Глава 2

Клиника уже готовилась к закрытию и медлить было нельзя. Момент настал. По глазам шефа было не особо понятно, подействовало ли средство или нет, но пора было уже брать быка за рога.

— Роман Геннадьевич, можно? — уточнила Ульяна, стоя в открытых дверях шефского кабинета.

Мужчина лишь привычно зыркнул на неё и коротко кивнул. Всегда так. Делает вид, что никого вокруг него нет, и он один самый занятой. Шеф был видным мужчиной. Чуть выше среднего роста, с весьма неплохой фигурой, светловолосым и светлоглазым. Если этот мужчина умел улыбаться, то считался бы красавчиком, а так, в основном, он хмурился в сторону говорящего с ним. Во всяком случае он всегда с легким недовольством поглядывал на неё. Ульяна не считала себя первым бунтарем в коллективе, но порой у них с шефом бывали стычки. Роман Геннадьевич вел политику равенства для всех врачей, но простите, кто-то заглядывает клиентам в рот, а кто-то, как Ульяна, в трусы, и никаким равенством там не пахнет.

Отбросив мысли, которые стали причиной своих отчаянных действий, девушка вошла в кабинет директора. Закрыла за собой дверь, тихо щелкнув ключом, который всегда торчал в замке, Ульяна со вздохом положила его в свой карман, сжав в руке готовый приказ о повышении зарплаты, смело шагнула в шефскому столу.

— Роман Геннадьевич, я хотела бы поговорить о несправедливости, — с вызовом начала она, присев напротив мужчины и показав свое смелое декольте, которое обнажила больше обычного.

— Какой несправедливости? — ровно ответил шеф, впившись взглядом именно туда, куда и следовало в данном случае.

— Которая наблюдается в нашем коллективе, — театрально вздохнула Ульяна, дав повод колыхнуться её груди под белым халатом. — Вы платите нам одинаковую зарплату, но работа у нас все же разная. Не может уролог получать столько же, как и дантист.

— Стоматология приносит большой доход, — ровно ответил Роман Геннадьевич оторвав-таки взгляд от груди девушки.

— Урология, а особенно Андрология, на которой я специализируюсь, приносит не меньшие деньги, — парировала она, поняв, что мужчина сохраняет стойкость.

— Правила для всех равны, — строго произнес шеф, сглотнув вдруг ком в горле. — Вы знали об этом, когда подписывали трудовой контракт.

— Я работаю с депрессивными импотентами, — поджав губы, ответила Ульяна. — Помимо своих прямых обязанностей, мне приходится еще и вести с ними задушевные беседы, а я не психолог.

— Ульяна Борисовна, — процедил директор, взглянув ей в глаза. — Я вас услышал, но правила на то и правила, чтобы их придерживаться. Если у вас всё, то прошу покинуть кабинет.

— Нет, я не уйду, — возразила врач. — Вы имеете ко мне какие-то претензии, Роман Геннадьевич?

— О чем вы? — кисло поинтересовался шеф. — Я одинаково отношусь ко всем своим подчиненным.

— Это не так, — вскинув брови, парировала Ульяна. — Вы явно меня не любите и потихоньку выживаете из клиники. Если я вас не устраиваю, просто скажите прямо.

— Что за чушь? — возмутился Роман Геннадьевич, нахмурившись и потерев переносицу.

— Вы всегда придираетесь ко мне, — выпалила девушка. — Критикуете одежду, хотя я хожу в халате, как и все. График у меня самый дебильный и не меняется никогда. Я всегда работаю в выходные и праздники, как прокаженная. Мои заявки на инструменты и обеспечение выполняются в последнюю очередь.

— Во-первых, вы одеваетесь слишком ярко и открыто, что это заметно, даже под халатом, — поджав губы, ответил шеф, обратив всё внимание на неё. — Во-вторых, ваша сменщица замужняя женщина с детьми, которой надо уделять время семье, вы же пока свободны и не обременены такими заботами, а что касается заявок — заказы выполняются по графику, я не виноват, что вы порой забываете, что вам нужно срочно, а что в дальней перспективе.

— Да с этим графиком я так и останусь старой девой, — язвила в ответ Ульяна, так как за ней действительно водился грешок забывчивости.

— Вы преувеличиваете, — вдруг тихо произнес Роман Геннадьевич, глубоко дыша.

Ульяна тут же поняла, что препарат подействовал. Такой пристальный взгляд она у шефа никогда не видела. Словно он прожигал в ней дыры. Сглотнув ком в горле, девушка решила сыграть партию до конца. В конце концов, от этого зависело её благосостояние.

