Глава 24 — Забирать ее у других

— Андрей, приветствую.

— Олег! Неожиданно! Чем могу?

— Мне нужна одна необычная услуга. В Новосибирске. Поможешь мне?

— В чем вопрос?

— Мне нужно узнать график работы одного человека. Естественно, так, чтобы он ничего про это не узнал.

— Попробуем. Скидывай — кто, где…

Его график работы: трое через трое. И мне становится понятным её трехдневное отсутствие. Отмечаю на календаре нужные дни. Чувствовать себя в роли любовника — это не то, что легко принять мне в отношениях с ней. Но я понимаю, что забрать её одним движением у этого мужчины, как делал это обычно, не выйдет.

Помню, когда она ушла от меня первый раз. Нет, это, конечно, было не так. Это я ушел… Не от неё, а от себя. Наши отношения давались мне сложно. Она всегда «стояла одной ногой на пороге», словно пытаясь уловить тот момент, когда я качнусь в такое состояние, в котором захочу жить без неё. Её свободолюбие постоянно держало меня в раздрае. Вначале я не понимал, что она, как кошка, придет сама, когда соскучится, оголодает. И сходил с ума каждый раз, когда она «сбегала погулять». Мы не жили вместе. И она пропадала. Брала отгулы, выключала телефон… Эти её, непрозрачные для меня, побеги и попытки уловить мою минутную слабость, чтобы тормознуть отношения, в какой-то момент передавили, и я решил закончить их. Наверное, тогда я хотел, чтобы она остановила меня. Пошла на какие-то уступки, чтобы сохранить отношения. Но ничего такого не случилось. Она посмотрела в мои глаза. Ей было больно, я видел. Но… Пожелала мне счастья. Спокойно, искренне. Обняла. Отпустила.

Мне казалось, я умираю.

Но я же решил.

И, как запрограммированный, довел все до конца.

Меня не отпускало.

Она все время была на виду. Умиротворенная и ровная. Разве можно вынести это, когда внутри тебя буря? Решил уехать в отпуск, чтобы не видеть её некоторое время. Просто чтобы доказать себе, что могу, я пригласил с собой другую женщину. А может, чтобы получить от Жени хоть какую-то реакцию. Мне было невыносимо её спокойствие и уверенность. Мое состояние было ужасным. Меня загибало от боли в груди.

Перед отъездом у нас случился разговор. Сказал ей о том, что у меня другая. И снова — никакой реакции. Уверен, что из нас двоих гораздо больнее от этого факта было мне. Помню её слова… «В любви нельзя никому изменить, кроме себя самого». Они впечатались в меня. Я отменил совместную поездку, закончив еще не начавшиеся отношения с другой.

Вернулся с четким пониманием, что совершил ошибку. И нужно быстро это исправлять. Без неё было невозможно. Отпуск у моря превратился в пытку. Дожить до его окончания было сложно. Какого черта я вообще дернулся? Мы же были счастливы…

Вечер…

Душ после перелета смывает последнюю дурь, и моя боль в груди начинает отпускать — она очень близко. Тот факт, что мы поговорим сегодня, и я все исправлю, дает мне спокойно дышать и даже наслаждаться маленькими радостями в виде ужина. На холодильнике её пушистый магнитик в виде цыпленка, его ножки — колокольчики болтаются, иногда позвякивая от сквозняка. Закрываю окно. Не выношу магнитики на холодильнике. Но этот терплю. Он нужен, чтобы она оставляла разные напоминалки себе на утро.

Её телефон опять недоступен. Так часто бывает к концу рабочего дня. Все время забывает заряжать его. Это ничего, я знаю, где её искать. Я все объясню, она поймет. Поймет, и мы вернем все обратно.

Меня не было очень долго. Почти месяц. Но что может изменить такая капля времени? Убедился, что ничего.

Брусчатка у входа в офисное здание припорошена снегом. Темнеет, и фонари начинают нестройно загораться. В панорамном окне вдоль всей лестницы я вижу силуэт Жени и еще нескольких человек, спускающихся вниз. Заходить не хочу. Она выйдет сейчас сама. Я украду её.

От предвкушения потряхивает.

Сигарета, чтобы успокоиться.

Опускаю козырек, чтобы свет от фонаря не слепил глаза.

Обвожу глазами стоянку.

Три машины.

Одна — Сани, вторая ждет Крис, я помню эту тачку, третья…

Возле нее стоит парень, он тоже курит и смотрит на панорамное стекло. Улыбается.

Он притягивает мой взгляд. Рассматриваю. Дорогая тачка… Спойлера, подвесы, литье… Понты! Ему чуть за двадцать. Высокий, спортивный, холеный. Свитер, джинсы, кроссовки. Такой… борзый. Какого хе*а ты делаешь здесь, м?

Он отвечает на мой вопрос, открывая дверь машины и доставая оттуда букет.

Мне не нравится он. Потому что…

Женя выпархивает из двери. Копна светлых волос взрывается под порывом ветра.

Неизбежные обнимашки с Саней, короткий поцелуй в губы с Крис… Воздушный — всем остальным. Это я принял. Это — ерунда.

