24. Его никто не хотел!

Лимар

Смотрел на то, как юная графиня мучается, переживая из-за мальчонки, и понимал, что ее метания трогают меня, как и судьба самого Льюиса, которому не повезло с семьей.

Даже не представлял, как ему жилось все эти годы и через что он прошел. Такой маленький, а уже познал так много плохого. Бедняга.

Ощущая на себе напряженный взгляд Роланы, я пронес спящего Льюиса мимо нее, направляясь на выход.

– Будьте осторожны, – шла за нами старая госпожа.

Пусть она и считалась простолюдинкой, но в ее компании было гораздо интереснее, нежели с приближенными короля. Они из кожи вон лезли, выворачиваясь наизнанку, только бы обратить на себя внимание монарха.

– Хорошо, бабуля, – горестно вздохнула дочь графа, следуя за мной по пятам.

Ролана Мэй Лин… Удивительная девушка, даже близко ей подобных не встречал за всю свою жизнь. Она так искренне волновалась за Льюиса, за мальчонку из простого народа, на которого бы маловероятно, что обратила внимание хоть одна барышня из знатной семьи. Рядом с ней энергия била ключом, а эмоции чувствовались живыми, настоящими, искренними. Хотелось отслеживать ее не наигранную мимику снова и снова, ведь в моем мире это такая редкость.

– Осторожно, – шепнула юная графиня, подставляя свою распахнутую ладошку, когда я начал вносить Льюиса в экипаж. – Давайте его мне, – Ролана уселась на лавку, протягивая руки. – Пусть мальчик спит у меня.

Я не стал спорить, понимая, сейчас ей это необходимо, ведь было видно, что девушка привязалась к этому ребенку.

Осторожно усадив спящего мальчонку на колени к Ролане, я расположился напротив, подмигивая притихшей Анетте, скромно присевшей рядом со мной.

Наша поездка была молчаливой и окутанной напряжением. Слуха касалось лишь тихое поскрипывание раскачивающейся из стороны в сторону кабины и цокот лошадиных копыт.

Девочка, которую изначально я принял за мальчика, ковыряла небольшую дырку на своей штанине в области колена, а я вновь наблюдал за Роланой и за тем, как она трепетно прижимает к себе Льюиса.

В моей груди носились странные эмоции. Хотелось успокоить ее, хоть как-то облегчить мучения, но я не решался. Мало ли, как отреагирует на это девушка. За свои целомудренные прикосновения к ней могу схлопотать как минимум пощечину, ведь, судя по ее характеру, она на это способна. А за озвучивание одного варианта, позволяющего оставить мальчонку у себя, вообще не представлял, что она со мной сделает. Он унизительный и лишающий уважения окружающих, которым даже такие простолюдины, как родители Льюиса, дорожат.

Ролана не смотрела на меня. Ее грудь ходила ходуном, а губы слегка сжались в узкую полоску, выдавая эмоции девушки. Напряжение сковало ее тело, а сердце, я уверен, больно ныло.

С каждой секундой мы отдалялись от поместья, приближаясь к дому мальчика.

Спустя какое-то время я заметил, что постройки становятся ниже и менее добротными. Дорога превратилась в ухабистую, отчего экипаж то и дело попадал в небольшие ямки и подпрыгивал на кочках. А потом и вовсе мы свернули в тихий переулок и передо мной открылся вид на заброшенные, полуразвалившиеся дома, в которых, что странно, кто-то жил, так как в окнах наблюдалось движение.

Я не видел раньше даже близко подобного и сейчас был поражен до глубины души. Не понимал, как можно здесь жить? Какое-то забытое богами место. Даже взрослому не по себе, а что говорить про ребенка.

Экипаж замедлился возле строения, на которое указала кучеру Анетта, отправляясь с нами.

– Это здесь? – спросил я, не имея возможности оторвать взгляда от заваленного забора и разросшейся травы, взявшей в плен покосившийся дом, отмеченный временем.

Окна и без того на мой взгляд были маленькими, а грязные стекла в них и вовсе не пропускали свет в комнаты. Потемневшее дерево крыльца прогнило, по центру демонстрируя травмоопасную дыру, а дверь была распахнута, приглашая внутрь всех желающих.

Мне хотелось в этот же миг ударить кулаком по стенке экипажа, тем самым подавая знак кучеру, чтобы он увез нас отсюда как можно скорее, но я сдержался.

– Идем? – спросил у Роланы.

Кожа лица графини стала бледной, а пальцы сильнее стиснули тело спящего мальчонки, который даже не подозревал, что его ад вот-вот вернется.

Дочь графа, шумно шмыгнув носом, неуверенно кивнула, на секунду прикрывая глаза.

Ей было так тяжело в этот момент.

– Может… – начала она, но тут в открытой двери показался покачивающийся силуэт обросшего мужчины, в руках у которого наблюдался какой-то прут.

– Им… – всхлипнула Анетта, закрывая рот ладонью. – Именно им они его и бьют…

– Пусть хоть раз только попробует прикоснуться к нему! – зарычала Ролана. – Руки оторву и скажу, что так и было!

– Позвольте мне, – забрав Льюиса у Роланы, я дождался, когда она откроет дверь.

Не мог не отметить, что девушка буквально за пару секунд стала другой, смотря злобно и угрожающе.

