ГЛАВА 8

— Шкрик-вик. Шкрик-вик…

Истеричные нотки в скрипучем звуке вырвали из сна.

Я не сразу осознала, где нахожусь, кто орет над головой и что делает рядом полуобнаженный мужчина.

— Шкрик-вик.

Ну до чего же противно кричит тварюшка… и так близко. Ой.

Прямо над моим лицом, на натянутом одеяле, сидел жук. Нет, не так. Там сидел ЖУК. Жучара, жучище… Больше моей ладони, неприметно серый, но с роскошными усами, длинней его тела. Жесткие надкрылки ритмично подрагивали, словно именно они издавали странный звук. А может так и есть?

На Рионе я замечала только бабочек, на безымянном острове были всякие насекомые. Но до этого момента я относилась к ним равнодушно — есть и есть себе, главное, чтобы меня не трогали. Теперь же смотрела на «певца» с подозрением, выискивая на его морде опасные жвала. Кусается он или опасен всего лишь, как акустическое оружие?

А Маркусу хоть бы что — спит преспокойно, закинув за голову руки… Поза выгодно демонстрировала торс, хорошо развитые мышцы груди, плоский живот с рельефными кубиками. Я не удержалась, посчитала их. Четко очерченные квадратики хотелось потрогать, обводя каждый по отдельности.

Но интересней всего лицо спящего. Расслабленное, безмятежное. Притягательное лицо с правильными чертами — такое сложно забыть.

— Шкрик-вик, — Жук не унимался.

Пока я рассматривала блондина, серое насекомое покинуло навес и сейчас шуршало где-то в вышине, взлетев на пальму.

А ведь пока я отвлекалась на рассматривание Маркуса, жук мог не убежать, а подобраться ближе — и укусить. У-у-у, сноб. Спит, а я тут подвергаюсь опасности.

Мысленно я посмеялась над самой собой: засмотрелась на блондина, и его же обвиняю в этом, хотя он спит. Я ужасно логична…

Маркус дышал размеренно, а я не могла найти себе места, поэтому следовало уйти и дать человеку отдохнуть.

Если леранец еще спит, значит, слишком рано. Осторожно поднимаясь, я обвела взглядом наше временное жилище и наткнулась на коммуникатор. Маркус все еще надеялась, что гаджет очнется от спячки — вчера, во время одного из привалов, что-то в нем рассматривал. Если вода попала внутрь, она могла окончательно повредить какую-то деталь, а могла и вывести из строя временно. Если второй вариант, коммуникатору следовало помочь: для начала нормально высушить.

Выходя из-под навеса, я захватила чужой гаджет. Возле первой же пальмы выкопала неглубокую ямку в сухом песке и похоронила коммуникатор. На станции я пару раз спасала намокшие планшеты, подержав их в рисе, и они вновь начинали работать. К сожалению, на острове земной чудо-крупы нет, попробую обойтись песком.

Закончив с захоронением, я отправилась на поиски пропитания. Мы не договаривались, но я считаю, это неправильно, что готовит один Маркус. Разумеется, я не могу наловить с помощью остроги рыбы, зато мне по силам насобирать спелых фруктов.

Идя по берегу в ту сторону, куда ушли вчера утром, я с досадой поняла, что ничего не взяла для переноски фруктов. Леранец собирал их в сетки из-под бутылок с водой, о чем думала я, трудно сказать, хотя… это все кубики виноваты.

Поразмыслив немного, я остановила свой выбор на кокосах и альмале, который, как и говорил Маркус, отлично утолял и жажду, и голод. Роль сумки предстояло сыграть подолу — я уже не расстраивалась, что любимое платье окончательно превратилось в нечто несусветное в фиолетовых пятнах. Главное сейчас — выживание, а тряпки — так, мелочь.

Камушек попал в сандалию, я потрясла ногой, но он и не думал выскакивать. С фруктами в подоле наклоняться неудобно, и я осмотрелась. Большие, выглаженные ветром валуны — то, что надо. Сев на ближайший, приятно нагретый солнцем и пахнущий водорослями, свободной рукой я успела расслабить ремешок на обуви, как камень подо мной зашевелился… и зашипел.

Я не стала раздумывать, что происходит, сразу вскочила и побежала. Но валун успел цапнуть за зад…

Взвизгнув, я ускорилась. Клянусь, я никогда в жизни так быстро не бегала… Даже во время спортивных соревнований на станции.

