кругами под глазами, она лежала на боку, часто дышала и беззвучно плакала. Искусанные губы выглядели бордовыми от запёкшейся крови. На костяшках пальцев не было живого места. Но больше всего меня испугало то, что девушка даже не повернула головы и словно пребывала в беспамятстве.

— Вы свободны, — Каритас кивнул местному целителю. Тот почтительно поклонился и вышел — с целителем Его императорского Величества не спорят.

— Что там у нас? — Следующий вопрос был адресован повитухе.

— Бедная девочка. Раскрытия почти нет, схватки затухли. Я дала ей стимулирующее зелье.

— Как давно?

— Час назад, — ответила женщина, взглянув на часы.

— И эффекта нет, — Каритас тяжело вздохнул. Подошёл вплотную к Ангелине, потёр ладони и приступил к сканированию пространства над ней.

Всё это время я жался к двери, не смея дышать, одновременно желая и боясь услышать окончательный вердикт. После того, как закончил сканировать пространство, Каритас опустился на колени и оказался на одном уровне с лицом девушки. Погладил её по щеке, обратился по имени, но она никак не реагировала. Тогда целитель обернулся ко мне и сказал:

— Ребёнок ещё жив, но долго ждать нельзя. Да и не имеет смысла — сами видите. Всё, что можно было сделать — сделано. Я велю подготовить сонное зелье, инструменты и мы приступим к операции, если вы не против. Заранее предупреждаю — леди Ангелина может уже не проснуться.

— А если проснётся? — Я словно со стороны услышал свой вопрос.

— Тогда, с вероятностью девяносто девять процентов, покинет нас в течение первых суток.

— Как же так, это просто невозможно, немыслимо! — Я схватился руками за волосы. —Ведь нечто подобное уже было, после нападения мантикоры, и она выжила!

Целитель Каритас грустно улыбнулся.

— Вы, кажется, не знаете этого, лорд Стилл, но в тот день она выжила только благодаря одному человеку.

Я переводил безумный взгляд с целителя на любимую, уже не подающую признаков жизни, и обратно. Наконец, сказал уверенно:

— Не надо сонного зелья и инструментов. Не трогайте её. Тяните время.

Каритас кивнул и ответил:

— У вас часа три, не больше.

Я попятился прочь из комнаты. Не помнил, как накинул камзол, запрыгнул на коня и нещадно его пришпорил. Какая удача, что сегодня у Файерстоуна свадьба неподалёку, в Олдоакс. Будь он в столице или в своём замке, шансов бы не было. А сейчас, хотя и призрачный, но был.

Рэйнер.

Богатое поместье Олдоакс в день свадьбы напоминало кишащий муравейник. Сотня слуг под руководством будущей свекрови сбивалась с ног, подготавливая всё необходимое для празднества.

Олдоакс должен был принять и разместить на ночь три сотни гостей, включая самого Императора.

Я прибыл в поместье ещё утром. После полудня камердинер помог мне надеть парадную военную форму, после чего я предпочёл остаться один.

Настроение было паршивое. Свадьба не радовала, да и должна ли? Здорово, что у меня останутся длительные военные походы и поездки в гарнизон.

Взглянул на часы — пора спускаться вниз, скоро начнут прибывать первые гости. В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь вошёл тот, кого я меньше всего ожидал увидеть.

Левая бровь непроизвольно дёрнулась вверх.

— Чем обязан?

Собеседник молча прикрыл дверь, прошёл вглубь комнаты и встал у окна.

— Есть разговор.

— Умираю от любопытства. — На лицо легла маска невозмутимости. Сорвать её до сих пор не удавалось никому. Почти никому — мысленно поправил себя, снова вспомнив ЕЁ. Хотя, что здесь удивительного, если её муженёк тут как тут. — Не припомню вашего имени в списке гостей.

— Я прошу вас отложить церемонию на пару часов и поехать со мной. Ангелина умирает.

Я ожидал услышать что угодно, но только не это. Дрогнувшим голосом спросил:

— Что случилось?

Только сейчас заметил, что Стилл резко осунулся и постарел.

— Роды.

Да, я слышал эту расчудесную новость — лорд и леди Стилл объявили о том, что ждут ребёнка. Отвернулся к зеркалу и машинально поправил перевязь. Роды. Лишнее подтверждение того факта, что Ангелина теперь полностью принадлежит другому. Ответил раздражённо:

— И при чём здесь я, Стилл?

