Глава 9

Плана у меня не было. Только желание, которым я делиться ни с кем не стала. С вельможей – потому что не доверяла, с Конором – потому что он не одобрил бы. И раньше-то опекать меня рвался, а после той ночи совсем его переклинило. Как он на авантюру с девицей для царя согласился – не понимаю. Наверное, тоже совесть покусывала за павлина.

– Понимаешь, у него отец верил в то, что кровь нечисти продляет жизнь. И этот теперь туда же. Интересно, откуда они блажь эту выцепили оба?! Вот бы его переубедить…

– Первый кровопийца от чего умер? – задал мне Райан довольно странный вопрос. Странный, потому что я сама до него не додумалась. А ведь и правда…

– От старости вроде.

– Вроде?! Да уж, узнаю Конора, и ты ему под стать. Головой думать совсем не умеет.

– Как это не умеет? Это ж он… – начала я и заткнулась. Пусть считает себя самым умным, мне не жалко, а кельпи с нами рядом нет, чтобы копытом с кого-то павлинью спесь сбить.

Жеребец мой сейчас сидит в наших комнатах и за вельможей присматривает, чтобы тот глупостей не натворил.

– Легенда такая есть, – со снисходительным видом начал вещать Райан, а я опять язык прикусила, чтобы не ляпнуть: «Слышала уже я эту легенду!» – Надо, чтобы у человека его кровь вся вышла и кровью нечисти заменилась. Только глупость это. Как такое сделать?

– Дурную кровь лекари сливают, – задумалась я. – Значит, и заливать как-то можно. Но нам-то надо, чтобы охота на мирную нечисть закончилась. А если мы способ омолаживающий придумаем, она, наоборот, начнется такая, что…

– Значит, надо как чудо выставить. Одноразовое. И ритуалов побольше придумать. А с царя клятву страшную взять и пугануть, что тот, чья кровь в его жилах течет, над ним власть имеет и связан с ним страшными узами. Убьешь его – умрешь сам. Как-то так.

Судя по блеснувшим злым предвкушением глазам Райана, у него-то план уже появился и царю в этом плане отводилась не самая завидная участь. И тут он меня прямо огорошил:

– А ты за него замуж должна выйти, чтобы на сторону не бегал и на баб других даже глядеть боялся. Тоже придумаем, как запугать. Чем меньше непроверенного народа вокруг царя будет, тем лучше. Будет у нас как марионетка в балагане.

Тут я вспомнила про вельможу, которому наша задумка, скорее всего, не очень понравится. И с Конором бы посоветоваться…

Как-то события опять вскачь понеслись, не успеваю я за ними. Словно опять в нашей избе стою и вещи собираю, не соображая, зачем, почему, для чего и куда еду.

– Давай, решай скорее, со мной ты или проваливаешь? – ухмыльнулся павлин. – А то красавец спящий вот-вот проснется.

Напросилась на помощь на свою голову… Но раздумывать и правда уже некогда. Действовать надо. Уверенно и слаженно…

***

Я до пробуждения царя успела у зеркала покрутиться и вместо обольстительно одетой павы превратиться в соблазняюще раздетую блудницу.

Волосы взъерошила покрасивее, платье скинула совсем, оставшись в шелковой нижней рубашке, украшения выборочно поснимала. Но главное – взгляд полубезумный, потому что меня прямо потряхивало от бушующей дури в крови и страха. Чувство было, что я по ниточке через пропасть иду и рядом никого, кроме психованного павлина, в качестве поддержки.

Нет, сразу царь на наше предложение не клюнул, но на меня посматривал с вожделением во взгляде. Поэтому и на помощь звать сразу не стал, дал нам время его убедить в том, что про кровь нечисти ему сказки в уши залили и воском заклеили, чтобы не выливалось.

Слово за слово выяснилось, что отец у него от старости и болезни умер, а значит, не работает та схема, по которой он сам оздоравливаться собирался. И не поспорить ведь… Случилось все на его глазах и так напугало, что на любые глупости оказался готов, лишь бы так, как отец, не мучиться.

Мы с совестью решили, что врать совсем уж сладко не нужно, поэтому вечную молодость обещать не стали, как павлин влезть ни пытался. Но царь и на долгие здоровые годы согласился, главное, чтобы никаких болезней! Никаких страшных болезней…

А потом признался, что про отцовские опыты ему главный советник рассказал, тот самый вельможа.

Ох, как сердце у меня после этих слов заныло от дурного предчувствия!..

