[8]

***

- Емонь! - Вета, задремавшая было, проснулась и отчаянно зарыдала. - Емонь, емонь!!!

Ирейн грязно выругалась, бросаясь к дочери стараясь настроиться на неё ментально, как учил Алохаси. Внутри всё кипело.

Если этот урод опять пытается залезть дочери в голову, использовать её в политических разборках, Ирейн будет искать способ уничтожить его с удвоенной страстью. Пара или нет, но того раза, когда он сделал её дочь соучастницей ужасного преступления, хватило за глаза, дабы понять, что он такое.

- Емонь!

И Ирейн утонула в веренице образов.

Кровь-враньё-красивый демон-страшный демон-убил зверушек-говорит с зеркалом.

Огонь. Зверушки. Кровь. Зеркало.

Папина стража. Бой. Кровь. Папина стража. Убить красивого демона?

Убить страшного демона.

Очень-много-крови-убить-очень-не хочу больше-очень...

Ирейн выдохнула и отодвинулась от дочери на шаг. У неё дрожали губы.

В голове у Веты всё было перемешано, картинки путались - она никак не могла забыть смерть "зверьков". В этом пряталось самое страшное: девочка ещё не понимала, что это не животные. Что она почувствует, когда осознает правду? Ирейн продирало ужасом от увиденной картины, она не могла найти слов. Так она, слава Коше, взрослая баба, которая пережила несколько поножовщин в придорожном трактире, эпидемию магической проказы и прочее. Ирейн доводилось видеть смерть, и то воспоминания казались ей ужасными. Что же говорить о маленьком ребёнке?

И что делать со второй частью увиденного...  Она сцепила зубы.

Как княгиня, она сейчас должна была бежать и отговаривать Тира от этого поступка. Если Воонтэ убьют, быть войне. Но как мать... Соблазн закончить всю эту историю с истинной парой вот так был велик. Пусть в теории этот демон и мог предложить Иветте вечность, но какой ценой?

Было темно, и секунды растянулись почти в часы. Нужно было на что-то решаться, выбирать. При условии, что, как это зачастую бывает, бездействие - тоже выбор, притом самый обманчиво-простой из возможных. И, зачастую, самый страшный.

- Ирейн? - он почувствовал, что что-то не так, конечно. И что она должна делать? Как поступать?..

- Ты всё же решил убить его, да? - всё же спросила в итоге она.

- Кого? - её окутали эмоции князя, и одно было совершенно точно: он понятия не имеет, о чём речь.

***

Когда-то, на заре творения, демоны были рабами драконов.

В этом нет никакого секрета, все знают историю Вечного Царства, которая началась с кровопролитной, омывающей горы алыми реками войны за независимость.

По мнению древних драконов, демоны были недосуществами, которые должны прислуживать драконам, воевать ради драконов и умирать ради них.  У демонов, в частности, у первого представителя рода диа Аштарити, был другой взгляд на этот счёт. В процессе тысячелетней войны, сократившей изначальную популяцию крылатых народов в три раза, демонам удалось отстоять свою свободу.

То были времена, когда их расы практически не пользовались человеческими обличьями. Лиибу утверждал, что в этом есть нечто символичное.

Воонтэ был далёк от символизма и прочих сложных материй, столь любимых младшим. Он знал одно: нормальный демон должен ненавидеть драконов. Так предписывает религия, и сложившаяся реальность, и историческая справедливость, и наследственность, и сама природа. "Сколько раз встретишь дракона - столько раз убей" - выгравировано на щите первого из их рода.

И, пусть он и был обречён, но собирался забрать как можно больше проклятых лживых ящериц с собой.

*

Их преимущество - количество и его неспособность ни использовать магию, ни покинуть пределы периметра. Его преимущество - замкнутое пространство, в котором тварям не развернуться в зверином облике.

Не худший расклад.

Воонтэ превратился, чувствуя, как вытягивают силы печати. Он бы мог понадеяться, что, продержись он достаточно долго, проснётся его собственная охрана, но не был дураком. Будь они живы, уже были бы здесь.