В ответ — молчание. В отражении зеркала встретился глазами с владетелем северных земель. Горящий пламенем горький шоколад и обманчиво спокойные ледяные озёра. Жгучий брюнет и аристократичный блондин. В этот момент мы ненавидели друг друга, как никогда раньше. Такие разные. Противоположные во всём, кроме одного — любви к одной женщине.

Внезапная догадка пронзила мозг:

— Отец ребёнка не ты.

Вместо ответа Стилл обречённо прикрыл глаза.

В дверь постучали, и внутрь заглянул мальчишка-слуга:

— Генерал Файерстоун! Его Императорское величество прибыл и ожидает вас в кабинете.

— Я понял, ты свободен, — бросил коротко, не оборачиваясь. Мальчишка кивнул и скрылся за дверью.

Лэйтон Стилл снова обрёл голос:

— Так что ты мне ответишь, Файерстоун?

— А ты как думаешь, Стилл?

Я вышел из комнаты. Коридор направо вёл к лестнице на первый этаж, где находился рабочий кабинет. А если пойти по коридору налево, то можно спуститься по лестнице для слуг сразу к конюшням. Усмехнулся символичности этих двух дорог, ведущих в разные стороны, и пошёл быстрым шагом. В своём выборе я не сомневался ни секунды.

Ангелина.

Весь мир вокруг сузился до размеров кровати. Мне казалось, что я нахожусь в ней уже целую вечность, и эта вечность состоит из одной лишь адской боли. Она возникала где-то в самом центре живота, сжимая и переворачивая все внутренности, потом расползалась вверх и вниз, достигая подушечек пальцев и кончиков волос. И прежде чем старый виток боли затухал, уже начинал разгораться новый.

Я находилась в каком-то полубреду, и уже была не в состоянии реагировать на присутствующих. Целитель Каритас что-то мне объяснял, но мозг просто отказывался это воспринимать. Я закрыла глаза и беззвучно плакала. Ни стонать, ни кричать, ни грызть зубами ткань сил уже не было.

Ощутила, как повитуха прижала к животу свою трубочку, и покачала головой. Целитель Каритас почти без остановки сканировал пространство надо мной. Я услышала, как они отошли в сторону и переговаривались.

— Ребёночек слабеет, — едва слышно сказала женщина. — Давно пора начинать тужиться, но боюсь, что сил у неё нет.

— Знаю, — мужчина вздохнул. — Я попробую в последний раз.

Целитель опустился на колени рядом с кроватью, убрал с моего лба мокрые пряди волос и тихо позвал.

— Ангелина. Ангелина. Девочка, услышь меня. Ребёнку плохо, ждать дольше нельзя. Надо начинать тужиться. Слышишь? Если не ты, то никто не поможет ему родиться на свет. Ангелина?

Наконец-то боль начинала отступать. Я словно уплывала куда-то, погружаясь в тёплую субстанцию. Туда, где нет больше боли и страданий, туда, где покой. На удивление, слова Каритаса пробились в мой раскалённый от дикой боли мозг и достигли сознания. Я собрала последние силы и прошептала, не открывая глаза:

— Режьте и доставайте ребёнка.

Покой. Белый, тягучий и тёплый покой.

Каритас.

Смахнул скупую слезу, шумно выдохнул и решительно встал.

— Готовимся к сечению живота. Если не сделаем этого сейчас, потеряем обоих. Несите таз с тёплой водой, мыло, простыни. Я подготовлю сонное зелье и инструменты. Да помогут нам силы Стихий.

Спустя пару минут всё необходимое было внесено в комнату. Я тщательно вымыл руки и вооружился лезвием. Перевернул роженицу на спину. Девушка лишь слабо простонала, но даже не открыла глаза. Сонное зелье не понадобится.

В последний раз с надеждой оглянулся на дверь. По всей видимости, на этот раз чуда не случится. Вздохнул, наметил линию разреза и прижал лезвие к нежной коже.

С облегчением услышал, как дверь в спальню распахнулась. Даже оборачиваться не пришлось, чтобы узнать, кому принадлежат эти уверенные шаги. На плечо легла ладонь генерала Рэйнера Файерстоуна.

— Я не опоздал?

— Как раз вовремя. — Голос дрогнул, я поспешно убрал лезвие и промокнул тканью капельки крови на животе, оставшиеся от неглубокого разреза.

— Что я должен сделать сейчас?

— Всё, как обычно, Рэйнер. Делитесь силой. Слова помните?

Генерал кивнул, нервно сорвал перевязь, не глядя швырнул камзол в кресло и закатал рукав на правом предплечье.

Рэйнер.

Сердце болезненно сжалось, едва увидел её. Такая беззащитная, хрупкая, и снова едва живая. Что за странные поводы для встреч подбрасывает нам судьба?