Подхватились мы все втроем и побежали по коридорам дворца к нашим комнатам. И точно! Вельможа кельпи моего уже одурманил той же самой травой перетертой, которой я царя усыпила. Вены у Конора порезал и сидит, кровь его пьет!.. Вечной молодости возжелал, гад!

Райан его быстренько спеленал, но кляп не сразу засунул, так что я успела наслушаться и про то, как эта тварь мою мать любила, и про то, как я на нее похожа, и про то, что мерзавец чертов сейчас омолодится и мы поженимся, потому что меня он никому не отдаст!..

Маньяк коронованный только глазами на все это хлопал, но одно уяснил – я из приличного рода-племени и мать моя при дворце была, так что ему в жены девку не с улицы, а из хорошей семьи навязывают.

А дальше все, как павлин придумал, так и сделали.

Конор, правда, не в восторге был, и я сама злилась на план этот до искр из глаз.

Успокаивало лишь то, что в стране теперь все точно будет так, как нам нужно. Ведьмаков вернем, на плохую нечисть охотиться. Хорошую – защищать станем. Поле от старосты отнимем и кельпи обратно отдадим… Отца в столицу перевезу…

Вот как с замужеством быть – ума не приложу. Не хотелось мне с царем без любви спать, и дело даже не в измене Конору, а в том, что у самой душа не лежала.

Но об этом мы решили позже подумать.

Сначала на большой площади народ собрали, царя показали и меня как царскую невесту предъявили. Оказалось, что мать мою многие помнят – красавица была известная, даже родня не очень дальняя объявилась.

Потом вельможу вывели и преступление его огласили. Мол, колдун он страшный, с нечистью связался, царям головы замутил, ведьмаков по его указке из страны выгнали.

Чувство у меня при этом странное было – вроде и вот она, месть справедливая, происходит, но умом понимала, что не честно оно все, хоть влезай и спасай.

Не создана я для царской жизни, полной вот таких вот вывертов и подстав. А выбора у меня нет – царя без присмотра оставлять нельзя. Павлин один тут таких дел натворит – не разгребем потом. У него уже в глазах огонь властный засверкал. Чую, придется мне еще с этой птичкой от души повеселиться. Он же еще начал сестру свою в царские любовницы пропихивать, едва понял, что я с царем ложе делить желанием не горю.

Дальше глашатаи объявили, что в связи с переполнением чаши терпения и прочими другими глупостями вельможу казнят через утопление в котле с куриной кровью. Традиционная смерть колдунов в нашей стране. И что теперь у нас нечисть будет делиться на законную и незаконную. Потому что ведьмаков в стране мало, а с колдунами темными бороться кому-то нужно. Много их развелось. Каждый второй может колдуном оказаться. Бойтесь, люди, друг друга и соседей своих, пока ведьмаки в страну не вернутся.

На казнь я смотреть не стала – и само зрелище не привлекало, и зрители… Отвратительно на душе было. Так что я побежала искать царя, павлина и Конора. Вбежала в комнату, где они условия обговаривали, повисла на шее у своего хмурого жеребца и расплакалась. Устала я за эти дни – сил нет. Умом понимаю, а душой – домой хочу, чтобы жили мы вместе столько, сколько мне отведено, чтобы… вдвоем, я и кельпи мой… и… детей от него хочу, пусть и редкость это большая! И…

– Иваша, все хорошо будет!

Вот лучше б не успокаивал, просто молча по спине гладил, и все.

– Что хорошо?! Что?! Душно мне тут…

Выкрикнула, выдохнула, прижалась к Конору покрепче и затихла.

– Моя жена будет только моя. Это самое главное условие! – голосом избалованного ребенка объявил царь, глядя на меня.

Я с павлином переглянулась, нос кверху задрала, губы презрительно скривила, в общем, как могла – царскую рожу отзеркалила. И очередной раз отметила, что похожи мы с царем, не то чтобы сильно, но… есть сходство.

– Значит, омолаживайся прямо сегодня, чтобы на тебя смотреть приятно было. А то возомнил о себе невесть что. Может, хоть после крови жар-птицы красавец станешь…

И ведь красивый парень у нас царь, а глаз на Райана скосил и вздохнул завистливо. Дурачина наивная. Ясно ж, кто вместо него столько лет страной правил и нечисть к власти не допустил бы.

А этот маньяк помешанный чуть ли не впереди нас поскакал на встречу со старой жар-птицей, которую павлин вызвал, чтобы совета спросить в нелегком деле омолаживания людей.

Правда, царь на эту встречу с собой еще отряд доверенной охраны притащил. Объявил им, что выйти может не совсем на себя похожим, но это нормально, и пугаться не надо. Это не темное колдовство, а светлое – жертв никаких приносить не будут, выполняется при свете солнца. В общем, сказки сказывать тоже мастер оказался.

