Глава 6

В малой столовой царило неловкое молчание, которое разбавлялось лишь звуком столовых приборов о тарелки. Не считая слуг, стоящих у стен, готовых подойти и услужить по первому приказанию, мы с Костасом были в столовой одни. Точнее будет: мы с сильно нервничающим королем сидели за относительно небольшим столом друг напротив друга и более чем за полчаса не произнесли и десяти слов на двоих. Его это неловкое молчание, по всей видимости, напрягало, так как всем своим видом он показывал, что не мог найти себе места, по большей части бессмысленно ковыряясь в своей тарелке. А я… А я наслаждалась его положением, так как в отличие от короля, меня все вполне устраивало. Даже больше. Я сознательно доводила Костаса «до ручки» полным игнорированием. Не знаю, чего от меня ожидал король… и не только он, но я упорно пережевывала еду, стараясь не показывать как мне больно от острых когтей моего… питомца, что развалился на соседнем со мной стуле, положив массивные лапы на мои ноги, чтобы изредка впиваться в кожу когтями.

В конечном итоге, первым не выдержал король:

— Как прошла ночь, сударыня? — отчаявшись нормально позавтракать в моем присутствии, отбросил от себя вилку Костас.

— Благодарю, все прошло замечательно. Спала, как убитая. Благо, широта постели позволяла, — с любезной улыбкой отозвалась я и вновь опустила взгляд в тарелку. — Надеюсь, ваша ночь была не менее приятной, — помня о правилах вежливости, не упустила я эту возможности съязвить.

Благодаря моей личной «пушистой твари», я отлично знала, что король сегодня почти не спал. И нет, он не предавался греху с любовницей на радостях от того, что пришлось избежать близости со мной. Все, как раз, совсем наоборот: гордая, принципиальная и ранимая девушка устроила королю грандиозный скандал, ни слову не поверив в то, что между нами ничего не было. Отчего король загрустил и всю ночь пьянствовал с горя. А на утро проснулся с диким похмельем от новой порции слез и упреков: «рыжеволосому счастью» короля, наведалась родственница в чепчике, которая любезно поведала все, что видела в моей спальне, до того, как я ее погнала. Естественно, не упустила упомянуть и «доказательства» консумации брака, что лишний раз убедило Ванессу в неверности… любовника. Какая ирония!

— Я в восторге, — растянул Костас губы в натянутой улыбке, которая быстро сменилась мрачным выражением. Я прямо слышала, как скрипят шестеренки в его голове, пока он усиленно подбирал слова.

— Я рада, — кивнула я, отправляя в рот очередную порцию завтрака. Уже столько лет прошло, а меня до сих пор бесит необходимость есть миниатюрными кусочками, из-за чего обычный прием пищи растягивается на час, а то и больше, когда хочется поскорее со всем этим покончить и уйти.

— Я слышал, утром у вас произошел конфуз с прислугой, — аккуратно начал Костас, а я скрыла торжествующую улыбку. Я уж думала, он не решится никогда.

— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, — со скучающим выражением ответила я. — Все, в самом деле, в порядке, — вздохнула я. — Просто столкнулась с очередным проявлением неуважения к себе. Ничего удивительного, если учесть, что я вижу его практически на каждом шагу, после моего приезда в Мидлхейм, — пожала я плечами, не поднимая взгляда.

— О чем вы говорите? — напрягся мужчина, который явно имел другую информацию. Стоит ли удивляться, если вспомнить, кто именно ее предоставлял ему?

— О том, что совсем не удивлена отсутствию хотя бы подобия уважения к себе, пусть даже со стороны слуг. Меня оскорбили вновь, но кому, какая разница, верно? — усмехнулась я.

— Можно подробнее? Уверен, я мог бы решить эту проблему, — занервничал правитель.

— Вы стали ее причиной, — резче, чем требовалось, ответила я, строго посмотрев на короля.

— В чем вы меня обвиняете? — зло прорычал Костас.

— Лишь в том, что вы сами допустили, когда осознанно приставили ко мне родственницу своей любовницы, — посмотрела я в глаза мужчины прямым взглядом, отчего он несколько стушевался. — Не знаю, чем вы руководствовались, когда давали подобное распоряжение, однако — итог был закономерным: мне едва ли в лицо не плюнули сегодня утром, когда увидели кровь на простыне.

В его взгляде я увидела огонек осознания, отметила, как сжались губы, а после он коротко спросил:

— Что она сделала?

— Есть ли разница? Что сделано, то сделано. Впредь лишь прошу больше не заботиться моим приближенным персоналом, иначе я не гарантирую, что каждое утро вам не будут докладывать все новые и новые подробности о том, какое чудовище на самом деле ваша супруга.

