Глава 10

Глава 10

Новость о возвращении Ивана облетела царский дворец со скоростью лесного пожара. В скором времени у ворот царицыного терема собралась толпа любопытных. Дворня и бояре поглядывали на кованую калитку и гадали – правда то али нет? Неужто Иван возвратился? Ой, что будет, что будет!

Между тем Иван, еще поднимаясь на крыльцо, заметил, что прямо на земле валяются какие-то лохмотья. Словно, убегая, кто-то уронил второпях не то платок, не то шаль заморского шитья. Однако широкие дубовые ступени под его ногой даже не скрипнули. Дверь легко распахнулась навстречу – даже без замка, и внутри пахло не затхлостью и не пылью, а… как при матушке было. Теплом, травами, медовыми пряниками и чуть-чуть старыми книгами.

Царевич в удивлении постоял в просторных сенях и решил для начала посмотреть матушкины комнаты. Шагнул вперед, и тут ему в ноги бросилась словно бы стая голодных котов!

– Хозяин пришел! Хозяин! – они мурчали и щебетали, терлись о его ноги и даже слегка покусывали.

Опешив, Иван постоял немного, пока не понял, что резерв-то его тает, как снег на солнце!

– А ну прекратить! – гаркнул он, вспомнив Полкана – преподавателя по военному делу.

Шарики-клубки раскатились и превратились в старичков, облаченных в ситцевые рубахи.

– Кто такие?

– Так домовые мы! – ответил тот, что был постарше. – Матушка-царица наказала терем хранить до возвращения сына, мы и хранили!

– Только вот уж десять лет мы тут одни! – плаксиво заявил старичок помоложе. – Молока никто не нальет, силой не поделится!

– Силу и сами взяли, – хмыкнул Иван, – а молока налью, коли расскажете, что тут без меня да без матушки было.

– Ой, много было… – запричитал плаксивый, но старший его остановил:

– Все расскажем, царевич, не утаим, да и ты не зевай, дом обойди, хозяйским взором огляди… Да не пускай сюда никого! Худо будет! Больно много желающих этот терем к рукам прибрать.

Иван от этих слов поежился, но спросил:

– Да как же я тут жить буду? Что есть и пить? Как мыться? Одежду стирать да шить?

– Все спроворим, – успокоил царевича домовой, – вели только припас у калитки оставить, а мы уж не подведем. Видишь, сколько нас? Сладимся!

– Ладно, я и сам неприхотлив, – поразмыслив, решил Иван, – если что занадобится – в город выйду и куплю. А подработка для техномага всегда найдется.

– Вот и верно говоришь, царевич! Ступай, осмотри дом, да садик не забудь. А мы пока баньку стопим! Вот, внучку мою в провожатые возьми! – с этими словами вытолкнул старичок из толпы тихую шишимору в голубом платочке, да велел ей хозяину все показать.

И пошел Иван по смутно знакомым палатам. Шишимора шустренько впереди него катилась, да все объясняла и показывала:

– Вот девичья – тут чернавки сидели, пряли да пели, коли по делам их не посылали. Вот палата боярская – тут боярыни рукодельничали. Не любила матушка-царица безделья, каждой велела прялку али пяльцы с собой брать. Вот тут всегда книга лежала, и боярыня, а то и боярышня какая, вслух читали. Так и разговоров пустых меньше, и делом все заняты!

Царевич оглядел просторную палату с расписными стенами, с косящатыми окошечками – и будто в детство окунулся: зашуршали в его воображении алтабасные юбки, зазвенели жемчужные подвесы, голос звонкий читал вслух сказку о Бове-королевиче и его подвигах.

– А тут горенка, в ней матушка-царица по утрам сидела, книги магические да травные изучала. Или в садике цветами занималась.

Иван оглядел уютную светлую горницу и обнаружил в ней подставку для книг, кресло удобное, подставку для письма с чернильным прибором да запасом бумаги, а за занавесочкой – стол с реактивами, горелкой, травами да припасами в банках да шкатулках. Ой, непроста была матушка-царица!

Между тем шишимора тянула царевича дальше – опочивальня с высокой, убранной кружевными подзорами кроватью, малая молитвенная комната, рухольня, пиршественный зал и…

– А тут царица-матушка велела для вас, царевич, комнаты приготовить. Раньше-то тут еще один зал был, да Василиса-то наша Микулишна не любительница была пиры устраивать. Вот и приказала сыночку единственному, Иванушке, покои устроить…

Царевич споткнулся:

– Единственному?

Шишимора покраснела:

– Ой, батюшка гневаться будет! Проболталася!

– Говори! – строго сказал Иван, останавливаясь у порога незнакомой двери.

– Так Василисушка Микулишна у царя-батюшки вторая жена! – потупившись, выдала шишиморка, теребя голубой платочек. – Первая-то Елена-царевна была. Всем хороша, красавица, да больно уж капризна да ломлива. Вот как Артемия-царевича носила, вздумалось ей в саду погулять по холодку… Там в прудик и упала. Родила царевича до срока, да и сама от горячки убралась. Государь наш погоревал годик, да к Василисе Микулишне сватов заслал…

Иван застыл, как громом пораженный.

Он всегда считал, что братья ему родные, оттого и удивлялся, что матушку они словно бы недолюбливают, не ластятся, не заботятся… А оно вон как оказалось…

Сглотнув невольно образовавшийся в горле комок, Иван выдавил:

– Ну веди, показывай, что для меня матушка приготовила!

Шишимора дверку толкнула, и пахнуло из-за нее… маслом минеральным, которым кадавров смазывали! Железом каленым! Да еще люфтом для пайки и дегтем!

Первая горница была, конечно, приемная – тут и стены расписные, и ковры на полу заморские, и стульчики, бархатом обитые, и лавки, мягко коврами да войлоками устланные. Хоть сейчас гостей-друзей приводи да вели стол нести.

Следом шла комната другая – поменьше, поуютнее. На полках – книги, тут же стол письменный да сундук железный и с замком – будто ценное что-то хранить.

Дальше уж спальня с кроватью, а за ней лестница вниз! Странно, во дворце на первом этаже только кухня да девичья, ну рухольни еще. Покои царские да боярские всегда на верхнем жилье устраивают, а тут… надо же!

Царевич тихонько спустился по лесенке на первый этаж и застыл. Вместо еще одной девичьей или рухольни его ждала… мастерская! Иван ее три раза обежал, не мог поверить, что все это – ему. А шишимора докладывала:

– Эту-то комнату отдельным пристроем вывели. Фундамент каменный, на полтора кирпича, печь с тиглем, хоть кузню делай, на отдельных столбушках, и труба внешняя, чтобы стены не палить. Тута вот выход на галерейку, а с нее прямо в сад! Там каменная площадка с печью и колодезь.

У Ивана слезы на глазах навернулись – он ведь как раз думал, как ему во дворце мастерскую устроить, а тут надо же – все есть! Даже кое-какие инструменты и материалы прикуплены!

– Царевич, царевич! – догнал их малютка-домовой в красной рубашке с белыми горошками. – Батька сказать велел – там у ворот люди собрались, шумят шибко, ты бы вышел к ним!

Иван вздохнул, окинул взглядом мастерскую и нехотя пошел к двери. Надо сначала с дворней разобраться, а потом уж за железо браться.