Глава 9

Особняк, который некогда принадлежал моим родителям сиял огнями. Машины сбились в пробку на подъездной дорожке и беспрестанно сигналили, подгоняя нерасторопных гостей, что медленно выплывали из дорогих тачек и поднимались по освещенному лампами крыльцу.

Каждый год в нашем доме проводился бал. На самом деле этот повод нажраться и еще раз показать всем своих шлюх, от которого никогда не отказывался отец, и даже после его смерти традиция не прекращалась. Костя все для этого делал.

Я оглядел сборище толстосумов все прибывающих, и вернулся в дом, чтобы подняться и отыскать своего младшего брата, Глеба. Тот вернулся из Оксфорда, из которого его пока чудом не выперли и сейчас обещал присоединиться ко мне во всем этом дерьме роскоши и фальши. Без него я сошел бы здесь с ума.

Вошел в холл, оглядывая стоящих здесь людей.

Часть гостей уже прибыла и сейчас толпилась группками и о чем-то болтала, между гостями прохаживались эскортницы, которые традиционно блистали в дорогих шмотках и украшениях, привлекая внимание потенциальных папиков.

Все как в старые времена.

Пересек холл и начал подниматься по лестнице на второй этаж, и как только ступил на площадку, едва не запнулся застывая напротив Лауры.

– Что вы здесь… – она произнесла испуганно, но тут же окинув быстрым взглядом пространство вокруг и убеждаясь, что мы одни, схватила меня за руку и потащила в сторону комнат для гостей. Неужели решила мне отсосать напоследок? – Помогите мне…

Произнесла так отчаянно, что я на секунду растерялся, когда она толкнула меня внутрь и закрыла дверь, отрезая нас от происходящего в особняке.

– Помогите сбежать, меня держат тут силой!

– Силой? – спросил цинично, все еще не веря в ее слова. Что за бред?

– Я пыталась сбежать, но мне не позволяли и… Я не хочу больше быть здесь… Пожалуйста, помогите мне уйти. Если Костя узнает, он снова меня ударит, но если вы ему не скажете…

– Постой, как это, ударит? – я схватил ее за руку, намереваясь отыскать брата и устроить очную ставку, но внезапно боковая дверь, ведущая в туалет скрипнула и оттуда вышел Самсонов.

Давида я знал, мы с ним пересекались в паре сделок, но я бы предпочел с ним больше не встречаться. До зубовного скрежета неприятный чел, мы с первой минуты знакомства невзлюбили друг друга. И черт дернул эту девку войти в комнату, которую на эту ночь отвели ему. Он все слышал и сейчас с вызовом смотрел на нас.

– Я все правильно понял? Тебя кто-то обидел, девочка? – басовитый голос полный решимости подтвердил мои опасения. Нам пиздец. Лаура кивнула и шагнула к нему, тот впился в мое лицо прямым немигающим и произнес. – Вы, Давыдовы совсем охуели? Баб принуждаете работать на вас, вы сука на тот свет захотели?

– Дава осади, с Костей я сам разберусь…

– Давыдовы…? – девочка испуганно посмотрела на своего защитника, и тот кивнул.

– Этот, – указал на меня, – брат твоего Кости. Думать надо, у кого защиты просишь…

Она зажала рот рукой и полные ужаса глаза впились в меня. Разочарование, страх, безысходность в ее взгляде усилили ощущение бесконтрольного падения, которое я ощутил, когда она начала мотать головой, отрицая очевидное.

Да, она не знала, что мы братья, ведь я покупал ее инкогнито.

Но даже этот факт не меняет сути – я не знал, что ее держат силой, и сейчас нам с братом предстоял очень серьезный разговор.

– Я разберусь, девочка. Главное рядом держись, а к этим животным не подходи.

– Самсонов… – предостерегающе прошипел, злясь на ситуацию и на этого гребаного защитника, который стал Богом в глазах девочки, которая априори никому кроме меня не должна была принадлежать.

– В сторону, – Давид подцепил руку Лауры и повел ее прочь, с явным намереньем устроить скандал, что всего несколько минут назад собирался учинить брату я. Вот только разгар приема не самое лучшее время для выяснения отношений.

Благо Костя встретился нам в коридоре второго этажа.

Брат с интересом оглядел нашу троицу, и понимая, что пахнет жареным, обратился к Самсонову.

