Глава 27 — Уровень доступа

— Расскажите мне о Вашей матери, Олег.

— Она умерла, когда мне было 19.

— Какая она была? Какие-то воспоминания….

— Она была красивая… ласковая… улыбчивая… Длинные светлые волосы… Высокая… Мне казалось, ей очень тяжело жить. Хотя, она не жаловалась никогда. Она была такая… утонченная… неприспособленная… как будто, из другого времени, из другой жизни. Условия, в которых ей приходилось иногда жить, были жуткие. Мне всегда было больно за неё. Она не хотела, чтобы и я жил так. В постоянных разъездах, съемных квартирах, военных пайках. Это было её решением — отдать меня в тот интернат. Отец тогда служил в Европе, и появилась возможность. Наверное, это было правильно.

— Если бы Вы принимали это решение, какое бы оно было?

— Меня спросили тогда. Я согласился.

— Почему?

— Я не представлял, что можно в чем-то отказать отцу. В нашей семье не спорили с отцом. Он сказал, что так будет лучше для меня. И я согласился.

— Отец был тираном?

— Нет. Он был офицером.

— Какие отношения были между отцом и матерью?

— Очень… не могу подобрать слова. Они редко говорили вслух. Редко касались друг друга. И всегда какие-то немые диалоги. Они были одним целым.

— А Вы?

— А что — я?

— Братья, сестры?

— Никого больше нет.

— У Вас осталась обида на мать?

— За что?

— Без конкретизации. Чувство обиды.

— Нет… Иногда я чувствую тоску.

— Какие у Вас сейчас отношения с отцом?

— Формальные. Он живет в Италии. Созваниваемся по большим праздникам. Поздравляем друг друга.

— Как он перенес смерть Вашей матери?

— Перенес?.. Никак. Его, как будто, тоже не стало. Нет, никаких крайностей. Он — мужественный человек. И потерь в его жизни было много. Но того отца, которого я всегда знал, уже нет. Осталась только форма. Я понимаю его и не трогаю. Ему тяжело общаться со мной.

— От чего умерла Ваша мама? Это было внезапно?

— Да. Это было внезапно, очень быстро. Она не мучилась.

— Если бы у Вас был ребенок, какую бы мать Вы хотели для него? Такую же, как была Ваша?

— Нет!

— Какую?

— … сильную, страстную, веселую, хищную!

— Это замещение, Олег.

— Замещение чего?

— Ваших функций… как отца. Защита, энергия, игра. Мать — любит, опекает, заботится, ей некогда играть и воевать. Вы заранее отдаете в её руки еще и свои функции. Избегаете участия.

— Да. Наверное, это так.

— С другой стороны, это перенос, трансфер себя в ребенка. Вы компенсируете недополученное. Мать должна была вопреки всякой логике отстоять Ваше право быть рядом с ней. Эта несправедливость записана в Вашем подсознании. Но Вы, любя мать, веря ей, оправдываете её. Возникает противоречие… Вы разрешаете его следующим образом: убеждаете себя в том, что отсутствие близости между детьми и родителями — это нормально. Этим же Вы оправдываете и своего отца. Вы должны понять… Это не их совершенство. Это — их слабости, ошибки. Принять это. Выразить свое несогласие с этим. Продолжать любить их несовершенными. Но себе позволить другие сценарии. Понимаете?

— Я подумаю об этом. Спасибо.

Обе камеры он-лайн выведены на мой экран.

Олег: Добрый день, Женечка!

Евгения: Добрый, Олег.

Олег: Кофе? Музыку?…

Евгения: Мне надо идти…

Олег: Куда?

Евгения: Меня злит твой вопрос.

Олег: Это не контроль…

Евгения: Что это?

Олег: Уже говорил. Попытка быть ближе.

Евгения: Мне не очень приятно посвящать тебя в семейные дела.

Олег: Ты идешь гулять с Асей?

Евгения: Да, я иду гулять с дочкой.

Олег: Тебе не нравится, что я называю её по имени?

Евгения: Не люблю лицемерие, ты же помнишь?

Олег: Я помню, что ты всегда чувствовала меня. Напрягись немного. Я не лицемерю. Стараюсь понять, как ты сейчас устроена, и научиться принимать это.

Евгения: Не насилуй себя, Олег. Мне это всё неприятно. Ушла…

Олег: Я подожду.

Любой мой заход на эту территорию — и она сразу в оборонительной позиции. Не знаю, что с этим делать. Мне нужно проломить эту броню. Но ни в чем я не чувствую себя таким беспомощным, как в этой теме.

