Глава 1

Когда я очнулась, вокруг пахло… навозом.

Странно, но этот запах вызвал во мне лишь странную ностальгию. Ровно так пахло у бабули на заднем дворе, когда я приезжала к ней малой в деревню.

В ушах звенело, что, впрочем, было ожидаемо после того взрыва. Но что ожидаемо не было, так это мои руки. И ноги. Голова вот тоже. И все, главное, на месте.

Ощущения возвращались поэтапно. Обоняние, за ним зрение, после — слух. Я обнаружила себя сидящей на камнях. Осмотрелась… Дорога? Какие-то странные низенькие дома по обе стороны. Люди в причудливых нарядах прошлого. И смотрят на меня, главное, с эдаким осуждением.

Я попыталась протереть лицо руками, но тут поняла, что в левой все еще зажат разводной ключ.

А еще, что я сама наряжена в какое-то платье. Точно не из моей летней коллекции.

Сквозь ткань подола ощущалась сырая мостовая. Ладони тоже оказались перемазаны, точно я сидела в луже.

Где-то жужжала муха. Я даже головой заторможенно покрутила, чтобы ее отыскать… Ни тебе гулких насосов, ни ровного шороха фильтров.

Крытые черепицей крыши, окна в деревянных рамах, глиняные стены, неровные такие, словно их руками лепили. Из-под деревянного косого крыльца ближайшего невзрачного домишки сочился тонкий ручеек мутной жижи.

Средневековье, здравствуй и распишись.

— Посторонись! — заорали сзади одновременно с диким каким-то шумом и стуком. Даже по земле подо мной вибрацией прошлось.

Я обернулась порывисто и едва успела откатиться — на меня мчала карета, запряженная двойкой лошадей!

Кучер что-то крикнул мне, свесившись с козел, точно нелицеприятное.

Вот ведь паскуда какая! Ни извинений, ни проверить, как я? А я, между прочим, весь подол перепачкала!

Поднялась кряхтя. Колени и локоть себе отбила.

Отряхнулась под осуждающими взглядами прохожих. Они что-то ворчали про меня, шептались промеж собой, недовольные. Хотя недовольство бы мне выказывать! Хоть бы кто сказал, что я на дороге сижу!

А кстати, как я на ней вообще оказалась?

В голове на этот вопрос никаких мыслей не возникло. Вот я в цеху… Взрыв, котел явно прорвало. Меня должно было либо сварить наживую, либо размозжить потоком воды о стену. Да мало ли еще сколько вариантов моей кончины там могло свершиться?

А я… здесь?

Цела-невредима. И все, что напоминает об инциденте в цеху — ключ, который все еще у меня в руке.

Я пошла вдоль по улице. Скорее больше по наитию, чем соображая, куда бреду.

Сама ж по пути стала подмечать. Канавы вдоль дороги, выщербленные и мелкие, но ни одного слива или дренажного люка. Канализации нет.

Отстойники? Ха! Не смеши, Ксюша. Какие отстойники, когда здесь смердит так, что санитарные нормы только обнять и плакать?

Словно в подтверждение моих слов в одном из домов впереди распахнулось окно третьего этажа.

— Поберегись! — Да что ж такое?! Вместе с криком в окно что-то выплеснули. И как-то мне совсем не хотелось узнавать, что именно.

Я поспешила миновать тот дом поскорее и завернула в одну из улочек.

Сердце колотилось все быстрее, все сильнее. Только бы выдержало. В голове такой хаос творился, что впору было вызывать санитаров.

Где я?

Но тут я увидела его. Маленького мальчика, лет шести, не больше. Худой, в рваных обносках, он склонился над грязной коричневой лужей у стены. И вдруг зачерпнул дрожащей ладошкой воду из нее, а после поднес к губам и… выпил?!

Я подскочила к нему, и как бы не претило мне хватать чужих детей, этого за руку все же перехватила.

— Стой, ты что делаешь? — я потянула его подняться, оторвать от этой лужи!

— Пить хочу… — признался мальчик, поднимая на меня мутный взгляд. Он едва держался на ногах: пересохшие губы, впалые щеки, взгляд затуманен жаждой.

Я осмотрелась. Да где же его родители?

— Так может лучше домой сходить?

Ребенок на мой вопрос поглядел на меня как-то странно, словно я что не то сказала. Я нахмурилась, да ну не бросать же его здесь?

Обернулась, но на улице, как назло никого не было.

— Давай я отведу тебя домой? Где ты живешь?

Малыш кивнул и слегка покачиваясь повел меня по улочке. Мы шли темными глухими переулками. Здесь пахло сыростью, гнилью и нечистотами. Под ногами то и дело то что-то скользило, то хрустело, но в сумраке я даже не пыталась разглядеть куда именно ступаю. Благо, ботинки на мне были добротные.

Впрочем, это не отменяло того, что улицы выглядели все более жутковато. Я даже хотела в какой-то момент переспросить мальчика, как вдруг в одном из уличных просветов заметила кое-что интересное.

Колодец!

С треугольной покатой крышей, с воротом и намотанной на него цепью.

— Эй, погляди! — Я сразу потянула малыша за руку.

Ребенок посмотрел на меня с затаенной надеждой. Сглотнул даже бедняга. Я повела его в ту сторону. Он сперва чуть уперся, но в итоге все же поплелся за мной.

Мы вышли из закоулка, который был отгорожен от площади с колодцем высоким заборчиком. Калитка была не заперта, хотя и открылась с явным усилием.

Конечно, может быть это чья-то частная территория, но думаю, я сумею объяснить, что ребенку нужна была вода. Не станут же нас ругать за несколько глотков?

Мы вышли на небольшую площадь, здесь было тихо и пусто. Я осмотрелась.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросила на всякий случай. Но мне никто не отозвался.

Тогда я прошла прямо к колодцу, заглянула в него. Ведро болталось на цепи, и все, что мне оставалось, это опустить его за вороток вниз, что я и сделала. Повозившись, я таки добыла свежей воды. Понюхала ее на всякий случай, но та казалась чистой. Уж явно чище, чем в той луже, из которой пил этот мальчик.

Подхватив ковш с крючка на одной из стоек крыши колодца, я зачерпнула воды и протянула ребенку. Тот смотрел на нее, как на величайшее благо. Так, пожалуй, и в пустыне на воду не глядят.

— Только пей маленькими глоточками, — пояснила я. В ковше воды было меньше половины. Если он обезвожен, а выглядит именно так, то выпив слишком много, только хуже сделает.

Впрочем, ребенок меня не слушал, он принялся жадно пить, но вместе с тем не проронил ни единой капли.

— Это что здесь происходит?! — басовитый голос заставил меня обернуться. Мужчина в легких доспехах с эмблемой в виде капли на груди и сильно недобрым лицом направлялся в мою сторону.

— Постойте, я все объясню! — Но этот хам попросту пронесся мимо меня, выхватил у ребенка ковш, да еще и пихнул его так резко и сильно, что малыш упал!

Этого я уже выдержать не смогла. У меня в руках все еще было ведро. И поскольку кинуть я его не могла, все же оно на цепи крепилось, плеснула в этого здоровенного детину в доспехах водой!

Мальчик что-то пискнул, поднялся на ноги и с небывалой прытью помчал обратно в переулок. А стражник, если судить по его одежде, медленно повернулся ко мне.

И взгляд из-под мокрых волос, коим он меня удостоил, не сулил мне ровным счетом ничего хорошего.