Пробежав треть пути к нашему лагерю, я не удержалась от любопытства — оглянулась.

М-мать моя…

Их четыре… Четыре огромные, агрессивно настроенные черепахи. И судя по тому, как ныла левая ягодица, очень кусачих. Явно плотоядных.

Я бежала, теряя фрукты, а за мной гнались гигантские черепахи. И я вела их в наш временный дом. Не самая умная мысль. А если вспомнить, что там спит блондин, то идея катастрофична.

— Маркус. Маркус… — Я бежала, задыхаясь от крика.

Он услышал — выскочил из-под навеса с острогой в руках. Увидев гостей, которых я притащила за собой, принялся швырять в них камни и приготовленные для костра дрова.

— Пошли прочь. Прочь…

Несколько камней попали по панцирям — черепахи затормозили и дружно повернули назад.

— Маркус… они хотели съесть меня.

Меня всю трясло — пережитый ужас не отпускал, накрыв удушливой волной.

— Тихо, они ушли. — Маркус обнял, с силой прижимая к себе.

И в этот миг я ясно поняла: он переживает, значит, опасность была нешуточной.

В памяти всплыл рассказ смотрителя черепашьего загона о том, что взрослые рептилии агрессивны и до крови кусают даже своих. Неудивительно, что и дайверы подвергаются нападению, если заплывают за силовую стену без специальных отпугивателей на костюмах. Черепахи могли меня покалечить — эта мысль потрясла.

— Больше не ходи никуда одна, — велел Маркус, продолжая прижимать меня к груди. — Это не вычищенный для туристов Рион, а естественная среда обитания всех хищников планеты. На Леране для чужаков рай лишь на определенных островах, другие закрыты ради вашей же безопасности.

Неужели это главная причина? Я считала, что леранцы, открыв для посещений лишь один архипелаг, просто-напросто оберегали частную жизнь от вторжения любопытных инопланетян. И да, почему-то причисление к чужакам меня покоробило, хоть на самом деле так оно и есть.

— Ты открыл мне глаза на истинное положение вещей.

Отстранившись, Маркус прищурился, наверняка, подозревая иронию в моих словах. Но придираться не стал, спросил с сочувствием:

— Сильно испугалась?

— Пока не поняла. — Я попыталась улыбнуться. — Кажется, я теперь спать не смогу — не хочу, чтобы меня беспомощную сожрали.

— Преувеличиваешь, — отмахнулся Маркус.

Хорошо ему — не он же уселся на черепаху… А что если она будет мстить? Подкараулит, когда останусь одна, — и сожрет.

— Преувеличиваю, — согласилась я и пошутила: — Но все равно готовься — начнут сниться кошмары, буду будить тебя криками.

Я медленно поковылял под навес, и Маркус, естественно, обратил внимание на странную походку.

— Алиса, что с ногой? Подвернула?

Мне было стыдно, а еще немного смешно — еще вчера мысленно сетовала, что, делая массаж, он ограничился ногами, обделив другие части тела вниманием. Ну вот, у меня появился шанс почувствовать, его прикосновения повыше.

— Меня цапнула черепаха.

— Укусила? За что?

— За зад…

Вопреки моим ожиданиям Маркус не смеялся — молча подошел и бесцеремонно задрал платье. Вопрос: а стоит ли мне его вообще носить? Все равно, когда хочет, его задирает, так зачем что-то скрывать?..

Леранец молчал, и я испугалась: в стрессовой ситуации, когда вырабатывается адреналин, человек может и не чувствовать, что серьезно ранен. Неужели черепаха отхватила кусочек моей попы, а я и не ощущаю этого?

— Что?.. — не выдержала я, чувствуя, как чужие пальцы осторожно поправляют мои трусики. — Мой зад на месте?

Испугавшись, я тут же себя пощупала — больно, но крови нет.

Молчун Маркус, наконец-то, соизволил дать ответ:

— Синяк наливается. Тебе повезло: черепаха лишь ударила своим клювом. Сейчас кремом помажем, через несколько часов пройдет без следа.

Блондин опустил короткий подол моего платья и стремглав бросился под навес, где находился бокс из флаера. Такое ощущение, что он поспешно сбегает. Опять.

Как интересно… Не такой уж и железный господин сноб? Невольно улыбнулась, хотя разумеется, сейчас не та ситуация, чтобы смеяться над мужчиной.