Курточка расстегнута, она спешит, на ходу запахивая ее. На лице — улыбка.

Я уже все знаю. Еще до момента, как она влетает в его объятья. Он жадно впивается в её губы, по хозяйски сжимая пониже талии. Мне и секунды достаточно, чтобы понять — между ними все было.

Они целуются. Долго. Горячо. От него так разит тестостероном, что меня тошнит.

Закрываю глаза. Какой же я идиот.

Но ничего не получится дальше у тебя с ней, борзый мальчик, — с усилием открываю глаза. — Она — моя.

Вдох… Выдох… Спокойно. Я вывезу это. Вдох… выдох…

Каждый мой шаг в их сторону — попытка почувствовать его слабости.

Каждый мой шаг в их сторону — попытка почувствовать её границы.

Мои плечи напряжены. Инстинкты требуют дать в морду. Но это мне не поможет. Цивилизованные звери гораздо опаснее. Он слишком молод, чтобы понимать. И это — его слабое место.

В него и ударим.

— Добрый вечер, Женечка!

Медленно разворачивается, освобождаясь из его рук.

— Олег?..

Вдыхаю поглубже, чтобы голос не подвел меня.

— Новая помада… — мой палец тянется к её губам, вытирая смазанный след. — Новая игрушка… — киваю на парня.

— Как развлеклась, детка? Расскажешь? Все горячие подробности, м? Соскучился по твоим сказкам.

— Олег… — её глаза растерянно распахиваются.

— Поехали, домой, Женечка. Я очень устал и соскучился. Не могу больше… — с меня на секунду слетает все это дерьмо, обнажая перед ней.

— Жень, это что за черт? — его рука подлетает, чтобы дернуть её за локоть.

Опережаю его, рывком притягивая Женю.

— Не надо трогать… Это — моя женщина.

Оставляю нежный поцелуй на виске, глядя ему в глаза. Его скручивает. Правильная реакция. Её руки пытаются оттолкнуть меня в грудь, но я сильнее.

Оттягиваю сопротивляющуюся Женю в сторону.

— Все, что ей было можно, она тебе уже дала.

Его охреневшие глаза пытаются отыскать её глаза. Охреневшие Женины — мои.

Что, детка? Неожиданный разворот? Ты простишь мне это… Потом.

— Женя? — теряет он терпение, сжимая челюсти. — Объяснишь?

— Ты что делаешь? — вспенивается она, хватая меня за ворот куртки.

Разворачиваюсь, оказываясь спиной к нему.

— Что такое? — ухмыляюсь я. — Он был не в курсе? «Ой».

Я не вижу его сейчас. Только её злые прищуренные глаза. В них столько страсти… Мне пи*ец? Да, я хочу. Пусть! Хочу, чтобы злилась и кричала, обвиняла, плакала. Хоть что-нибудь, вместо этой ее холодной, отстраненной доброжелательности, которой она накормила меня до тошноты.

Чувствую его мандраж. Только мы отлипнем с ней друг от друга — случится драка.

Я готов.

Меня тоже уже потряхивает от адреналина.

— Такой взгляд у тебя горячий, моя девочка… — нервно усмехаюсь. — Соскучилась? Поехали…

— Дим, — переводит на него взгляд.

Нет, а вот это нельзя сейчас допустить.

— Правильно, Женечка, извинись перед парнем. И впредь предупреждай игрушек, что они — только игрушки.

Его срывает. Это чувствуется физически, как удар воздухом сзади. Но я стою спиной к нему, и он не может просто втащить мне.

Это же так некрасиво… бить в спину… еще и при женщине, к которой ты неравнодушен.

Его первый порыв гаснет.

Всё правильно…

А теперь еще немного демонстрации нашей связи, и ты сам устранишься, борзый мальчик.

— Сволочь! — на её лице мелькает нервная усмешка.

— Да, моя девочка… — киваю я.

— Зараза! — её кулак впечатывается мне в грудь.

— Еще, детка… ты такая горячая, когда злишься.

— Ты посмел… — оскаливается.

Её рука взлетает.

Пощечина?

Хватит.

— Тише, — перехватываю летящие руки, сгребая в охапку. — Тише, Женечка… Прости меня. Я ездил один. Очень скучал. Сходил с ума. Мне больно сейчас… Очень! Пожалуйста…

Рычит и вырывается.

Я слышу, как хлопает дверь его машины. Срывается с места.

Не такой уж ты и борзый…

— Как ты посмел?! — она обессиленно замирает. — Как ты мог так…

— Я во всем неправ. И в этом тоже неправ, — шепчу ей. — Но я не отдам тебя никому. Посмотри на меня…

Пытаюсь удержать ладонями вырывающееся из моих рук лицо. Её ноготки впиваются в мои руки, раздирая кожу. Не отпускаю.

— Смотри на меня… Женя… Тише… Не злись… Женечка… Девочка… Это же я…

Прижимаюсь губами к её лбу.

Больше не вырывается.

— Я люблю тебя… Поехали домой…

— Поехали…