— Я не думал, что это может произойти. Марисса всегда была на хорошем счету, знатоком своего дела. Я лишь подумал, что с опытной и знающей прислугой вам будет комфортнее и проще освоиться в первое время.

— Значит, такой момент, как родственная связь с графиней и их близкие отношения, вы упустили? — со скучающим выражением подняла я бровь.

— Моя ошибка. Я поговорю и с Марисой и с ее супругом, — прочистив горло, пообещал Костас, на что я безразлично пожала плечами. Костас вновь напрягся, вероятно, ожидая от меня больше благодарности. Но я красноречиво молчала, всем видом показывая, что не собираюсь так просто верить ему на слова. — Могу ли я как-то загладить свою вину?

— Была бы рада, если бы вы посоветовали мне достойного портного, — проворчала я и слегка повела плечами, уже ненавидя платье, что было на мне, которое годилось бы элитной проститутке, нежели королеве, но мое начальство, вероятно, думало иначе, когда подготавливало мне гардероб.

— У вас проблемы с гардеробом? — приподнял Костас бровь, а после окинул меня взглядом. То, что было не скрыто скатертью, его впечатлило: от прически, он спустился на лицо, которое исследовал несколько секунд, кажется, с большим интересом, прошелся по шее, ключице и… завис. По всей видимости, король только сейчас обнаружил, в чем я сижу перед ним, и откровенное декольте сильно поразило мужчину. Настолько, что взгляд светлых глаз почернел, а сам мужчина покраснел, чтобы с большим усилием вновь поднять глаза на мое безразличное лицо.

— У меня проблема не с количеством, а с качеством гардероба, — насмешливо улыбнулась я, но король по-прежнему молчал. На красивом лице отражалась мысленная борьба моральных принципов и желания вновь опустить взгляд. Мельком бросила взгляд на явно «родственника» Мейкуна, который смотрел на меня прищуренным, внимательным взглядом, словно пытался понять, что именно я затеваю. Он не понимал моей тактики и… ему было интересно, потому он позволял продолжать мою игру.

Хотела бы я по совести сказать, что на самом деле не вынашиваю никакого плана, по обольщению Костаса. Но это не так. На самом деле я более чем заинтересована в том, чтобы заручиться поддержкой и доверием короля Мидлхейма. Даже если для этого придется пойти на крайние меры — я пойду, и не важно, что это будет — убийство или постель. Однако, у меня свои мотивы, о чем другим знать не нужно. Тем более — Демьяну. А пока он считает, что все идет по плану, меня это устроит.

— Я не понимаю… — глухо отозвался король.

— Вам ведь известно, что моя сторона была сильно заинтересована в нашем союзе? — выгнула я бровь и вновь едва не поморщилась, от когтей на своем колене. Но, несмотря на явное предупреждение, продолжила: — Они всячески готовили меня к браку с вами: от политики, до основ обольщения. В их представлении, вы сейчас должны активно влюбляться в меня, для того они не побрезговали ничем, в том числе и фасонами платьев, — откинулась я на спинку стула и окинула я себя рукой, щедро позволяя Костасу насладиться новыми видами. Он сглотнул, а я довольно улыбнулась. — Как мы с вами вчера выяснили, вы в этом не заинтересованы, а мне противно ходить по дворцу полуголой. Особенно, если это будет бессмысленно.

— А вы, значит, не заинтересованы в том, чтобы соблазнить меня? — усмехнулся Костас, с живейшим интересом посмотрев в мое лицо.

— Это было бы приятным дополнением, но свою позицию я выразила еще вчера, — холодно закончила я, не оставляя мужчине и шанса сомневаться в моих словах. — Мне не нужна ваша любовь: свадьба состоялась, союз между королевствами заключен. Я выполнила свой долг — вступила в политический брак, ради чего все затевалось. Остальное — лишь мелочи, которые уже никак не повлияют на случившееся.

— Почему? — вдруг спросил он, кажется, неожиданно даже для себя, но отступать не стал.

Мы некоторое время сверлили друг друга взглядами, а после я ответила:

— Я уважаю ваши чувства к графине, — выдохнула я нехотя и поморщилась. — Мы оба лишь заложники ситуации и не желали, чтобы все обернулось именно так. Не ваша вина в том, что вы не чувствуете ко мне теплых чувств. Вы были достаточно честны и благородны, не предав любовь той, кому отдали свое сердце. Я благодарна вам за это и сожалею, что невольно стала тем самым испытанием для вас с графиней. Поверьте, это не по моей доброй воле.

Мужчина пораженно вздохнул и отвел взгляд, не выдержав моего внимания. Я усмехнулась и скрыла лицо за бокалом легкого вина.

— Позвольте личный вопрос, — тихо попросил Костас, отчего я фыркнула.