– Эта девка занята, Давид, но ты можешь выбрать любую другую, внизу много желающих.

Лаура всхлипнула, и отступила за плечо защитника, а я скрипнул зубами, и шагнул к брату, толкая того в грудь.

– Ты держал ее тут силой?

– А что ты так впрягаешься на ее защиту? Ты же едва с ней… знаком… – До Кости видимо дошло, кто был тем инкогнито, купившим девственность его новенькой, и он разозлился и толкнул меня в ответ, забыв, что мы тут не одни. – Если так захотел ее, мог бы не разбазаривать семейные бабки и встать в очередь. Я отдал бы ее тебе после того, как сам попользовал.

– Заткнись!

– Сколько? – Самсонов вклинился между нами и обратился к брату. – Какая сумма нужна, чтобы вы навсегда забыли о том, что её видели?

Я непонимающе моргнул, а брат тут же выдал.

– Три сотни тысяч и мы в расчете.

Лаура всхлипнула, отступая к стене, Давыдов невозмутимо кивнул и отшагнул, протягивая девочке руку.

– Долларов, – Костя не остался в стороне. Цена, которую он назвал была завышена в сотни раз с одной целью – позлить Самсонова. Неясно зачем, Костя нарывался, но он всегда был ебанутым.

– Деньги поступят на ваш счет утром, – защитник взял Лауру за руку и повел к лестнице. – И не вздумай посылать за нами своих шавок Давыдов, если не хочешь, чтобы мои люди разобрались с тобой после.

– Даже не попрощаешься с папочкой, детка? – Костя крикнул им вслед, и Лаура окаменела. Давид, шедший рядом с ней остановился и напряженно на нее посмотрел, в молчаливом предостережении, но она не вняла ему.

Развернулась и пересекла коридор, останавливаясь напротив моего брата. Тишина давила, она заставила атмосферу зазвенеть, и в следующую секунду Лаура плюнула Косте в лицо со всей яростью, на которую была способна. Тот дернулся, едва заметно скаля верхнюю губу в ярости.

Никто никогда не опускал так моего брата. Но в эту минуту я готов был зааплодировать бестии.

Костя застыл в бешенстве, а Лаура с гордо поднятой головой прошла к своему спасителю и вложила свою руку в его ладонь.

Они покинули прием вместе.

А я повернулся к брату, который методично вытирал свое лицо белоснежным платком и в молчаливом бешенстве смотрел в сторону лестницы, по которой пару минут назад спускалась Лаура.

– Она свое еще получит, – произнес сдавленно, но тогда я не принял всерьез его слова. И как выясняется, зря.

В эту ночь я не спал. Не выходили из головы слова Лауры о том, что ее держали силой.

С братом не разговаривал, не было желания, я все прекрасно понял и без его вшивой лжи.

Утром я навестил отцовский бордель и опросил всех девушек. К моему удивлению, подавляющее большинство находились здесь по доброй воле, но были и те, кого заставили работать обманом.

Объявив им, что это заведение больше не откроется, я поручил своему помощнику заняться выплатами и уладить все юридические моменты, чтобы девушки, покинувшие это место ушли не с пустыми руками.

Когда Костя узнал, он был в бешенстве.

Я сидел в отцовском кабинете борделя, когда дверь распахнулась так резко, что долбанулась о стену, и в помещение влетел мой брат.

– Какого хрена ты лезешь не в свое дело? – он подлетел к столу и дернул меня за грудки, но тут же потерялся, когда вместо того, чтобы тупить, я размахнулся и ударил в его по роже. Костя покачнулся, но устоял. – Не ты строил этот бизнес и не тебе его разрушать!

– Это не бизнес, а рабство, и ты прекрасно это знаешь. Лаура вольна уходить когда захочет, и та цена, что ты назначил лишь подтверждает то, что ты окончательно ебанулся. Людей продавать нельзя, брат.

Вгляделся в лицо Кости, и меня прошибло пониманием. Его глаза выдали в нем наркомана. Пока еще ему удавалось укрыть этот факт от нас с Глебом, но уверен, он уже плотно подсел на ту дурь, которой закинулся сейчас.

– Давно ты на этом? – скривился, отступая от брата. Наркотики – самое последнее дерьмо, и нормальный человек никогда с ними не свяжется.