— Роман Геннадьевич, — мягко и слегка томно произнесла Ульяна. — Вы же понимаете, что я девушка одинокая, не москвичка, положиться мне в этом большом городе особо не на кого. Вдобавок несколько месяцев назад я оформила ипотеку. От моего дохода многое зависит.

Мужчина продолжал молча смотреть на неё, не двигаясь. Поняв, что этот оловянный солдат так и не шелохнется, Ульяна привстала и, максимально наклонившись над столом, протянула подготовленный приказ.

— Подумайте над моей просьбой, — продолжала увещевать девушка. — Я не прошу космических денег, но прибавка в качестве пятнадцати тысяч существенно улучшит сложившуюся ситуацию. Обещаю, что перестану бесить вас своим взбалмошным характером и стану покладистым винтиком, тихо работающем на благо клиники.

Пока она произносила свою речь, взгляд шефа был направлен не в вырез её блузки, а на лицо девушки. Ульяна надеялась на то, что легкое возбуждение и небольшая провокация помогут ей добиться желаемого, но кажется, эта уловка не выгорела. Директор был и правда каменный.

Вдруг всё пошло совсем не по плану. В одно мгновение Ульяна наклонялась над шефским столом, а в другое была грубо поцелована. Роман Геннадьевич умудрился схватить её и бесцеремонно перетащить девушку через свой стол, продолжая впиваться поцелуем. Писк, который издала девушка, так и не вырвался за пределы её рта, когда Ульяна обнаружила себя, распластанной на шефском столе. Мужчина навалился сверху и достаточно шустро задирал ей юбку, когда девушка смогла вырвать из-под него.

— Роман Геннадьевич, подождите, — выставила перед собой руки Ульяна, призвав к спокойствию, оббежав за это время директорский стол. Увидев, какими глазами шеф смотрит на неё тяжело дыша, девушка добавила. — Это же против ваших правил.

Кажется, она переборщила с дозой! Стоящий перед ней человек не был похож на её сдержанного и строго босса! Скорее это было животное, почуявшее добычу. Вдруг он начал медленно двигаться, огибая собственный стол. По взгляду было понятно, что Роман Геннадьевич направлялся явно не на выход!

— Я хочу лишь небольшую прибавку к зарплате! — запаниковала Ульяна. — Если вы против, так и скажите и на этом закончим. Я всё поняла!

Между ней и входной дверью было несколько препятствий: расстояние, стол для совещаний и сам бешенный шеф. Когда мужчина стал ловко сокращать между ними пространство, Ульяна прытко направилась в другу сторону, но кажется, она не учла одного — мужчины по природе охотники и то, что происходило сейчас, ничем, как охотой, не назвать.

— Роман Геннадьевич! — успела взвизгнуть она, когда шеф её поймал и уложил на стол. Поцелуи были ошеломляюще настойчивыми, а руки обескураживающе решительными.

Вдруг мужчина замер и отстранился, пристально посмотрев в глаза Ульяне. Тяжелое дыхание и этот дикий взгляд вдруг зажгли саму девушку. Возбуждение и так было вызвано вспышкой адреналина и жаркой возней, но это было другое. Что-то первобытное светилось в глазах шефа. Словно нужда и голод вместе сплелись сейчас в жажду жизни и секса. Ульяна сама не ожидала, что потянется к нему, но спустя секунду лихой поцелуй уже перерастал во что-то большее, чем просто ласка. Это была похоть, чистая и первобытная, та движущая сила, что толкала на безумства и риск многих.

Теперь всё было иначе. Ульяна сама раздевала своего шефа, стремясь почувствовать горячее тело и ощутить ласку. Жаркие объятья быстро сменились на самый древний танец. Вспышки удовольствия в этом вихре были особенно яркими и искрящимися. Сумасшествие и горячность подчинили все в этот момент. Ульяна не помнила, зачем пришла и что привело к этому, но сейчас этот мужчина сводил её с ума не хуже зелья, что она подлила Роману. Её любовник не был нежным, скорее грубым и порывистым, но в тот момент ничего другого и не требовалось. Удовольствие вдруг затопило все внутри, заставляя содрогаться от вспышек оргазма.