— Кажется, последние несколько минут, мы только этим и занимаемся, что задаем личные вопросы, — заметила я, но мужчина лишь упрямо поджал губы, а я смилостивилась: — Спрашивайте.

— Кто он? Я знаю его имя?

— Кого? — решила я сыграть дурочку.

— Того, кого вы любите, — прямо произнес Костас и с ожиданием уставился мне в лицо. Я позволила себе выждать драматическую паузу, усилием воли подавляя появившееся торжество, а после покачала головой:

— Нет. Не знаете и, надеюсь, не узнаете никогда. Он в прошлом: мне пришлось расстаться со своим чувством, когда узнала, что я выйду замуж за вас, — поведала я искривленную правду. Расставание было принудительным, и я попрощалась вообще с мыслью встретиться с Кириллом вновь хоть когда-нибудь, когда меня обрадовали новостью о предстоящем замужестве. От которого я не могла отказаться и остаться при этом живой.

Костас вздрогнул, виновато отвел взгляд и задумчиво помолчал.

— Мне жаль, — выдавил он.

— Мне тоже, — вздохнула я, чувствуя некоторое ощущение дежавю. Не далее, как этой ночью мы оказались в той же ситуации. Кажется, общее сожаление становится негласной традицией в нашей странной и вынужденной семейке.

— Я благодарен вам за понимание, Виктория.

— В качестве благодарности, я бы приняла от вас обещание сохранить наш общий секрет, что произошел вчера в спальне, — посмотрела я на него выразительно, а он напрягся. — От всех. Как выяснилось в очередной раз — мне тут не рады. Мне бы очень не хотелось еще больше пересудов, которые непременно появятся, если правда откроется, — понизила я голос, скосив взгляд на слуг.

Он протяжно выпустил воздух из легких.

— Даже от Нее? — произнес он тихо и с мукой на лице, имея в виду свое «счастье».

— На ваше усмотрение, — великодушно пожала я плечами. — Если вы можете гарантировать, что она сохранит тайну — пожалуйста. Вы вправе довериться ей, только помните, что возможная ошибка отразится и на мне. Вы уверены в графине? Можете, положа руку на сердце, заверить меня, что она не сломается и не проболтается под гнетом чужого внимания друзей, недругов или родственников? — склонила я голову к плечу, наблюдая за тем, как усиленно размышляет король. Мы оба знали ответ: Костас, несмотря на слепую влюбленность, был далеко не дураком и принимал к сведению, и юность графине, и свойственную возрасту импульсивность мягкой и доброй девушки.

Он встретился со мной взглядом, и большего ответа мне не потребовалось. Я не стала брать с него клятвы и обещания, молча предоставляя выбор, который ляжет на его совесть: будет настаивать перед Ванессой, что ничего не было — рискует опозорить не только меня и мое королевство, но и себя; не расскажет ей, позволив думать, что близость со мной, все же была — наверняка, усложнит, и без того, натянутые отношения с любимой.

И сейчас я с некоторым злорадством наблюдала, как борются в мужчине долг и чувства. И тем приятнее было наблюдать, как побеждает долг. Опять. Что ни говори, но Костас — замечательный правитель, которому присуще самоотверженность и обостренное чувство долга. В моем случае, это очень кстати.

Мы вновь замолчали: Костас терзался муками совести, а я это любезно ему позволяла. Всегда приятно, когда терзаются другие, а не ты.

Через некоторое время я заметила тень смирения на его лице и довольно улыбнулась, все еще сохраняя молчание.

— Итак, сударыня, могу я узнать ваши планы на сегодняшний день? — прочистив горло, поинтересовался сконфуженный король, а я моментально поняла, что с неудобными разговорами мы еще не покончили, и воодушевилась, предвкушая новую игру.

— Я надеялась встретиться с портным. В остальном — никаких планов у меня не было, — спокойно посмотрела я на Костаса.

— Возвращаясь к вопросу о приближенных, — слегка подался он вперед, стараясь выглядеть доверительно. — Вы уже определились со списком?

— Нет, — очередное пожатие плеч. — Не думаю, что это окажется так просто, с учетом всех факторов и моей репутации разлучницы при дворе. С собой я никого не привезла, кроме кота, разумеется, — с улыбкой воспользовалась я случаем и с наслаждением небрежно потрепала Демьяна по загривку. Пожалуй, это единственная возможность поиздеваться над магом и остаться при этом с целыми руками. Как я могу ее упустить? — А с местной аристократией я еще не знакома, чтобы могла так быстро определиться с новым штатом фрейлин. Но вы ведь не просто так спрашиваете? — прищурилась я, заставив мужчину напротив с досадой сжать челюсти.

Мы оба знали, что он собирается просить меня. Оба знали за кого. Но я не собиралась облегчать ему задачу, потому терпеливо ожидала его слов.

— Могу я рассчитывать, что вы прислушаетесь к моему совету?