Совместил наши предплечья, нежно сжал её тонкий локоток, и ещё даже не успел начать произносить вслух слова ритуала, как сила хлынула мощным потоком. Чувствовал, как внутренний огонь разгорается в груди, наполняет каждую клеточку тела, течёт по плечу, предплечью и проникает в Ангелину.

При всём при этом, я не чувствовал усталости, словно внутренний источник неиссякаем. Словно сила вовсе не покидает меня. Словно мы с Ангелиной одно целое.

И как я не замечал этого раньше? Как не увидел вовремя, не разглядел ещё тогда, когда она была на расстоянии вытянутой руки? Не понял, не оценил, отпустил. Так опрометчиво. И конечно, её тут же забрал другой. Я слишком поздно осознал, что она для меня значит. И это едва не привело к непоправимому. Подумать только, я мог в один день лишиться любимой женщины и нашего ребёнка, даже не зная об этом. Впервые в жизни я почувствовал, что такое страх. Жуткий, скользкий и леденящий кровь.

Силы Стихий, пусть она выживет! Пусть всё будет хорошо. И никогда, никогда больше я не отпущу её от себя дальше, чем на пару шагов.

К чёрту Глорию Хэлленбург, к чёрту самого Хэлленбурга, к чёрту весь мир. Я пойду против системы, защищая свою семью и наше право быть вместе, потому что только это имеет значение.

Если придётся, то откажусь от положения и имени, приму любое наказание от Императора. Но никогда больше я не откажусь от неё и нашего ребёнка.

Бледные щёки девушки порозовели. Склонился ближе к её лицу и несколько раз позвал по имени. Тихо, но настойчиво. Ресницы дрогнули, и глаза удивлённо распахнулись.

Ангелина.

Моё блаженное беспамятство было нарушено. Сначала появилось странное чувство ликования, радости и спокойствия. Потом я узнала его, почувствовала — знакомый запах костра и голос. Этот голос, который я узнаю из тысячи. Он звал меня. Мягкий белый туман не хотел отпускать, но голос был сильнее. И я пошла на него, возвращаясь в беспощадную реальность, где снова была боль. Но появилось и ещё что-то новое.

Правое предплечье нещадно жгло, тело распирало от непонятно откуда взявшейся энергии. Голос снова позвал, и я открыла глаза. Первое, что увидела, было лицо Рэйнера. Едва наши взгляды встретились, я почувствовала на своей щеке его ладонь. Не отнимая её, генерал провёл большим пальцем от уголка моих губ до мочки уха. Так нежно.

— Ты меня напугала, все силы Стихий, как же ты меня напугала!

Мы смотрели друг другу в глаза, понимая один другого без слов, как будто и не было разлуки длиной в несколько месяцев.

В этот момент раскалённый вертел вновь пронзил моё тело. От неожиданности я вскрикнула. Рэйнер сильнее сжал мой локоть, но почему-то нахмурился и обернулся.

— Каритас! — Позвал хриплым голосом.

В поле зрения тут же возникло сосредоточенное лицо Целителя. Я дёрнулась от очередной схватки. Адская боль снова вернулась.

— Ты тоже это видишь?

Сквозь капли пота, застилающие глаза, и через попытки продышать очередную сокрушительную схватку я видела два мужских лица, внимательно рассматривающих мою щёку. Как я узнаю потом, на ней загорался и потухал рисунок принадлежности стихии огня.

Рэйнер хмурился. А Целитель чему-то улыбался.

— Вижу. Я был прав. Я знал.

— Что именно?

Но в этом момент меня так скрутило, что пришлось закрыть глаза. Повитуха внезапно активизировалась, расстилая у меня в ногах дополнительные простыни. Затем склонилась, правой рукой ощупала живот, и сказала:

— Пора, леди, самое время.

Женщина заняла место в ногах. Целитель сбоку у живота. Рэйнеру предложили подождать за дверью, но он наотрез отказался оставлять меня, вместо этого отошёл за голову. Я вцепилась в его руку мёртвой хваткой и не отпускала. Чувствовать, что он рядом — сейчас это казалось очень важным.

Повитуха начала объяснять, что именно мне нужно делать. Но я и без того это чувствовала. После многочасовых изнурительных адских схваток потуги показались быстрыми и подарили долгожданное облегчение.

Детский крик показался самой восхитительной музыкой, знаменовавшей, что всё позади. По щекам лились слёзы счастья. Всё закончилось, о, Стихии, всё, и правда, закончилось! Повитуха быстро осмотрела ребёнка, громко сказала «мальчик», обтёрла его и завернула в мягкую ткань.