Когда в клинике стихли все звуки и погасли огни, девушка тихо поднялась с дивана в кабинете своего директора, на который он её положил. Из-под двери санузла лился свет, без слов говоря, что Роман Геннадьевич там и занят приведением себя в порядок. Кое-как собрав свои вещи, Ульяна отперла дверь кабинета и выскользнула в темноту. Легкий, ничего незначащий флирт не должен был привести к жесткому траху на столе, а потом еще и на диване шефа, куда её перенесли после первого раза. Её директор не церемонясь пошел на второй круг того разнузданного разврата, с каким они трахались на столе. Что ж, всё случилось не так, как планировалось. О последствиях говорить рано. Если Роман Геннадьевич узнает, что Ульяна подлила ему возбудитель, её уволят раньше, чем она произнесет "Простите".

Добравший домой, девушка залезла в ванну и в течении, наверное, двух часов отмокала. Мыслей в голове не было. Вообще Ульяна чувствовала какое-то онемение. Какого черта все пошло не так, как она планировала?! Начав прокручивать все в голове, Ульяна поняла, что переборщила с дозой. Она не планировала вливать весь шприц в кофе шефа, но от волнения сделала именно это.

Черт! Что теперь сделает этот камень с ней, если узнает про виагру? Уволит, и это как минимум! Осмотрев кафельные стены своей ванной, Ульяна вспомнила, что платить осталось всего ничего, но черт побери, все могло пойти по идиотскому пути. Одна ошибка и вот! Чертов приказ остался на столе Романа Геннадьевича. Закрыв лицо ладонью, Ульяна мечтала отмотать время назад и остановить себя. Если не в тот момент, как она вливала зелье, так хотя бы в тот, когда она вошла в кабинет директора.

Как ни стыдно было признаться, но шеф её удивил. Любовником он оказался весьма пылким, хотя этот мужик иногда вел себя так, будто аршин проглотил, или у него геморрой разболелся. В особо жаркие деньки их конфликтов Ульяна желала ему именно этой болезни. Что теперь-то делать? Молчать или что? Девушка лежала в остывающей ванне и не могла ответить ни на один из тысячи вопросов. Одно ясно, встретиться с шефом предстоит еще хотя бы раз.

На следующий день Ульяна собиралась на работу как на эшафот. Надев платье-рубашку, девушка трясущимися руками застегнула все пуговицы и в тысячный раз поправила воротник. Судорожно вздыхая, она вышла из дома, надеясь вернуться вечером, имея в арсенале хотя бы работу. Про прочие перспективы говорить не приходилось.

Смена началась с уверенного потока пациентов. Романа Геннадьевича не было видно или слышно, хотя его большая машина стояла на парковке, говоря о том, что шеф на работе. Дело двигалось к закрытию, когда Олеся, сменщица Наташи зашла в её кабинет негромко постучав.

— Уль, тебя шеф вызывает к себе в кабинет.

— Сейчас? — замерев, уточнила девушка, внутренне почувствовав предательский страх.

— Перед уходом, — пожав плечами, произнесла секретарь.

Это было плохо. Роман Геннадьевич часто задерживался на работе, самостоятельно закрывая офис и частенько открывая его. Мужчина работал как вол или робот, за что и получил подобное прозвище. Клиника закрывалась примерно через двадцать минут, и обычно это время уходило на приведение дел в порядок. Заполнение формуляров, записи в личных картах клиентов и прочие организационные дела. Значит разговор с шефом пройдет в приватной обстановке, чего очень не хотелось бы Ульяне. Что мог сказать ей Роман Геннадьевич наедине? Девушка чувствовала, что ничего хорошего. Он, наверное, уже посмотрел камеры и видел, что она что-то подмешала в его кофе. Должен же он был засомневаться, с чего это у него вдруг проснулись чувства к ней ниже пояса.

Возможно, все не так уж плохо, и директор не знает о том, что его опоили, но Ульяна все равно чувствовала безотчетный страх, идя на ковер к Роману Геннадьевичу.

— Проходите, — мрачно произнес начальник, неопределенно махая в сторону кабинета, встретив Ульяну у ресепшена.

Сглотнув ком в пересохшем горле, она прошла внутрь, но садиться не стала, оставшись стоять перед столом шефа. Ульяна решила, что будет просто молчать. Просто молчать, слушать и кивать, соглашаясь со всеми доводами. Она была виновата, так что как не крути, наказание придется понести.