Впрочем, это всё было неважно: стоявший по центру дракон, даже на вид самый опасный из них (один из тех двоих, что охраняли его покои), превратился, занимая большую часть пространства. Драконье тело было похоже на замшелый каменный валун, и пробить такую броню было бы непросто даже бех ограничений. Остальные двое ощерились чарами.

Что же, мы потанцуем, если вы настаиваете, господа.

Обернуться. Уклониться от драконьих чар. Прощай, люстра - но тут все неплохо видят в темноте. Вы не умеете работать в паре, господа, вот ведь упущение! Уклониться, извернуться. Ох, ты проткнул мне ногу. Умничка, скажи теперь привет своим внутренностям. Ха! Какой демон не любит запах драконьих потрохов? Минус один.

Господин номер два недоволен? А вот пытаться порвать мне крыло - нечестно. Я тоже бываю нечестным. Уй! Наверное, это больно. Мне бы тоже не понравилось, если бы в моей глазнице торчал обломок люстры. Правильно, займись пока собой. Ага! Вот и номер три проснулся... Я ещё жив. Выкуси!

Воонтэ понимал, разумеется: то, что он жив - понятие временное. Каменный дракон хоть и был молод, но навредить ему не было никакой возможности. Плюс ко всему, Воонтэ был уже серьёзно ранен, тогда как третий дракон был свеж и бодр. Но отчего его лицо показалось таким знакомым? Воспоминание промелькнуло у принца в голове, но не успело сформулироваться в слова: мир вокруг утонул в снежном крошеве. Неужели даже Глава Безопасности в этом поучаствует?..

В следующий миг, впрочем, старший принц понял, что не всё так просто: сдерживавшие его знаки мигнули и погасли, а Каменный взревел, спеленатый чарами. Ис Ледяной возник посреди комнаты, и лицо его напоминало застывшую в улыбке жутковатую маску.

- Ваше высочество, - сказал он. - Простите за опоздание. Дела, знаете ли!

- Плохо работаете, - в тон дракону отозвался Воонтэ, старательно контролируя дыхание - одно лёгкое было пробито. - Полнейшая халтура. У меня теперь не комната, а лавка мясника.

- Сожалею, - отозвался дракон. - В утешение готов сказать, что у нас весьма квалифицированные уборщики.

Воонтэ фыркнул. На его вкус, Ис был самым нормальным типом из братии высокопоставленных ящериц - как минимум, в том смысле, как демоны понимают нормальность. И потом, они были знакомы с детства (несколько раз пересекались в особняке дяди), и Воонтэ Ледяного уважал. Принять смерть от его руки было всяко почётнее, чем быть убитым каким-то Каменным малолеткой, пусть даже тот и является племянником Оса Водного (да, Воонтэ молодого дракона все же вспомнил).

Тем не менее, судя по всему, убивать демона не собирались. "Квалифицированные уборщики" в лице сотрудников тайной службы сновали по комнате, а лекарь, очередной каменный дракон, даже предложил Воонтэ свои услуги.

- Издеваетесь? - поинтересовался принц мрачно. - Лучше предложите услуги моей страже - при условии, что кто-то из них ещё жив.

- Некому предлагать, - со странной интонацией отозвался Ис. Воонтэ досадливо рыкнул - это были мальчишки из достойных семей.

- Позаботьтесь о том, чтобы мы могли забрать тела, - отрезал он.

- Вы не вполне поняли, - голос Иса не утратил той самой, странной интонации. - Там никого не было. Ни охраны, ни тел. Как я понял, они добровольно покинули свой пост с закатом.

Воонтэ застыл. Вон оно что... многое стало на свои места.

Между тем, происходящее в комнате всё больше напоминало международный приём на высшем уровне: подоспели и князь, и Первый Советник.

Ос Водный, увидев племянника в магических путах, ошеломлённо застыл. Воонтэ со смесью злорадства и раздражения подумал, что теперь дерьмо в отношениях между их странами можно разгребать лопатой.