— Совету, или просьбе? — резко оборвала я Костаса, сбивая того с настроя. Он начал злиться.

— Просьбе… — с некоторым трудом выдохнул он.

— И в чем же она заключается? — растянула я губы в циничной усмешке. Мужчина молчал, явно сдерживая бешенство. Ругаться со мной он не хотел, однако, с другой стороны и отступиться не мог. — Ну же! — приободрила я его с веселой иронией в голосе. — Договаривайте.

Он молчал: гордый, сильный и красивый, тщетно пытался переступить через свои принципы и просить за свою женщину у… другой.

— Не утруждайтесь, — вновь усмехнулась я, решив пожалеть нервного правителя, и сделала очередной глоток вина. — Я понимаю, о чем вы. Надеюсь, и вы осознаете, чего для меня будет стоить приблизить к себе вашу любовницу? — прямо посмотрела я на короля, который все понимал.

Он осознанно просил меня наступить на горло своей гордости. Как бы я к нему ни относилась и на какой компромисс в собственной спальне мы ни пошли ночью, то, что просит сделать он — просто унизительно, как ни посмотри. Пусть Костас и пообещал не выражать свою привязанность к Ванессе на людях, но все, всё равно, понимали расклад вещей, как и то, что они по-прежнему делят постель. Следовательно — я дам лишь очередной повод для пересудов и насмешек.

— А что, если я не хочу этого? Что, если у меня нет ни малейшего желания выставлять себя на посмешище еще больше, тем более, добровольно? Я вытерпела уже слишком много унижения за те несколько дней, что провела в вашем негостеприимном дворце, сударь, — не давая ему и шанса отвести взгляд, произнесла я холодно и требовательно. — Заставите?

— Я пойму, если вы откажите и настаивать не стану. Но не спросить я не мог, — процедил он сквозь зубы, а я слегка расслабила плечи. Не настаивает — это уже неплохо. — Ванесса многое для меня значит, — добавил он глухо и замолчал, уже готовясь к моему отказу.

Я сделала вид, что обдумываю его слова, выдержала значительную паузу, хотя на самом деле едва не подпрыгивала от нетерпения, и лишь потом, выдав тяжелый выдох, слабо кивнула, всем видом изображая смирение, чем дала согласие на все вышеперечисленное. Но, естественно, не просто так. К неуважению я привыкла, и смогу его игнорировать, зато привилегии, что дает мое согласие, куда как более важное для меня, чем никчемное мнение безразличных и незнакомых мне людей.

В коленку вновь впились когти, а «животное» посмотрело на меня, как на умалишенную. Я прямо будто слышала его слова голове: «Спятила?», настолько выразительной была… морда кота.

Пытаясь, впрочем, безрезультатно, отцепить от себя острые когти, продолжила игру. Несчастное выражение лица мне было сейчас очень кстати, так что после, возможно, я даже поблагодарю Демьяна за «услугу». Хотя, обойдется. Много чести!

— Вы… согласны? — не поверил мне изумленный Костас.

— Я понимаю ваше желание быть со своей возлюбленной чаще и ближе, а еще уберечь ее. Откажи я вам, это пошатнуло бы ее статус при дворе и отдалило бы весь род графини. Так вы сможете видеться чаще, — слабо улыбнулась я. — Хочется верить, что вы поступили бы так же на моем месте, — вздохнула я, украдкой следя за реакцией мужчины, который до сих пор не мог поверить в мое согласие.

Но, что я отметила, на мое последнее высказывание он, вдруг, нахмурился и смолчал, предпочитая проигнорировать мои слова. А мужик-то, собственник! Даже, если эта «собственность», ему и даром не нужна. Ну, ничего, я на этой слабости еще знатно так поиграю!

— Я благодарен вам, — улыбнулся Костас мне с некоторой натяжкой. Я усмехнулась и протянула:

— Ну, вы были так любезны, сударь, что не обратили внимания на моего питомца за обеденным столом. Разве я могла отказать вам, после такой милости? — тихо засмеялась я. Но быстро перестала, поймав на себе пристальный взгляд короля. Прочистила горло и отвернулась, словно и не заметила возникшей неловкости, сосредоточившись на остервенелом почесывании некоторых мохнатых за ухом. Демьяну это явно не нравилось, что читалось в его прищуренном взгляде, который обещал мне все кары небесные. Но мужественно терпел. Как говорится: назвался котом, будь добр — соответствовать!

— Интересная порода, — кивнул Костас на «кота», который под моей рукой уже начинал шипеть. — Никогда не видел таких. Откуда он?

— Однажды он сам выбрал меня, теперь я не могу от него отвязаться, — проворчала я полную правду, маскируя ее за шутливым тоном. «С-кот» посмотрел с выразительным недовольством. — Теперь же он, что-то вроде моего талисмана — не отходит от меня ни на шаг, — виновато пожала я плечами, словно оправдывая свое пренебрежение правилами приличия.