Рэйнер тут же оказался рядом. Я видела, как он волновался, принимая младенца на руки. Отошёл с ним к окну и с умилением рассматривал. В это время Целитель и повитуха занялись мной.

После того, как меня привели в порядок, повитуха нас покинула. Мы остались втроём с генералом и Каритасом, как в старые добрые времена ужинов в замке Файерстоун. Невероятное спокойствие, затишье после бури. Рэйнер бережно переложил ребёнка мне на грудь, и я наконец-то смогла как следует его рассмотреть.

Эти минуты остаются в памяти женщины на всю жизнь. Тёплый комочек сжимал крохотные кулачки и смотрел на меня шоколадными глазами-бусинками. Его щека словно была чем-то испачкана, я погладила, вытирая, нежную кожу и присмотрелась лучше. Тонкая вязь рисунка, означающего принадлежность к стихии огня. Приложила кроху к груди и услышала голос Каритаса.

— Мы стали свидетелями настоящего чуда. Впервые за десятки лет в Альдебран родился архимаг.

Рэйнер опустился на колени рядом со мной и внимательно рассматривал младенца.

— Поразительно, — поймал мой взгляд, — рисунок принадлежности к Стихии появляется в возрасте пяти-семи лет, вместе с пробуждением силы.

— Как всё это вообще стало возможным, целитель Каритас? — Спросила у мужчины. — Вам удалось узнать что-то в Сортанате?

— В самом последнем храме, где я вообще не планировал останавливаться. Именно в нём обнаружился недостающий кусок мозаики. Свитки, описывающие ритуал истинной пары, соединяющий пожизненно и нерушимо мужчину и женщину, независимо от всех остальных условий. В древние времена этот ритуал был широко известен, но потом люди начали им злоупотреблять. Если в паре, которую пытались соединить, не было искренних чувств, это вызывало ярость Стихий. Росло число несчастных случаев, от ритуала отказались, и со временем он был предан забвению.

Мы переглянулись с Рэйнером. Он осторожно погладил спинку малыша, внимательно его рассматривая. Целитель вздохнул, опустился на стул, и продолжил.

— Ритуал истинной пары соединяет любящих друг друга людей, усиливает магию обоих. Именно в союзах истинных пар чаще всего рождаются архимаги с колоссальным магическим даром.

— Но ведь мы не проводили этого ритуала? — Голос Рэйнера звучал так непривычно близко, и мне хотелось закрыть глаза от удовольствия и слушать его снова и снова.

— Смотрите сами, Рэйнер. Первый этап ритуала называется «кровь к крови», во время него мужчина и женщина надрезают запястья, их руки перевязывают и читают заклинание. Его вы провели после нападения мантикоры. Второй этап «сила к силе», представляет собой вливание силы друг другу. В вашем случае это сделал только Рэйнер, но так как Ангелина не обладает магией, этого оказалось достаточно. И третий этап, заключительный, «плоть к плоти». Нужно объяснять, что это значит?

— Нет! — ответили с Рэйнером одновременно и переглянулись. Я почувствовала, что краснею.

— Если всё так,  — начал Рэйнер, — тогда как объяснить их брачную церемонию со Стиллом?

Целитель молчал, я поняла, что ответ за мной.

— Никак. — Быстро взглянула на генерала. — Она не состоялась. Стихия воды меня отвергла.

Мне показалось, или Рэйнер довольно улыбнулся?

— И именно после вашего письма, — сказал Каритас, —  о том, как прошла брачная церемония с лордом Стиллом, я понял окончательно, что мы имеем дело с уникальным случаем. Это послужило достаточным поводом для поездки в Сортанат и поисков подтверждения случившегося. Возрождение феномена истинной пары и рождение архимага впервые за десятки лет — это события имперского масштаба и высокой важности. Да, кстати, имейте в виду. Я известил Императора о своих догадках сразу после пересечения границы. Вероятно, в данный момент он уже получил письмо.

Эйфория счастья понемногу отпускала. Всё это звучит чудесно и всё такое, но реальную жизнь никто не отменял. А в реальной жизни я замужем за Лэйтоном, а Рэйнер, кажется, опаздывает на собственную свадьбу. Спросила тихо:

— Скажите, целитель Каритас, а как можно избавиться от этой связи истинной пары? Наверняка, есть способ, да? Просто… мы с Лэйтоном хотели бы повторить свою церемонию. Да и лорду Файерстоуну тоже не помешает знать, для его свадебной церемонии. — Поняла, что на меня недоумённо смотрят две пары мужских глаз, но всё-таки закончила свою мысль. — С Глорией Хэлленбург.