Зайдя в кабинет, Роман Геннадьевич закрыл за собой дверь. Не на ключ, но все равно это было странным. Обычно шеф предпочитал открытые настежь двери. Это была его политика открытости, которую он практиковал всегда. Двери закрывали сотрудники, которые хотели поговорить с ним. Хотя, наверное, их разговор лучше никому не слышать. Уходившие коллеги уже прощались с Олесей, которая закрывала рабочие файлы и также собиралась домой.

Мужчина явно не знал, как начать разговор. Скованно остановившись у своего кресла, Роман Геннадьевич хмурился и на Ульяну не смотрел. Молчание было тягостным, и едва она хотела покаяться в содеянном, шеф сдержанно произнес:

— Не знаю, что сказать такого, чтобы вы меня простили за то, что произошло здесь вчера.

Уля замерла. Она все верно расслышала? Он просил прощения? Слава Богам! Кажется, она не уволена.

— Вы тоже простите меня, — тихо произнесла Ульяна, все равно чувствуя дикое смущение.

— Все же вся ответственность на мне, — поморщился шеф.

— Мне не стоило так настаивать, — поджав губы, произнесла девушка.

Вновь тишина сковала все слова, что Ульяна мысленно готовила со вчерашнего дня. В этой тишине она слышала, как Олеся вышла из дверей клиники, громко попрощавшись. Сглотнув ком в горле, Ульяна посмотрела на директора. Роман Геннадьевич пристально смотрел на неё, и это, черт побери, очень волновало. Напрягало и нервировало.

— Планируете ли вы заявить на меня в полицию? — поджав губы, спросил шеф.

На этот неожиданный вопрос Ульяна стремительно стала мотать головой, давая отрицательный ответ. Мужчина со вздохом стал расхаживать из стороны в сторону.

— Вы хотели выходной в сентябре? — вдруг спросил он, заставив заморгать от неожиданности.

— Да, свадьба…

— Ваша? — удивленно произнес мужчина, слегка опешив и застыв на месте.

— Подруги, — быстро уточнила Ульяна, заметив, как шеф заметно расслабился.

Секс с чужой невестой его явно расстроил, и Роман Геннадьевич испытывал видимое облегчение.

— Выходной сделаю, — скованно произнес шеф, вдруг нахмурившись.

Вся эта ситуация нервировала сверх меры. Вопрос про полицию и выходной, и вообще мрачное настроение шефа, а также его пристальные взгляды. Что за дурацкая ситуация? Кажется, они все обсудили и уладили, но в воздухе витало что-то похожее на недосказанность и чертово возбуждение. Ульяна смотрела на стол перед собой, краснея от картинок, которые просто заполонили её мозг. Как бы она не чувствовала смущения или вину за произошедшее, но девушка призналась себе, что кажется это был самый крышесносный секс в её жизни.

Внезапно она почувствовала, что позади неё стоит Роман Геннадьевич. Каким образом он оказался так быстро за её спиной, Ульяна не знала, но вот прямо сейчас ощущала, как волосы встают дыбом на теле, вместе со стадом мурашек, забегавшим по ней.

— Я был очень груб, прости меня, — раздался тихий шепот у правого ушка.

Роман Геннадьевич не касался неё, но стоял почти прижавшись. Этого почти оказалось достаточно, чтобы взбудоражить её. Ульяна вдруг тяжело задышала, почувствовав безотчетное возбуждение. Черт! Это уже не смешно. Надо что-то ответить? Он ждет, что она скажет, что все в порядке? Или что?

Вдруг девушка почувствовала две ладони на своих бедрах, которые просто там лежали и не двигались. В этот момент Ульяна чувствовала бурю в крови, которая шумела в ушах, не давая сосредоточиться. Она застыла, словно кролик перед удавом. За её спиной мужчина так же шумно дышал и сглатывал ком в горле, будоража этими звуками разбушевавшиеся чувства. Вздох, раздавшийся следом, едва ли мог служить сигналом к действию, но за ним Ульяна нутром почувствовала, что мужчина принял какое-то решение. Словно щелчок, или порог, который перешагнул мужчина.

— Позволь мне один раз сделать всё, как надо, — тихо произнес Ульянин шеф, перед тем как едва касаясь поцеловать её в шею.

Руки, лежавшие на бедрах вдруг стали перемещаться. Левая обняла её живот, а правая стала собирать халат и платье в гармошку, задирая край подола.

Все внутри неё в этот момент полыхало от молчаливого согласия и скованного недоумения. Обычно она не была пассивной в интимных делах, но в этот самый момент понимала, что надо подчиниться. Рука, лежащая на животе, ласково поглаживала и мягко притягивала к стоящему за спиной мужчине, без слов намекая на покорность.

