Эпилог

— Отдай мне лошадку, — четырехлетний, светловолосый мальчик вырвал деревянную лошадку из рук темноволосого ровесника.

  — Но она не твоя, — возмутился тот.  

  — Еще как моя. Я – будущий сюзерен. Все в этой стране принадлежит мне. Даже твоя лошадка.

 Случайно подслушанный разговор заставил меня нахмуриться. Арон вел себя несносно. Весь в отца!

  Мое недовольство заметил муж. Несмотря на занятость, он каждое утро выходил с нами на прогулку.

  — В чем дело, Флориана? — спросил Анрэй. 

  — Слышал, как твой сын пользуется правом сюзерена? А ведь ему всего четыре года, — ответила я.

  — Мальчик – наследник Абердина, — усмехнулся Анрэй.

  — Это не значит, что он должен расти капризным и эгоистичным. Поговори с ним.

   Анрэй вздохнул, соглашаясь. Следующие полчаса я и Снег у моих ног наблюдали за поучительной беседой на тему «почему нельзя брать все, что хочется» и «сюзерен обязан быть справедливым». Арон, названный так в честь отдавшего за меня жизнь воина, слушал, понурив голову. Кажется, проникся. Но я не строила иллюзий: справиться с мальчишкой не так-то просто. А все потому, что отец слишком его балует. Но я была решительно настроена вырастить из сына достойного лэрда. И не последнюю роль в воспитании играл положительный пример отца.

   Скоро  будет пять лет с тех пор, как Анрэй отвоевал Кингросс. Заговорщики-мужчины были казнены. Женщины, в их числе и леди Мелания, – сосланы в монастырь. Ее могущественный род лишили всех привилегий, земель и званий, и он перестал существовать.

   Конечно, это не означало, что волнения ушли в прошлое. Горцы всегда находили повод для восстания, а если его не было, придумывали. Иногда мне казалось, что им просто скучно жить без войны. В такие минуты я малодушно думала о том, чтобы забрать сына и сбежать из Абердина. Страх, что ему однажды придется отправиться на войну, лишал меня рассудка. Но потом я вспоминала, как счастлива с Анрэем, и понимала, что никуда от него не денусь. Даже один день без мужа давался мне с трудом. Целую жизнь я просто не вынесу.

  — Вот и все, моя лучезарная госпожа, — ко мне подошел Анрэй. — Уверен, наш сын осознал всю степень ответственности перед подданными и государством. Я так же сказал Арону, что если он продолжит вести себя неподобающим образом, я назову наследником его брата, — при этих словах муж опустил руку на мой округлившийся живот.

  — Это уже чересчур, — рассмеялась я. — Ни к чему подогревать в детях конкуренцию. К тому же будет девочка.

  — Откуда такая уверенность?

  — В прошлый раз я не ошиблась.

  — Пусть будет девочка. Такая же красивая, как ее мать.

  — Она станет для тебя дополнительным стимулом расширить права женщин Абердина, — заметила я.

  Лэрд застонал, едва я коснулась неприятной ему темы. Последние годы я вплотную занималась судьбами женщин. Помогала мне в этом леди Кэйталин. Мы обменивались письмами, советуясь друг с другом. Несколько раз я навещала ее в горном монастыре. Мне показалось, она нашла себя и вполне счастлива на новом месте.

  Не всегда у нас все шло гладко. Но, например, год назад мы помогли Берте выйти замуж за того, кого выбрала она, а не ее семья. Немалый шаг вперед. Таких девушек становилось все больше, и за глаза меня прозвали «хранительницей влюбленных».

  — Я рад, что ты нашла дело себе по душе, — сказал Анрэй. — Но мормэры уже засыпали меня жалобами.

  — Ничего, — произнесла я. — Потерпят. Перемены всегда даются нелегко.

  Разговор прервало очередное заявление Арона. На этот раз он требовал уступить ему право кататься на санях первым все под тем же предлогом: «Я – будущий сюзерен».

  — Ну, вот опять, — взмахнула я руками.

  — Ему всего четыре года, — рассмеялся Анрэй. — Позволь ему шалости.

   — Хочешь, чтобы он вырос таким же настойчивым как ты?

  — Благодаря моей настойчивости мы вместе, — заметил муж.

  — И я люблю тебя за это, но речь о нашем сыне.  

  Анрэй обнял меня и притянул к себе. Мое слабое возражение – не при детях – заглушил поцелуй. Сколько лет прошло, а до сих пор стоило мужу коснуться меня, как я вспыхивала. Наша страсть не угасала.

  Прервав поцелуй, Анрэй спросил:

  — Ты счастлива? Сдержал я свою свадебную клятву?

  — О да, вполне. А я свою?

  — Более чем.