Глава 42

В это время суток было тихо как в пустыне. Ни звука, ни шороха. Не удивительно, что я незамеченным пробрался в дом Давыдова.

Каролина выдала всё. Когда меняется охрана, какая калитка не замагничена замком, потому что датчик слетел, а новый не установили, куда выходят окна из спален, где держат пленницу. Она рассказала обо всем, и мне оставалось только прихватить ствол, дождаться четырех утра, когда большинство охранников либо спят, либо не ожидают подвоха, и приехать к боковым воротам Давыдовской усадьбы.

Дальше, как по маслу. Перебрался через изгородь, пересек двор, оказался у окна спальни пленницы. То было заперто, и не поддавалось. Разбивать стекло чревато, и я проскользнул к окну соседней спальни, то было открыто.

Пробраться в эту комнату, а потом по коридору дойти до соседней – единственный выход.

Каким же было мое удивление, когда забравшись в спальню с открытым окном я обнаружил на кровати сестру Лауры. Ошибки быть не могло, сходство колоссальное.

Она спала, и была просто поразительно похожа на сестру. Просто копия Любы. Разбудил ее, она не сразу поняла, что происходит, но когда дошло, испугалась. Я потянул ее к окну, намереваясь убраться отсюда пока охрана Давыдова не обнаружила следы чужого проникновения, но девушка заупрямилась.

Не захотела идти со мной.

Вот это стало настоящим шоком. Не верилось, что ей хочется тут задерживаться. Разве она не должна мечтать поскорее убраться из сутенерского притона?

Пришлось ее отключить. Пережал на ее шее артерию, и девушка обмякла, оседая мне в руки.

Отступал с пленницей в бессознанке, и это усложнило задачу, ведь надо было как-то перемахнуть через двухметровый забор.

Да еще и не попасться под камеры наблюдения во дворе.

Давно уже так не прыгал, все это напомнило курс молодого бойца в войсках, когда по молодости служил в спецназе. И наверно поэтому сейчас, когда пленница уложена на заднее сиденье моей тачки, а я рванул с места и мчусь по трассе в город в отель, где меня ждет Лаура, руки так треморят.

Ощущение, будто я выложился на двухчасовой тренировке, и сейчас тело все еще не унимается и боль в мышцах напоминает, что я уже давно так не разминался.

Но адреналин окупил все сторицей. Это пьянящее чувство срывало башню, кружило голову и отдавалось дикой радостью где-то внутри.

Лаура спрашивала, зачем мне оставаться на службе Армана, если дело не в деньгах. Так вот, дело в адреналине. Подыхал без этого как воин без поединков. А в такие моменты как сейчас чувствовал себя живым.

Подвернул на подземную парковку и припарковался у лифта, ведущего прямиком в люкс, где ждала Лаура.

Как только вошел в номер, мне навстречу выскочила моя бестия и замерла, в неверии глядя на сестру.

– Она жива? – неподдельный страх в ее голосе заставил меня испытать укол совести. Зря я вырубил Сашу, надо было попытаться уговорить бежать.

– Жива, все в порядке, – пронес ее в спальню и опустил на кровать, чувствуя приближение бури. И как в воду глядел – моя малышка взорвалась, когда поняла, почему я отвожу глаза.

– Ты что, вырубил ее? – вот умеет Лаура задавать прямые вопросы, на которые не хочется отвечать, – Ты в своем уме? А если она не очнется?

– От обморока еще никто не умирал, осади, – раздраженно ответил, глядя на неподвижное тело сестры моей бестии. – Она дышит, просто в отключке.

– Обязательно было идти на крайности?

– Она не хотела уходить…

И видимо услышав наш разговор, Саша начала приходить в себя, что несказанно ослабило накал между нами. Лаура переключила внимание на сестру.

Они и правда копии друг друга, и сейчас я ни сколько не сомневался, что их легко спутать. Даже возникла шальная мысль, что если Люба захочет вдруг меня проверить, и подошлет ко мне сестру, я не соображу, что подмена была. И это немного напрягло.

Как родители их различали?

После того как Саша очнулась и сестры обнялись, Люба представила нас и объяснила, что я вроде как ее парень.

Эти слова из ее уст звучали неожиданно по кайфу. Ведь до этого я слышал в ее голосе лишь сомнения, и решил, что она передумала выходить за меня, но когда она представила меня сестре как своего жениха, на душе потеплело.

И я с легким сердцем решил оставить сестер наедине, чтобы могли пообщаться и решить, что делать дальше.