– Тебе то что? Думаешь, если трахаешь мою шлюху имеешь право учить старшего брата, как ему жить? – заорал на меня, и я сорвался. Дернулся к нему, сгреб за грудки и ударил, отшвыривая в стену, Костя потерялся и осел на пол. Он даже не пытался сопротивляться, и это смазывало адреналиновый кайф от драки, и я не стал бить его во второй раз, замахнулся, но замер, глядя как брат начинает хохотать.

– А она хороша… Я так и не попробовал ее, но ты… Ты сорвал этот цветок и насладился ей сполна!

– Заткнись! – рявкнул на него и мои руки разжались. Я выпрямился и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить рвущую душу ярость.

– Но я поквитался с ней за всё. За тот ее надменный взгляд и за плевок мне в лицо, – его голос сорвался на истерический смех, показалось что Костя вконец сошел с ума, настолько безумными были его глаза и голос. – За плевок она ответила отдельно! Точнее не она, а ее родители…

– Ты гребаный псих… – произнес, не веря глазам. Брат превратился в животное, с которым нам больше не о чем говорить.

– А ты думаешь, лучше меня? Ты мой брат, моя плоть и кровь, у нас один отец, а значит ты такой же, как и я. Ты, Яр, позволял мне крышевать бордель, ты шел по стопам отца, и теперь пытаешься стать белым и пушистым? Не выйдет! Твои руки тоже в крови… – Он оскалился и медленно произнес: – а ты знал, как легко можно подстроить аварию?

Я застыл, не в силах сдвинуться.

– Папаша этой суки мне никогда не нравился, но дочурку он сделал зачетную…

Рванул к брату, сгреб его за грудки и произнес тихо.

– Повтори…

И дальше провал.

Я очнулся только когда меня оттаскивали от бездыханного тела брата. Игорь орал что я убил его, а я ни черта не соображал, лишь одна мысль была на повторе.

Он убил ни в чем неповинных людей. Подстроил аварию, и так хладнокровно об этом говорил…

Брат умер в больнице. Остановка сердца – такой диагноз был написан в эпикризе. Медики предположили, что побочки той херни, которую он себе вколол и послужили причиной, но я был уверен в другом: это я убил его. На Косте не было живого места, когда меня от него оттаскивали.

И я постепенно свыкался с мыслью, что в его смерти повинен именно я.

Семейный адвокат все уладил, и все похороны прошли тихо.

Я встал во главе семейного бизнеса, путан распустил, остался только легальный бизнес, но о нем я был не в силах думать.

Просыпаясь каждое утро, я подходил к зеркалу и видел в нем убийцу.

…Ты мой брат, моя плоть и кровь, у нас один отец, а значит ты такой же, как и я…

Эти мысли разъедали душу как демоны. Клацали зубами, царапали и опустошали, и постепенно я свыкался с ними. Привыкал к правде, которую внушил себе.

После смерти брата моя жизнь перевернулась. Каждую ночь я думал, что ничем не лучше него, раз способен на убийство.

Лауру больше не видел, но нанятый мной человек регулярно присылал отчеты о подчиненной Самсонова, которой она стала. Она работала на него.

Спит ли она с ним, я не знал. Но с каким-то изощренным чувством удовлетворения вспоминал, что я стал ее первым, даже дважды, той ночью на озере и потом, в гостиной у камина.

Она часто являлась мне во снах.

Стоило закрыть глаза, я оказывался на том берегу рядом с ней. Она опускала голову мне на плечо и говорила, что я ни в чем не виноват.

А я ей не верил. Ведь это по моей вине мертв брат и ее родители. Если бы я сразу обо всем рассказал Косте, все не зашло бы так далеко.

Утром я просыпался с дикой потребностью видеть ее рядом, но она принадлежала другому, и я не в праве это изменить. Это ее решение.

Она уже давно не та девочка, что сидела со мной на берегу того озера, а я не тот парень.

Это не про нас. Больше нет.

Но каждую ночь я видел один и тот же сон.

Пока однажды реальность не настигла меня, и с трудом обретенное равновесие не разрушилось снова, когда пять лет спустя на одном из приемов в честь открытия нового филиала, я не встретил ту, кто без стука каждую ночь врывалась в мои сны и наблюдала за мной сквозь глаза моих воспоминаний.