– Кто вы такие? – заплетающейся речью спросил тот самый мужик, стоя на крыльце своей халупы. – Че надо? Эт че у вас, Льюис? – выгнул он бровь.

Его волосы торчали дыбом, а длинная борода выглядела неухоженной. Мне не составило труда заметить, как в ней запутались остатки какой-то еды. Прохудившаяся одежда на отце мальчонки была далеко не первой свежести. Вся в заплатках и каких-то пятнах, а ноги босые и грязные…

– Какого черта у вас мой сын?! Э! Льюис! – замычал он, пошатнувшись.

– Тише! – зашипела Ролана, воинственно шагнув вперед. – Он спит!

– Спит, – фыркнул мужчина. – Как спит, так и проснется! Э! Оглох, что ли?! Давай! Иди сюда, щенок!

– Вы… – грозно зарычала Ролана.

– Не надо, – я осторожно придержал ее.

– Льюис! – заорал вновь мужчина, махнув прутом в воздухе. – Ко мне! Молокосос!

– Отец? – послышалось сонное на моих руках.

Секунда, и мальчонка зашевелился, пытаясь выпутаться из покрывала, в которое я его укутал, а затем взгляд ребенка встретился с моим. Непередаваемый страх отразился в нем, тронувший мое сердце…

– Да как вы так можете?! – тяжело дыша, Ролана смотрела то на Льюиса, то на горе-родителя, на эмоциях сжимая пальцы в кулаки.

– Это мой малец, – довольно усмехнулось пьяное ничтожество. – Что захочу, то и буду с ним делать! Льюис! Последний раз говорю, поганец! Ко мне, живо!

Мальчик, который уже стоял возле меня на ногах, всхлипнув, склонил голову, делая шаг в направлении своего отца.

– Подожди! – схватила его Ролана, сжимая трясущуюся ладошку мальчонки. – Льюис…

Графиня часто моргала, а ее голос дрожал. Ей было тяжело и больно в этот момент…

– Мне долго ждать?! – рявкнул мужчина. – Ты себе наказание и так уже заслужил! Время видел?! – пьяное животное махнуло прутом в воздухе, вновь покачнувшись.

– Не трогайте его! – зарычала Ролана. – За что вы его бьете?! Что он вам сделал?!

– Родился на свет, – залился хрюкающим смехом ублюдок. – Его никто не ждал! Никто не хотел, а он взял и все равно родился! Так что пусть теперь мучается, мелкий гаденыш!

Столько яда, злости и ненависти выплеснулось с этими словами, которые ребенок прекрасно слышал.

Ролана притянула мальчика к себе крепче, а он вцепился в нее в ответ, тихо поскуливая.

– Так если вы его не ждали, – я сделал несколько шагов вперед, закрывая собой девушку и ребенка. – Если не хотели, – продолжил, смотря в глаза охмелевшему убожеству, – тогда продайте нам его.

– Чего? – вскинул брови мужчина, удивленно моргая.

– Вы меня прекрасно слышали, – произнес я. – Льюиса. Продайте нам своего сына.

Я очень надеялся, что Ролана не возненавидит меня за мои слова, ведь именно об этом способе, забрать мальчика себе, я и не хотел упоминать. Хотя она и сама о нем прекрасно знала.

В нашем мире все можно продать, как и все купить, и дети, увы, не являются исключением. Вот только постыднее поступка не найти. Пусть это не наказуемо, но считалось хуже изнасилования и убийства. Да, покупка ребенка допустима, вот только, совершив ее, репутация купившего, если кто-то узнает о его поступке, будет потеряна. Все отвернутся от него и маловероятно, что удастся восстановить хотя бы ее часть.

– Вы серьезно? – кашлянул мужчина, будто протрезвев за мгновение.

Мне требовалось одобрение Роланы, которая не проронила ни звука, стоя за моей спиной.

Стиснув зубы, я медленно обернулся к юной графине, ожидая увидеть шок и презрение в ее глазах, но вместо него меня встретила невероятных размеров благодарность, окончательно приоткрывая дверь в мое сердце для этой девушки.

– Вы согласны забрать Льюиса к себе? – шепнули мои губы.

– Да, – выдохнула она, а на синих, словно океан глазах, выступили слезы.

– Ваша репутация… – решил предупредить я.

– К черту ее! – рыкнула графиня, что для меня было ожидаемо.

«Удивительная девушка», – не уставал повторять я себе снова и снова.

Мои губы тронула неуместная в данный момент улыбка, которая спустя секунду испарилась, а взгляд стал серьезным, как и само выражение лица.

– Назовите свою цену! – повернулся я к нервно топчущемуся на крыльце пьянчуге.

– Но… – начал было он.

– Сто золотых? – перебил его.

От озвученной суммы у почти бывшего отца глаза увеличились в размерах, алчно засияв.

– Вы же понимаете, – часто задышал он, – этот поступок… Люди забьют нас камнями до смерти, если узнают…

– Мы тоже можем пострадать – перебил его я. – Так что просто держите язык за зубами! Ну?

– Я не… – захлебывался воздухом мужчина.

– Сто пятьдесят! – повысил я сумму, от которой продажная пьянь схватилась за сердце, скорее всего, за всю свою жизнь не видавшая столько золотых. – Просто скажите, сколько хотите?! – давил я на него, сверля взглядом.

– Двести, – сипло произнес мужчина. – Двести золотых и… можете забирать мальчишку…