— У него есть имя? — продолжил любопытствовать Костас, а я на радостях, чуть не ответила:

— Ско…, — но охнула, когда кошак вцепился двумя лапами в мою коленку, остановив меня на полуслове. — Ян. Его зовут — Ян, — выдохнула я.

— Странное имя для кота, — прокомментировал король.

— Это с непривычки, — любезно поделилась я, потирая пострадавшую конечность от когтей этого с-с-ск… Яна. С неудовольствием покосилась на кошака, который милостиво одобрил кличку и зажмурил глаза, притворяясь спящим. Словно и не он сейчас мне коленки ковырял, садюга хвостатый!

После этого некоторая неловкость все еще витала в воздухе, но король заметно расслабился, довольный тем, что смог почти безболезненно решить со мной личные вопросы. Даже за вилку вновь взялся, хоть ни единого кусочка так и не съел.

— Это не все, что вас заботит? — задала я прямой вопрос, заставив мужчину вздрогнуть от моего голоса, словно он забыл о моем существовании.

— Что? — нахмурился он с недоумением.

— Стараюсь быть вежливой. Можете не отвечать, — безразлично отозвалась я и замолчала, словно и не задавала никакого вопроса. Мужчина с сомнением покидал на меня задумчивые взгляды, а после заговорил:

— У меня запланировано собрание с министрами.

— Для обсуждения вопроса Олесунна? — ровным тоном уточнила я, скрывая подрагивающую улыбку. Это становится весело. Мужчина удивленно моргнул, посмотрев на меня с растерянностью. — Что именно вас удивляет, сударь? — склонила я голову к плечу с намеком на пренебрежение.

— Вы интересуетесь политикой? — нахмурился он.

— Меня готовили к этому, помните? И уже не важно, интересна она мне, или нет, но я вынуждена в ней разбираться, — повела я плечом, краем глаза отметив, как взгляд короля, словно невзначай проследил мое движение, не упустив возможности оценить и декольте. Он судорожно сглотнул и отвернулся, предпочитая вообще на меня не смотреть, даже когда вновь обратился ко мне:

— Удивлен, — нервно улыбнулся он, стараясь смотреть исключительно в свою тарелку.

— Так, что вас смущает? — скучающе поинтересовалась я, сделав вид, что не заметила причину нервозности короля. — Все так сложно?

— Все не так однозначно. Вопрос состоит: отвечать ли им помощью, или не вмешиваться. Мнения разделились и мы не можем прийти к компромиссу.

Услышав это, я позволила себе издевательски усмехнуться. Что, естественно, оскорбило управленца в лице Костаса.

— Вы считаете это забавным? Речь идет о серьезных вещах. Я должен решить: рисковать ли собственной армией, или позволить Олесунцам захватить Ульвик! И в том, и в том случае, жертв не избежать. А вам смешно?

— Прошу прощения, сударь. У меня было свое мнение по данному вопросу, но я не хотела вас оскорбить, — холодно отозвалась я и затихла.

Мужчина раздраженно дернул щекой и стал ожесточенно резать заледеневшую яичницу на своей тарелке. Я не обращала на это внимание, невозмутимо потягивая вино, словно и не король передо мной бесится. За бокалом разбавленного вина же скрыла насмешку. Когда, так и не поев, Костас отбросил приборы и откинулся на стуле, потерев рот пальцами, словно сдерживал ругательство, он бросил на меня мрачный взгляд, вновь поморщился, а затем сдался:

— О каком мнении идет речь?

— Вам есть до этого дело? — с деланным безразличием спросила я, так же отставив от себя бокал, и сложила руки под грудью… и да, король посмотрел туда. Тряхнул головой, опомнившись, посмотрел прямым, напряженным взглядом в мое лицо.

— Я должен услышать мнения всех, чтобы решаться на что-то. Вы сами сказали, что вас учили этому, и я хочу знать ваше мнение, Виктория, — строго произнес он.

— Я считаю, что помощь послать нужно. Но не Олесунну, а Ульвику, — ответила я спокойно, чем вызвала интерес не только Костаса, но Яна, который стал ненавязчиво следить за моей речью.

— Поясните, — потребовал Костас продолжения. — Ульвик проигрывает. Они слабы в сравнении с Олесунном, который является нашим главным поставщиком угля. Риск не стоит того, чтобы ссориться с одними, ради призрачной надежды помощи нашим менее везучим соседям.

— Вы упускаете главное, — покачала я головой с легкой улыбкой.

— Неужели? — зло усмехнулся Костас, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Удивите меня.