И удобрять им поля на проклятой ферме покойных хорьков, будь они неладны! Сколько от них проблем...

- Ситуация деликатная, - оформил мысли Воонтэ в дипломатичные слова Ис Ледяной. - Мы все тут понимаем её сложность, надеюсь. Но, я полагаю, нам выгодно расследовать это дело как можно тщательнее. Можем ли мы надеяться, что ваша сторона не будет акцентировать внимание на личности исполнителя?

Демон мысленно скривился. Ашикирато Каменный, старший отпрыск любимой сестры Оса Водного... С одной стороны, не аристократ, даже не заслуживший ещё официального права на короткое имя, с другой - практически принц, приближенный ко двору по протекции дяди, работавший на Иса последние полсотни лет. Если бы покушкние удалось, такое замять никак бы не получилось. Но, даже при условии, что Воонтэ выжил, ситуация для драконов всё равно гадкая.  Хотелось бы, конечно, воспользоваться причастностью Ашикирато, как оружием против драконов, но распоследнему идиоту понятно: если информация всплывёт, войны не избежать.

- Согласен, - вздохнул Воонтэ. - Но взамен я хочу иметь доступ ко всем материалам расследования.

- Они у вас будут, - князь (по совместительству будущий тесть, вот ведь чувство юмора у мира) впервые изволил посмотреть на Воонтэ. - Но некоторые выводы уже сейчас можно сделать, верно? Советую вам связаться с вашим венценосным родителем и обрисовать ситуацию, пока мы допрашиваем вашу стражу. Полагаю, Вечному Царю будет полезно знать о случившемся.

Воонтэ оскалился. О да, отец должен знать! Если удастся найти убедительные доказательства причастности дяди - а совместными усилиями удастся точно, Ис хочет закопать Чёрного Палача даже больше, чем сам Воонтэ - то его арест станет вопросом времени.

***

Лорд Лаари любил шторм.

Большинство демонов не выносят бескрайние водные просторы, граничащие с Вечным Царством, и ненавидят обитателей тех тёмных глубин. Вода ослабляет демонов, потому-то они предпочитают видеть её лишь в своей ванной.

Но не Лаари. Его завораживала вода, будь она крохотным ручейком или коварным льдом. Но больше всего ему нравилось смотреть на шторм. Иногда он думал: будь на свете его душа, любила бы она море? Была бы такой же хищной и безумной, как он сам?

Хотя, о чём тут говорить: душа - всегда отражение самого демона. Кем бы он (Лаари надеялся, что, всё же, он) ни оказался, он бы любил море.

Или ненавидел - что, по сути, оборотная сторона любви. Сам Лаари давно разучился отличать одно от другого.

Волны дыбились там, внизу, пенились и бурлили. Лаари стоял на балконе своего личного особняка в заливе Бурь и смотрел на это великолепие. Такая погода в такую ночь... добрый знак в добрый час.

- Мой Лорд? - верная Лууки, его помощница, стояла в дверях.

- Ну?

- Воонтэ выжил.

- Чего и следовало ожидать, - скривился Чёрный Палач. - Каменный всё же оплошал... Позаботься, чтобы его друг умер. Особенно интересным образом.

- Сделаю, мой Лорд, - Лууки улыбнулась - она любила эту часть своей работы.  - Вы покинете страну?

- Нет, - Лаари внимательно посмотрел на шторм. - Если я сбегу сейчас, всё будет потеряно.

- В таком случае...

- Верно. Сообщи всем, что мы переходим ко второй волне. Немного раньше времени, но - что есть.

- Слушаюсь, - она тенью выскользнула во тьму коридора. Лаари поднял глаза на бушующее море.

- Пора вставать, братик, - сказал он негромко. - Хватит спать.

***

Малаки проснулась в человеческом обличьи.

Она не помнила, как превратилась, да и вообще последние несколько часов были как в тумане - зверь-трава, вызывая у оборотней неконтролируемое обострение звериных инстинктов, потом оставляет после себя откат сонливости, апатии и безразличия.