— Пожалуйста, — тихо прошептал он, целуя девушку так нежно и даже невинно, хотя правая рука мужчины уже забралась под одежду и мягко гладила её бедро.

Эта тихая просьба отбросила все сомнения Ульяны. Она сама хотела его. Волновалась целый день именно потому, что все, что произошло вчера в этом кабинете, не давало покоя ей. Почувствовав спиной твердое мужское тело, девушка прижалась попой к нему и склонила голову влево, давая добро на поцелуи в шею. Мужчина безошибочно понял намек и без лишних слов принялся целовать предоставленную площадь. Рука, которая гладила ногу, пробралась к белью и нежно поглаживала девичью скромность, грубо покоренную вчера.

Эти ласки и поцелуи пьянили словно ударная доза алкоголя. Голова шла кругом и Ульяна плыла в этом облаке из соблазнения и возбуждения. Ухватившись за мужское бедро, девушка сильнее прижималась к ощутимой эрекции. Её уже не просто возбуждали, а откровенно готовили к сексу. Ласки под трусиками становились жарче и настойчивее.

Как её халат и платье оказались расстегнутыми, Ульяна не помнила, зато отчетливо ощутила обе руки на своей голой груди. Куда исчез лифчик тоже мозг не понял, а вот жадные прикосновения дали новый виток опьянению. Она помнила, как халат вместе с платьем скользнул на пол, а мужчина вдруг присел сзади, покрывая поцелуями спину и попку, попутно снимая остатки белья. Ульяна стояла посередине шефского кабинета в одних туфлях, откровенно получая удовольствие от оральных ласк. В этот момент девушка обрадовалась, что несколько дней назад сделала глубокую эпиляцию, хотя и для другого мужчины, свидание с которым в очередной раз сорвалось.

В этот раз все было по-другому, хоть и место действия тот же кабинет и стол. Столько нежности и ласки, что Ульяна просто диву давалась откуда этот робот вообще об этом знает. Роман Геннадьевич явно чувствовал порыв ошеломить её. Что собственно и произошло. Когда страсть стихла и Ульяна обнаружила себя крепко обнимающую своего шефа ногами, директор достал презерватив. Поцелуи были призваны вновь погрузить девушку в негу и удовольствие, но все же погружение не прошло безболезненно. Мужчина хоть и стремился отработать вчерашний разгул похоти, сегодня его пыл не был иным. По его глазам Ульяна понимала, что вчерашний зверь тут. Просто сегодня он на поводке. Этот взгляд, отражающий голод и жажду, она не забыла, и сегодня он разжигал не меньше, чем вчера.

Движения мужчины были медленными и размеренными, но руки, гладившие её, намекали, что он едва держится, чтобы не сорваться. Застонав от бессилия, Ульяна тихо прошептала:

— Сильнее.

В ответ её сдержанный и собранный шеф прищурился и хищно оскалился, выпуская себя на волю. Резкие толчки, увеличившие скорость приближения оргазма, сопровождались крепкими объятьями и жадными поцелуями. Она не стесняясь отвечала на эти ласки, и сама подталкивала любовника к разрядке. Едва фейерверк стал раскрашивать небо Ульяны разноцветными огнями, мужчина последовал за ней. Коснувшись лбом её лба, Рома нежно поцеловал девушку, мягко погладив по лицу.

Что было дальше? Это очень удивило девушку. Мужчина, ставший как бы любовником Ульяны, просто занялся устранением последствий. Подал одежду и выбросил презерватив. Все это было проделано молча. Сказать, что такого отрезвления девушка никогда не испытывала, это еще слабо. Вмиг испытав неловкость и смущение, Ульяна скованно покинула кабинет шефа, также не сказав не слова.

Обтеревшись салфетками у себя в кабинете, девушка мрачно покинула клинику. Какого хрена это все значит? Какого хрена она повела себя как тупая шлюшка? И какого хрена теперь делать? Вместо разрешения ситуации, положение стало еще более запутанным!

Промучившись до утра этими вопросами и порядком наметав икры к моменту начала рабочей смены, Ульяна получила три новости. Первая: у неё внеочередной выходной на день свадьбы Сашки. Вторая: шеф укатил в срочную командировку. И третья: он подписал приказ о повышении ей зарплаты на двадцать тысяч.

Вот вроде бы всё, как она хотела, но чувство, будто бы тебя использовали, не покидало Ульяну. Какого черта теперь делать-то?!