Но начальнику охраны слова прошептал, которые после ритуала сказать должен, чтобы тот убедился, что перед ним царь. Тихо-тихо сказал, я не расслышала. А вот Конор с Райаном переглянулись хитро, но молча. С того момента, как павлин моего коня от вельможи спас, они между собой не то что сдружились, но не ссорились. Одной заботой меньше.

Казнь уже к концу подходила, когда в окно дальней полуподвальной комнаты, куда мы все набились, влетела старая жар-птица, обернулась древней бабкой, выслушала через дутую губу царское желание здоровой долгой жизни и головой покивала. Повторила сказанное Райаном о том, что при обмене кровью узы возникают неразрывные и нечисть, своей кровью пожертвовавшую, убивать и обижать нельзя.

Царь ей указ под нос подсунул, по которому все жар-птицы и кельпи к хорошей нечисти относятся, той, что в законе и почти с людьми в правах сравнивалась. Старуха довольно заулыбалась, уложила царя с Райаном рядышком и сделанной из перьев трубочкой соединила их вены.

Я на все это смотреть не стала, снова уткнулась в грудь Конору, прижалась к нему и затихла. Только раз оторвалась, чтобы в его черные глаза посмотреть и прошептать:

– Мне никого, кроме тебя, не надо, ты же знаешь?!

– Знаю, – усмехнулся мой наглый конь, но потом то ли утешить решил, то ли и правда помутнение у него случилось, потому что поцеловал крепко-крепко и с жаром выдохнул: – Мне тоже никого, кроме тебя, не надо, Иваша! Где я еще такую красивую бешеную кобылку с норовом найду?

И тут с той стороны, где царь с павлином кровью обменивались, раздался детский плач. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, потом обернулась, а рядом с Райаном младенец лежит. Русоволосонький, голубоглазенький… миленький такой!

– Вот вам ваш царь омоложенный, – рассмеялась старуха. – Дальше сами выкручивайтесь!

И улетела…

А я на парней уставилась, то на одного, то на второго. И желание стукнуть по заднице каждого нарастало, как катящийся с горы снежный ком.

– Дальше что?! – грозно уставилась я на этих двух заговорщиков.

Главное, обоих жаль немного – один только что из себя комплимент мне выдавил, я так понимаю, от чистого сердца, а второй бледный и поблекший лежит. Правда, на третьем обороте уже более-менее на человека стал похож, а на четвертом у меня даже рука поднялась со всего замаха этому птичьему авантюристу затрещину отвесить. А на его возмущенно-злой взгляд даже реагировать не стала, подхватила царя на руки и давай укачивать, чтобы не хныкал и думать не мешал.

– Дальше иллюзии на себя наложу… – начал Райан и тут же едва не огреб копытом от гневно заржавшего жеребца. – Да не такую! – принялся он внезапно оправдываться. – Царем сделаюсь, понял? Баба твоя со мной постоянно рядом, ты при ней, малолетку этого как наследника чуть позже предъявим. А то, что по срокам оказия вышла, – дело житейское. Но раз я его своим признаю – никто слова поперек не скажет. Будем жить втроем… – на последней фразе кто-то слишком жаркий опять чуть копытом между ног не получил. – Нет, ну целовать я свою жену на людях должен или нет, как по-твоему?! Танцевать с ней на праздниках тоже придется, – и вздохнул, гад, с такой тоской горемычной, будто на жертвы идет страшные. Чтоб его волки задрали, факел чертов!

– Короче! Я правильно поняла? Ты днем царя играешь, я с тобой рядом женой, а царевичу надо преданных мамок-нянек найти и нам всем надежного человека, страной править?

– Человека нам надежного не надо, – процедил зло Конор. – Вред от них один. У мудрых стариков спрашивать тоже больше ничего не станем, а то попросили помощи и остались с младенцем на руках. Сами разбираться будем, не дураки! Но жена ты будешь моя, ясно?! Днем его, а ночью – моя!

Я лишь кивнула согласно, стараясь не рассмеяться. Что-то на меня от напряжения накатило. Только когда мы уже по коридорам дворца в сопровождении обманутой охраны шли, я шепотом у Конора спросила:

– А что за история с иллюзией?

И тут мой ишак наглый смутился. Вот чтоб мне на месте провалиться – покраснел даже. Но все же выдавил из себя:

– Лет десять назад он девкой прикинулся и соблазнить меня попытался. Говорит, что на спор. С тех пор мы и враждуем.