Возможно, в той еде было больше добавок, чем ей казалось. Возможно...

Она прислушалась к ощущениям. Ничего особенно неожиданного: она - обнажена и, кажется, закутана в паучью шерсть, запах истинного рядом, но не на ней. Решил ускорить всё, но не посчитал интересным совокупление со спящим телом? Предпочитает, когда кричат и вырываются? Хмыкнув, Малаки открыла глаза.

- Доброе утро... хотя, скорее, ночи, - сказал демон, не отрываясь от книги. Во мраке комнаты его глаза отсвечивали, отражая редкие крупицы света, отчего казалось, что в темноте прячется страшный хищник.

Хотя, так оно по сути и было.

Они лежали на роскошной кровати, которая в другое время могла бы ей показаться уютной. Демон, по привычке облачённый в темные одежды, расположился совсем рядом, но поверх покрывала, словно подчёркивая пространство между ними и, в то же время, сужая его. Малаки чувствовала себя очень странно вот так - будучи обнаженной рядом с ним, скрытой лишь тонкой, полупрозрачной тканью. Было во всём этом нечто порочное и пугающее одновременно.

- Потрясающая погода. Ну, или отвратная, тут как посмотреть, - отметил он, всё так же не глядя на неё.

Хорьи только сейчас поняла, что комната почти полностью состоит из окон, выходящих на роскошный сад - и там бушует самая настоящая буря.

- Дождя не слышно, - сказала она с невольным сожалением. Голос после долгого молчания показался хриплым и каркающим.

- Заглушающие чары, - отметил он. - Убрать? Я люблю слушать дождь, просто не хотел мешать тебе спать.

- О, как ты добр, - усмехнулась Малаки. - Это правильно. Я недавно, знаешь ли, потеряла семью и дом, мне нужна забота. Это любимое развлечение психов вроде тебя - лечить ими же нанесенные раны?

Шум дождя ворвался в комнату.

- Можешь поверить, мне тоже не нравится эта ситуация.

- Бедняжка. Теперь я должна тебе посочувствовать?

Он оторвался от книги. Ветер за окном взвыл особенно сильно.

- Всё же, ты - совершенна, - изящные пальцы скользнули по её лицу и шее. - Не зря говорят, что никто не сравнится с душой. Но я - не верил. Больше всего боялся, что ты будешь, как они.

- Теперь ты решил перейти на комплименты и рассказать, какая я уникальная? Ах да, это же так правильно - сочетать перец и мёд, чтобы приручить кого-то.

Его глаза хищно полыхнули - за миг до того, как небеса за окном расчертила молния, озаряя на миг комнату своим призрачным, неверным светом.

В груди Малаки ворочалось что-то хищное и очень тёмное. Она знала, что злит его, что надо действовать иначе или вообще молчать. Надо бояться. Известная истина, когда ты - маленький зверь во власти жестокой хищной твари, нужно притворяться лояльным, согласным, испуганным, соглашаться, не злить, не отсвечивать. Выживать.

Но решение, принятое давече, подарило ей чувство освобождения, темнота - пародию на уют, а буря за окном - иллюзию свободы. Она не хотела действовать так, как надо.

- Да, - он отложил книгу и улыбнулся в темноте. - Таков был план. Всем нравится отличаться, быть выше и лучше других.

- Я - обычная, - сказала Малаки равнодушно. - Череп, скелет, мясо, потроха, щепотка магии и звериный облик - вот то, из чего сделана я. То, из чего была сделана моя мать, которую ты убил. Оставь при себе рассуждения о неземном: я не умею летать, хожу по земле. Моя уникальность лишь в том, что я - твоя пара. И нет, мне это не нравится. Отличаться от других - на самом деле отличаться - всегда больно и страшно, разве нет? Все эти, якобы "не такие", готовы поедом сожрать, если ты действительно не такой.

Он провёл пальцами по её обнажённому плечу, вычерчивая узоры. Запах истинного проникал в нос, тревожа, а за окном выла буря.