— Ульвик — маленькое, но гордое королевство. Его неоцененным преимуществом является патриотизм, что делает их воинов — лучшими солдатами, которые будут бороться за свою свободу до конца. В то время, как армия Олесунна состоит преимущественно из наемников, которые точно не станут лишний раз рисковать своей жизнью.

— Я не понимаю, — нахмурился мужчина, а я не смогла сдержать вздоха разочарования, отчего мужчина дернулся, но смолчал, позволяя мне эту вольность и неуважение.

— Чтобы помочь им победить, не нужно отправлять в помощь гарнизоны в ущерб нам. Достаточно символической военной помощи и больше гуманитарной: еда, лекари, одежда — это то, что им сейчас не хватает, а у нас — в избытке. Они сделают всю грязную работу сами, зная, что у них прикрыт тыл.

— Вы уверены, что они победят?

— Они смогут отстоять свои земли, — кивнула я. — Им есть за что бороться.

— Что вы имеете в виду?

— Главная причина, почему напали на Ульвик — богатая на ископаемые земля. У них много рудников и шахт по добыче руды, угля и прочего. Я уже молчу о достаточно плодородной земле. Какой бы веской причиной не прикрывался Олесунн для своего нападения, все дело в обычной корысти. Насколько мне известно, они исчерпали свои запасы и вынуждены искать их на стороне, — с милой улыбкой вещала я, радуясь, что не просто так не спала ночами, изучая документы, которые мне любезно подсовывал Демьян по указке вышестоящих. Вот и пригодилось.

— То есть?.. — с большой задумчивостью начал Костас с блуждающей улыбкой на лице и догадкой в глазах.

— Если мы поможем Ульвику, конечно же, лишимся главного поставщика угля в лице Олесунна, но только выгадаем от этого. За нашу помощь, мы будем вправе требовать с Ульвика целые рудники в наше личное распоряжение, как только они победят. Нужда в посреднике отпадет, и нам не нужно будет закупаться втридорога. Вместо этого Ульвик будет снабжать нас необходимым бесплатно, либо за символическую плату, что тоже является большим плюсом.

Я замолчала, погружая комнату в напряженную тишину, наблюдая, как на красивом открытом лице все больше и больше расползается восторженная улыбка, а светлые глаза блестят все ярче.

Костас вскинул на меня взгляд, от которого я дернулась. На мгновение мне показалось, что он готов меня сожрать от радости… или обнять, как минимум. Видимо, это понял и мужчина, так как сконфуженно отвернулся, прочистил горло и выдал уже спокойным, но довольным тоном:

— Я поражен вашим умом, Виктория. Признаться, с этой стороны еще никто не рассматривал ситуацию.

— Это лишь мое мнение. Еще необходимо добиться одобрения всего совета министров, в чем я не уверена.

— Почему? — тут же нахмурился Костас.

— Потому что это мысли женщины, — поведала я об очевидных вещах. — Меня заставляли изучать политику, но это едва ли значит, что хоть кто-то верил, что я ее освою. Следовательно — и к любым моим словам отнесутся со скепсисом.

— Зачем же вы мне об этом рассказали?

— Вы спросили — я ответила, — вздохнула я. — О чем теперь жалею. Удивлена, что вы вообще стали слушать меня.

— А я, напротив, рад, что мы обсудили с вами этот вопрос. Теперь ситуация видится мне в новом свете! Не так много людей, с кем я мог бы обсуждать подобные вопросы, потому приятно, что все вышло именно подобным образом.

— А как же графиня? — приподняла я бровь.

— Ее тяготит политика. Она далека от нее, — нехотя признался мужчина, чего делать явно не собирался, но ввиду некоторой благодарности, решил, все же поделиться со мной.

— Не могу не согласиться с леди де Вильтон, — с сожалением вздохнула я. — Будь моя воля, я бы тоже держалась от нее подальше.

Мужчина кивнул, словно принял к сведению мои слова, а после на некоторое время задумался. Я ему не мешала, терпеливо ожидая развития событий.

— К сожалению, вы правы: совет просто отмахнется от ваших идей, насколько правдивыми бы они ни были. Но… — внезапно заговорил он вновь, словно и не было этого перерыва в несколько минут. Костас многозначительно улыбнулся, взяв необходимую паузу. Пришла моя очередь вытягивать из него слова:

— «Но»? — с некоторой опаской посмотрела я на супруга.

— Скажите, вас оскорбит, если я присвою авторство вашей идеи себе? — склонил он голову в живейшем интересе и нетерпении, напоминая мне заинтригованного мальчишку, которому пообещали, что дома его будет ждать новогодний подарок. Выглядел Костас при этом, премило. И еще более красивым, чем обычно. Понимаю Ванессу, которая потеряла свою голову от короля. Будь я на ее месте в том возрасте, полагаю, у меня не было бы ни шанса устоять перед Костасом. Но я не в том возрасте, не в том положении и, вообще, не она. И головы терять просто не имею права. Зато в свое удовольствие могу кружить чужие!

