Глава 5. Не может быть!

Вика

Люди позади меня начали переговариваться, обсуждая услышанное и увиденное, а лица моих якобы родственничков становились хмурее тучи.

— Что? — глаза мужчины, назвавшего себя моим дядей, опасливо сощурились. — Отказываешься от семьи?

— Да!

— Как смеешь?! — взревел он. — Я тебя растил с самого детства!

Растил, как же! А ещё издевался вместе со своей гнилой семейкой, постоянно унижая!

— Ты никуда не пойдёшь! Я не позволю! — топнула ногой тётка.

— Простите, — вмешался тот самый мужчина, что дал мне свой кинжал, — но по законам нашего государства теперь вы этой девушке никто.

— Да как же… — начала задыхаться тётка. — Да как же это так-то?! Люди добрые! — заревела она, играя на публику. — Я мать ей родную заменяла! Ночами возле её кровати сидела, когда она болела…

— Какую мать?! — перебила я. — Что ты, что твои муж и дочь, вы издевались надо мной! Били и унижали!

Гул за спиной стал ещё громче, а взгляд дяди превратился в убийственный.

— Что ты несёшь, неблагодарная… — нижняя губа тётки затряслась, а вместе с ней и все её подбородки. — Мы закрывали глаза на твоё неприличное поведение. Позволяли делать всё, что тебе вздумается. Жалели, ведь ты в раннем возрасте потеряла родителей…

«Вот же тварь! Актриса из неё просто потрясающая!»

— Не пристало леди лазать по деревьям и копаться в клумбах. Ты с малых лет была странной, но мы любили тебя несмотря ни на что. Потакали всем твоим прихотям. Столько раз я самолично лечила твои синяки и ушибы, и вот что получаю взамен. Клевету! Ты ещё и свою сестру постоянно обижала.

— Ты толкнула Киору, из-за чего она подвернула ногу! Специально не хотела, чтобы её помолвка состоялась! — подал голос дядюшка.

Да сдалась мне ваша Киора! И вы вместе с ней! И вообще, если вы меня так сильно ненавидите и говорите, что я, то есть Санса, сидела на вашей шее, тогда почему не желаете отпускать?!

— Как мастерски вы всё вывернули! — злобно оскалилась я, по притихшим людишкам понимая, на чью сторону они встали.

«Нужно покинуть этот дом и как можно скорее, пока наблюдатели не разошлись! Потом меня уже точно не выпустят отсюда!»

— Достаточно разговоров! Откройте ворота! — потребовала я, уверенно приподнимая подбородок. — В чём дело?! Я прилюдно отказалась от вас! Так откройте же мне ворота и дайте уйти!

— Райлор? — тётка кинула умоляющий взгляд на своего мужа, что стоял хмурее тучи.

— Пусть идёт, — кивнул он.

— Но…

— Пусть посмотрит, как живется простым людям. Мы будем ждать, когда ты вернёшься, — произнёс он. — Походи, погуляй, успокойся. И будь осторожна, — жидкобородый строил из себя любящего родственника.

И вновь народ за моей спиной зашушукался.

Не осталось никаких сомнений — они считали меня полоумной со вздорным характером.

«Плевать! Считайте, кем хотите, только помогите уйти отсюда!»

Эрнест, чье выражение лица было непроницаемым, направился в мою сторону. Что-то подцепил на воротах, и они с легкостью распахнулись.

— Пусть ты и отказалась от нас, — заговорила тётка, наигранно всхлипывая, — но мы всё равно будем ждать твоего возвращения, дитя.

«Ой, прямо-таки дитя! А как же тварь, поганка и безродная дрянь?»

Не выдерживая, я скривилась.

Окинув пристальным взглядом «свою» семью, я, с настороженностью обогнув Эрнеста, от которого веяло угрожающим холодом, выскользнула из клетки.

Поспешно сунув кинжал в руки мужчины, что одолжил мне его, я направилась вперед.

Сердце грохотало в груди, а спину жгло от наблюдающих за мной взглядов.

«Всё хорошо! — уверяла себя. — Сейчас главное уйти отсюда подальше, присесть и всё обдумать! Я разберусь! Я со всем разберусь!»

Не выдерживая, перешла на бег.

Не знаю, сколько времени мчалась, не разбирая дороги. Легкие нещадно горели, ноги налились тяжестью, отдавая ноющей болью, а я всё неслась вперед, пробегая мимо неспешно двигающихся экипажей, в которых сидели леди в забавных шляпках с аристократичной внешностью.

Задаваться вопросом: какого черта происходит и в своем ли я уме, было бессмысленно. Я будто попала в другой век!

Вокруг наблюдались поместья в викторианском стиле, двухэтажные домики, украшенные рейками по фасаду с черепичными крышами, и выложенные брусчаткой дороги…

Город… Этот город был другим! Не тем, где я родилась и выросла! И люди в нём тоже были другими! Их одежда, прически, манера поведения и речь…

«Я не сошла с ума!» — повторяла себе снова и снова, всё же останавливаясь и с гулко бьющимся сердцем оглядываясь по сторонам.

Женщины в простеньких платьях с корзинами в руках, в которых лежали овощи и фрукты, неспешно шагали по улочкам, мужчины в одеянии, напоминающем крестьянское, катили какие-то тележки с бочками, дети с босыми ногами в льняных рубахах, с подвернутыми до локтей рукавами, и штанах на лямках играли в догонялки, вереща на всю округу…

Глубокий вдох…

Выдох…

Я пыталась успокоиться и у меня получалось, но очень плохо.

Всё было так реально: пение птиц, дуновение ветра, ароматы выпечки и смех детей, крики взрослых, что ругали их, отгоняя от лавок, на которых продавалось что-то, а так же цокот копыт и звуки проезжающих мимо экипажей.

Набрав полную грудь воздуха, я сжала пальцы в кулаки, медленно направившись вперед.

Другое… Здесь абсолютно всё другое!

Я остановилась возле одной из лавок, на которой продавались деревянные игрушки. Мой взгляд упал в сторону, на дом, с выжженной вывеской «Таверна Шумный лес». А затем и на одно из окон…

Задержала дыхание, замечая в отражении ту самую Сансу, которую наблюдала в видении: серебряные волосы, худенькая, в простеньком платье.

И тут подул легкий ветерок, растрепав мои локоны. Я подняла руку, заправляя их за ухо. И Санса сделала то же самое…

Сердце пропустило удар.

«Не может быть… — мне стало дурно. — Это я? Санса… это я?!»