- Ну да, - усмехнулся он. -  В этом и суть. Но они на это покупаются, правда? На сказки о собственной необычности, на подмену понятий, на иллюзию собственной важности. Я столько раз наблюдал за этим, и всё надеялся, что вот сейчас, сейчас... Мне часто дарили кукол, у нас так принято. Я знаю, о чём говорю. И все они ломались, стоило только поманить пальцем. Мерзко.

-  Что ты с ними делал потом?

- Отдавал братьям, - сказал Лиибу равнодушно. - Старшему, обычно. Никогда не любил кукольные домики и фарфоровые лица, а свободы они не заслужили, если сломались так легко.

Его пальцы пробежали по границе покрывала.

- Ты - другое дело, - заметил он. - Мне нравится, как ты держишься. Мне нравится твоя смелость и ум. Я мог бы полюбить тебя.

Малаки стало смешно.

- Да насилуй уже, - усмехнулась она. - Хватит трепаться, мы оба понимаем, к чему дело идёт, оба знаем, что я толком не смогу сопротивляться. На твоей стороне сила, и мои собственные инстинкты, и даже проклятая истинность. К чему болтать?  Просто не надо... называть эту грязь любовью, ладно?

В комнате замолчали все, кроме дождя. Лиибу медленно отодвинулся и откинулся на подушку. 

- Да, - сказал демон после молчания. - Ты хороша. И права. Касаемо же твоей семьи... Я мог бы сказать, что действовал по приказу, но не стану; не вижу смысла перекладывать ответственность на кого-то. Это был мой выбор - согласиться.

Малаки смотрела в потолок. Дождь колотился в окно, будто пытался сломать этот вязкий, хрупкий мир, в котором они застыли, как мошкара в смоле. Время будто замедлилось, растянулось в карманную бесконечность. Ветер выл раненным зверем. 

- Я мог бы сломать тебя... по-настоящему, - сказал Лиибу буднично. - Способы есть. Знаешь, мы, демоны, подпитываемся чужими жизненными силами, той энергией, которую в некоторых культурах принято называть душой. Многие думают, что это выглядит просто и топорно: пришёл, съел, вкусно... ну, или, в крайнем случае - пришёл, увидел, убил. Но всё не так, душа - это не бутерброд, её в один присест не скушаешь. Нет, это деликатес, который нужно готовить, причём в соответствии с личными пристрастиями. Разбить раковину, сломать скорлупу, вытащить наружу то чёрное, что прячется в глубине, поставить нос к носу с собственным несовершенством, опустить в пучину порока, запятнать, исказить. Многие наши считают, что самое вкусное - это агония распадающейся личности. Погрузить существо во тьму и наблюдать, как оно растворяется. 

Малаки казалось, что тьма вокруг ожила, сгустилась, сдавила грудь. Запах пары, вой ветра, грохот дождя, их общее сердцебиение - все это смешалось, слилось, и она таяла в этом, разбиваясь на осколки. 

- Например, - продолжил он. - Дядюшка Лаари любит брать раз в год мальчиков помладше и играть с ними, доводя до полного безумия. Мы все знаем, что он ищет в своих куклах. Вернее, кого. Но не находит, разумеется - они надоедают ему почти мгновенно, потому что слишком легко ломаются. Мы не любим, когда легко - что за вкус у такого блюда?.. Или один из моих старших братьев, Миишу. Он любит брать девушек из других миров. Насилует, потом разыгрывает перед ними представление, будто они - его истинные пары. Это не так, конечно. Ни один демон в здравом уме не перепутает ту самую душу и обед.  

Малаки не отреагировала. Она не знала, страшно ли ей, мерзко ли или...

- У нас понятие "душа" имеет два значения, - продолжил он. - Рядовое топливо для магии - и единственное существо, с которым у нас на двоих душа одна. Та, которой мы можем насытиться. Та, что отражает желания и чаянья демона. Та, что заполняет пустоту. Я мог бы сломать тебя - я с детства видел, как это делается. Но я не посмею. 

Загрохотал гром.