Кстати об этом…

— Мне все равно.

— Вот так просто? И не хочется ни славы, ни признания? — усмехнулся Костас, ожидавший от меня больше тщеславия. Ох, милый, ты даже не представляешь, какими пороками я заражена. На их фоне гордыня и тщеславие — просто пустые звуки! Но ты об этом, конечно, не узнаешь. Уж я постараюсь!

— Если считаете эти мысли достойными внимания — я только рада. Меня слушать все равно никто не станет, потому передать право распоряжаться идеей вам — все, что мне остается, — провела я пальцем по краю бокала со скромной улыбкой. — Я, как и вы, заинтересована в процветании Мидлхейма: теперь это мой дом, хотела я того, или нет. То, что происходит внутри королевства — напрямую касается и меня. Если я могу хоть чем-то помочь, кроме условленного рождения наследника, я буду довольной, — не упустила я возможность напомнить Костасу, что с рождением наследника, по его вине, видится серьезный такой облом.

После своей речи, украдкой посмотрела на короля, который обдумывал мои слова. Судя по выражению его лица, мысли ему нравились. Вновь посмотрев в мою сторону, на его лице расцвела задорная улыбка, которая отдалась в моей груди приятным уколом, а затем он произнес:

— Вы можете мне не верить, Виктория, но я, кажется, начинаю радоваться нашему союзу. Судьба все же посмеялась надо мной. В хорошем смысле, — быстро добавил он, видя, как меняется мое лицо после его неосторожных слов. — Вы не против, если портной придет к вам ближе к ужину?

— Почему не сейчас? — прищурилась я.

— Я бы хотел пригласить вас.

— Если вы скажите, что это свидание, не обижайтесь, если я засмеюсь, — фыркнула я.

— Нет, — мягко засмеялся мужчина. — Это не свидание. Это, куда лучше!

— Мне следует бояться? — с деланным испугом спросила я, едва скрывая улыбку.

— Только если боитесь уснуть от скуки. Я хочу пригласить вас на совет министров.

— Это шутка? — напряглась я, моментально лишаясь всякого веселья. Король с улыбкой покачал головой с заговорщицким озорным огоньком в глазах и подался вперед. — Женщины не допускаются к совету министров, — напомнила я.

— Вы — не просто женщина, Виктория. Вы — королева. Совет будет недоволен, но не посмеет прогнать вас.

— Это сулит проблемы, — упорствовала я. — Это может пошатнуть ваше влияние.

— Я — король, — снисходительно улыбнулся он, словно это все объясняло. — Никто не посмеет перечить мне.

— Зачем вам это? — мрачно поинтересовалась я с сомнением и недоверием, словно он готовился меня укусить. — Мне все равно никто не даст и слова сказать, кем бы я, или вы, не являлись.

— Я не хочу, чтобы вы говорили, — пожал он широкими плечами. — Я хочу, чтобы слушали. А после, я бы с большим удовольствием послушал ваши мысли по поводу услышанного.

Кот рядом со мной оживился. Хоть глаз и не открывал, притворяясь спящим, но я ощутила, как напряглись лапы на моих ногах. Стараясь скрыть огонек торжества, опустила взгляд, лениво гладя «питомца», создавая вид тихий и задумчивый, а после нерешительно ответила:

— Вам правда важны мои мысли? — спросила я тихо-тихо, словно не могла в это поверить.

— Если они помогут мне усилить мое королевство и улучшить состояние жителей — я готов на это и не только. Что наша свадьба только подтвердила, — усмехнулся он жестко, напомнив мне, что пошел под венец не по доброй воле, а из чувства долга перед этими жителями и королевством. — Тем более, как я мог убедиться, ваши мысли могут быть очень здравыми и полезными. Так почему я должен пренебрегать таким ресурсом? Я не совершу такую ошибку, как совет, и не стану отказываться от помощи лишь по тому, что вы, Виктория, женщина, — с видом великодушным и важным, поведали мне. Я бы, даже, польстилась и прониклась благодарностью, если бы этот коронованный индюк не обозначил одну тонкую, но очень важную деталь. «Ресурс» — так он назвал меня. И невдомек мужику, что этот «ресурс» очень обидчивый и мстительный. И однажды я ему припомню такую непозволительную оплошность и пренебрежение. Однажды…

А пока я смущенно улыбнулась, покраснела с досады, но мужчина подумал, что от удовольствия, в чем я не стала его переубеждать, и в нерешительности прикусила губу.

Костас отметил и это, вцепившись взглядом в мое лицо, заворожено наблюдая, как я в «сомнениях» грызу губы, которые от моих действий становились лишь краснее и пухлее.