Открываю фотки. Ася. Разглядываю…

Ну что, маленькое чудовище, помоги мне хотя бы ты.

Не можешь же ты быть такой жестокой хищницей, как твоя мамочка. Похожи… соломенные косы, взгляд… прямой, открытый… из под бровей.

Ты не принцесса, да? Такая же маленькая ведьма, как мать.

Особенно восхищает коллекция «Ася и краски», «Ася и глина», «Ася и бывшие книги», «Ася помогает маме готовить»… Объемная такая коллекция.

Страшно…

От одной мысли, что на моей кухне будет такой беспредел…

Размечтался. Их еще надо попробовать затащить на мою кухню.

Закрываю фотки.

Мои ведьмы уже гуляют.

Не одни…

Младшая — в песочнице, старшая — на детской качели. Рядом мужчина…

Покачивает изредка останавливающееся качели.

Это не муж.

Так…

А это у нас что за тип?

Широкий капюшон закрывает лицо, длинный, стилизованный под пальто, пуховик нараспашку, яркие кеды. Такой… непростой…

Лица не видно. С другой стороны, что бы мне дало его лицо?

Всегда определял по взгляду, как к ней относится тот или иной мужчина. Никогда не ошибался. Рыбак рыбака…

Подбегает Ася, берет его за руку, тянет…

Вот так, да?

Не посторонний ей дяденька?

Разворачивается.

Делаю несколько скринов.

Прячет руку с сигаретой за спину. Присаживается. О чем-то говорят.

Женя встает с качели. Подходит сзади. Он берет Асю на руки, разворачиваясь к ней. Женя перехватывает девочку. Уходят. Спиной ко мне.

Еще скрин.

Вижу, как его рука на секунду взлетает в попытке приобнять за плечи.

Скрин… Скрин… Скрин…

Но он сжимает ее в кулак и опускает обратно.

Скрин.

Такой, значит, уровень доступа, да?..

Интересно…

И я уже знаю — между ними когда-то всё было. Рыбак рыбака…

Евгения в сети.

Олег: Как погуляли?

Евгения: Хорошо.

Олег: Женечка, а можно я задам тебе один личный вопрос?

Евгения: Желтый…

Олег: А я аккуратненько!

Евгения: Рискни.

Олег: Ты изменяла мужу?

Евгения: Аронов, ты охренел?

Олег: Да?

Евгения: Конечно, НЕТ.

Олег. Окей… Спасибо за ответ.

Значит этот тип — её прошлое. Точно — не наше общее. Значит, он был после меня. И тоже был забракован. Но, почему-то, имеет возможность быть иногда рядом.

Интересно… Очень интересно.

Евгения: У меня устойчивое ощущение, что ты подглядываешь за каждым моим шагом. Я прямо чувствую твой взгляд… Не подскажешь, почему?

Олег: Паранойя?

Евгения: Если я узнаю…

Ты не узнаешь…

Олег: Между нами 10 часов перелета, успокойся.

Евгения: Уже посчитал?

Олег: Женечка, у меня квартира в Новосибе, иногда…

Евгения: Что?..

Б*ять… зачем я про это вообще?

Евгения: Иногда — что? Когда ты был здесь последний раз?

Олег: Много лет назад, Жень… Не хочу об этом. Она сдается уже шесть лет. Там живет мой знакомый. Твоя комната закрыта. Всё.

Евгения: Почему ты ее не продал?

Олег: Не смог… Там… Твои вещи… и…

Евгения: Погоди. Что-то я не…

Это плохая тема.

Закрываю крышку бука.

Сердце ломит. Надо подышать…

Телефон.

Женя!?

Я не могу забить.

Вдох… Выдох…

— Да?

— Что-то с интернетом? — со злым сарказмом усмехается она.

— Мхм…

— Я правильно понимаю, что ты создал в моей комнате склеп!?

— Я ничего не создавал, Жень… Не смог туда войти. Прости…

— Ты больной, Олег?

— Может быть…

— Рассказывай!

— Нечего рассказывать, Женечка. Я сдал квартиру и уехал. Всё.

— Продай ее!!

— Я сам решу, окей?

Скинула вызов.

Это ничего…

Сигареты закончились…

Черт!

Б*ять…

Ненавижу бардак!

Хочется разнести все вокруг, но просто стою, дышу… дышу… дышу…

Музыка…

Олег: Тебе…