Первым ответил генерал:

— Ты сейчас серьёзно? — Рэйнер и вправду выглядел потрясённым. — Ты думаешь, я позволю тебе проводить с кем-то брачные церемонии? После всего, что случилось? Ты слегка не в себе? В этом всё дело?

Нет, не в этом, а в том, что я всё ещё связана обещанием с другим. Другой человек был рядом со мной все последние месяцы. Или Рэйнер решил, что стоило ему объявиться, и я упаду к его ногам? Вдох, выдох, и я ответила ровным голосом:

— Я очень вам благодарна, лорд Файерстоун, за то, что вы здесь и за то, что спасли мне жизнь. Снова. Однако, не хочу доставлять вам неудобств. Более вас не задерживаю, поспешите вернуться к невесте. Дальше мы как-нибудь сами.

Воздух вокруг начинал искрить. Целитель поднялся на ноги и сказал:

— Пожалуй, я вас оставлю, — и двинулся в сторону двери.

— Нет, постойте, — выкрикнула я ему вдогонку, — вы так и не ответили, я не желала этой связи, как теперь её убрать?

— Мы не станем ничего убирать! Ты будешь леди Файерстоун, как и хотела. — Возразил генерал.

— То есть как? — Испепелила его взглядом. — После того, как увидел сына-архимага, решил, что я достойна роли жены, а не только любовницы? Так, получается?

Рэйнер прищурился:

— Читай по губам, любовь моя: мы уже женаты, с той первой ночи в Файерстоуне. Плоть к плоти, помнишь?

Недоверчиво посмотрела на Каритаса, тот продолжал отступать к выходу, и быстро ответил:

— Рэйнер прав. По сути всё так. Обряд истинной пары заменяет собой брачную церемонию. Именно поэтому Стихия Воды вас и отвергла.

Целитель не успел выйти, как дверь сама открылась. Порог переступил начальник тайной полиции Трэвис Шарпмайнд. Снаружи, за его спиной виднелись двое помощников. Мужчина быстро оценил обстановку, кивнул мне и сказал:

— Мои поздравления, леди Стилл, простите за вторжение. — Затем повернулся к Рэйнеру. — Генерал Файерстоун, я за вами. Вы будете препровождены под стражей к Его Императорскому Величеству для дачи пояснений и для решения вашей дальнейшей судьбы.

Рэйнер раздражённо выдохнул и ответил:

— Дайте мне две минуты, лорд Шарпмайнд.

Трэвис кивнул и вышел, Целитель последовал его примеру. Мы с генералом остались одни. Рэйнер надел камзол и обернулся ко мне.

— Я вспоминал о тебе каждый день, каждую минуту и каждую секунду с тех пор, как ты вышла из комнаты, чтобы забрать Огненный жезл. К слову сказать, теперь я понимаю, почему тебе это удалось, к тому моменту ты уже была — Файерстоун. Если бы только ты рассказала мне раньше. О том, что ждёшь ребёнка, никакой свадьбы бы не было. Я ехал сюда к тебе. К тебе, понимаешь? Я выбрал тебя. Да, поздно. Да, надо было раньше. Да, я был неправ, я ошибся! Но сейчас, Ангелина, будь уверена — меня не остановит никто и ничто. Мы будем вместе любой ценой, я, ты и наш ребёнок.

За время этой пламенной речи Рэйнер подошёл опасно близко и теперь склонялся надо мной. Я же не сводила с него сердитого взгляда и молчала, он продолжил:

— Сейчас я должен уехать, чтобы закончить кое-какие дела, но сразу после этого я вернусь за тобой и нашим сыном. И если ты наивно думаешь, что я покорно отойду в сторону, значит ты совсем, совсем меня не знаешь. Отпустить тебя было самой большой ошибкой. Больше такого не повторится, будь уверена.

Наклонился и поцеловал меня в уголок рта, а малыша в макушку. Я не сказала ни слова. Уже держась за дверную ручку, Рэйнер снова обернулся.

— Я советую тебе отдохнуть и заняться сбором вещей, потому что в следующий раз я вернусь с каретой.

Ответом ему снова было молчание. Надоело спорить. Мне хотелось только рассматривать моё сокровище, его крохотные пальчики, замысловатый узор на личике, тёмный пушок волос.

Когда дверь тихо закрылась, я облегчённо вздохнула, переложила кроху на кровать рядом с собой. Уютно закуталась с ним вместе в одеяло и закрыла глаза, с наслаждением вдыхая запах безграничного счастья. Оно пахло тёплой детской кожей, любовью и молоком.