— Решайтесь, Виктория, — добродушно улыбнулся мужчина, нехотя поднимая взгляд на мои глаза, и посмотрел доверительно и проникновенно. — В конечном итоге, это отличная возможность убедить совет и аристократию в моем расположении к вам. Разве, не этого вы хотели?

— А что скажет Ванесса? — тихо спросила я. Короля от моего вопроса заметно перекосило, словно я напомнила ему о досадной неприятности. А это уже заметил Ян и злорадно так прищурился, посмотрев на короля, невообразимым образом умудрившись пренебрежительно фыркнуть в сторону мужчины.

— Это моя проблема. Не думайте об этом. Так, что вы мне ответите? — нетерпеливо мотнул Костас головой, вновь поставив дела выше чувств. Кремень мужик. Мне нравится его деловой подход, с этим работать легче, чем с безнадежно и слепо влюбленным идиотом. Однако, небольшой укол разочарования все же кольнул где-то в сознании. Очередное доказательство, что нет этого пресловутого «долго и счастливо назло всем и миру». И от этого грустно…

— Буду рада служить, — мягко улыбнулась я супругу, отчего он расцвел в довольной улыбке.

Если я когда-нибудь возьмусь писать мемуары, определенно начну с такой простой истины и, почти что моего девиза: «Если что-то сильно хочешь от человека, заставь его думать, что он хочет этого еще больше».

Пока что это работало довольно стабильно. Досадно лишь то, что обучил меня этому мой враг. Тот, который с каждым жестоким уроком приносил все больше и больше эгоистичной и мрачной мудрости, выбивая из меня всю наивную блажь и веру в нечто светлое и доброе. Не в моей сказке и не для меня. На усвоение этих правил у меня ушло два долгих года. А после стало легче принимать правила мира, его жителей и… саму себя, стоило только поступиться некоторыми нормами совести и морали, и дышать становилось легче. Голова работала трезвее и быстрее, не размениваясь на чувства других. Возможно, главным уроком, которым преподнес мне Демьян, являлось именно правило — что нет в этом Мире ничего дороже собственной жизни. Во всяком случае, тогда, когда все остальные хотят ее использовать. И за свое право надо бороться.

Вот это я усвоила более, чем хорошо.

И этот учитель сейчас молча смотрел на меня с насмешкой и тщательно скрытым одобрением в глазах с вертикальным, кошачьим зрачком. Мой персональный мучитель, палач и учитель… А еще питомец. Какая ирония.

— Будьте готовы через час, — вставая со своего места, под воздействием энтузиазма, приказал мне Костас. Обошел стол, предложил руку, чтобы помочь мне подняться. А когда я воспользовалась помощью, мы оба поняли, что король стоит слишком близко. Настолько, что ему приходилось сильно наклонять голову, чтобы посмотреть мне в глаза… и слишком близко, чтобы игнорировать мой наряд.

Тряхнув головой, будто отгоняя наваждение, мужчина отошел на два шага и низким голосом, с заметной хрипотцой, добавил:

— Не сочтите за дерзость, но я бы просил вас перед советом, все же, переодеться в более сдержанный наряд.

— Не сочтите за попытку оскорбить… или соблазнить, — усмехнулась я цинично, заставив мужчину посмотреть мне в лицо. — Но то, что вы видите сейчас на мне — самое сдержанное, что я смогла сегодня отыскать, — растянула я губы еще шире и присела в издевательском реверансе. — Даже сорочки оказались более закрытыми, но их надевать я все же не решилась.

Мужчина сглотнул, а я отчетливо видела, за его задумчивым и изумленным взглядом попытку представить, что из себя представляют остальные наряды.

— Моя сторона сильно заинтересована в наследнике, — небрежно повела я плечом, поясняя очевидное.

— Я пошлю портного вам в самое ближайшее время. Надеюсь, ему удастся подготовить к началу собрания хотя бы один наряд.

— Буду признательна, — улыбнулась я вполне искренне, так как ходить полуголой мне действительно было неприятно. — Я буду в своих покоях.

— Вы имеете в виду «королевских»? — решил исправить меня Костас, прежде чем я ушла. Я остановилась и обернулась на мужчину, ровным голосом не согласившись:

— Мы уже обсуждали этот вопрос прошлой ночью, сударь. Это МОИ покои, до определенного времени, о котором мы оба знаем. Как и то, что это случится не скоро. И случится ли вообще, — холодно произнесла я, заметив, как напрягся мужчина от моего серьезного тона. А вот король не лишен самолюбия и тщеславия, и отказ даже от нежеланной женщины его покоробил. — Я буду ждать портного, — подвела я итог и направилась на выход из столовой, рядом с семенящим рядом котом и чувством чужого пристального внимания, что жгло спину.