— Разворачивайся филеем, — шутливо распорядился Маркус. — Нанесу крем — и будешь отдыхать.

Я послушно последовала его приказу. А потом до меня дошло: я буду отдыхать? Еще чего. Я собираюсь сегодня вернуться на Рион. Найдем местных — и вернемся.

— Ты хочешь сказать, что мы никуда не пойдем? Или ты пойдешь сам, а меня оставишь здесь?

До встречи с черепахами я бы не волновалась, сейчас же меня передернуло, стоило представить, что останусь одна на берегу океана.

— Заманчивое предложение — хоть на несколько часов избавиться от девушки, притягивающей неприятности, — усмехнулся Маркус. — Вот только я не рискну оставлять тебя одну. Ведь найдешь новые приключения на свой зад.

После нападения черепахи эта фраза приобрела для меня новый смысл, теперь прямой.

— Тогда что? Мы никуда сегодня не пойдем? Я против.

Я нервничала, невозмутимый Маркус же открутил крышку с тюбика и выдавил на палец немного желтого содержимого. Могла бы смазать синяк и без посторонней помощи, но кто меня спрашивал?

Когда мужские пальцы коснулись пострадавшего места, я думала совсем не о том, что мне больно. Врачи не прикасаются настолько осторожно, нежно и… чувственно.

Боль потускнела перед ощущениями, которые завладели мной. Пришлось закусить губы, чтобы напомнить себе, что я не в том состоянии и ситуации, чтобы реагировать неоднозначно на действия мужчины.

Ох, какая-то я озабоченная в последние дни… странно это.

— Полежи немного.

Когда блондин отошел, я спряталась под навесом и стукнула себе по лбу. И что я творю?.. Почему так остро реагирую? Может, я дичаю на этой планете? Явно Леран на меня плохо влияет, вытаскивая все, что я хочу спрятать.

Пока впитывался крем, Маркус приготовил для нас завтрак — запек на углях длинную, похожую на змею, рыбу. Я же, увы, оказалась ужасной хозяйкой в экстремальных условиях, главным кормильцем стал мужчина, я даже кокосы и кустарниковые «ананасы» не смогла донести… Обидно, но что поделать?

После завтрака мы отправились исследовать остров, теперь уже по диагонали.

Нам встречались непроходимые заросли, через которые буквально прорывались — Маркус прорубал путь длинным ножом, или же обходили их по звериным тропам. Когда нашли первую, я напряглась — мало ли какие хищники здесь обитают? Блондин некоторое время рассматривал отпечатки копыт и лап и уверенно заявил, что опасных животных нет.

Чем ближе горы с окутанным бледной дымкой вулканом, тем сильнее я нервничала. Огибая первое каменное препятствие, мы вышли к озеру. Небольшому и определенно неглубоком, но зато с пресной водой.

Когда напились вдоволь, я с грустью потрогала ставшие жесткими волосы.

— А можно искупаться?

— Предлагаю поплавать на обратном пути. — В нашей случайно образовавшейся временной парочке Маркус оставалась голосом разума — правильным до занудности.

Наполнив бутылку, которую успели осушить наполовину, мы двинулись дальше.

Заросли альмаля, огромные пурпурные цветы, крикливые птицы, пестрые бабочки и стрекозы длинней моей ладони — все это воспринималось уже не так остро, как в первый день. Может, устала я или же осознание, что в этом раю водятся кусачие черепахи, омрачило мой восторг. Не знаю, в чем дело, но настроение стремительно ухудшалось. Я нуждалась в чуде или хотя бы каких-нибудь приятных событиях.

Увлекшись собственными мыслями, я и не сообразила сразу, что остров закончился — мы вышли к океану.

Поросший колючками каменистый берег заканчивался крутым обрывом. Волны яростно бросались на скалы — и солено-горькие брызги долетали до нас, попадая на губы. Суровая сторона острова… нам повезло, что оказалась там, где сплошные песчаные пляжи и пальмы.

— Вчера мы тут не проходили, — заметила я, подавляя разочарование.

— Проходили, но чуть выше, между скалами, — возразил Маркус и отстраненно добавил: — Как видишь, здесь нет других людей, только мы. Мне очень жаль, Алиса.

Я почти не надеялась на обратное — пока шли, никаких признаков человеческого жилья не обнаружили. Остров, действительно, необитаем, и мы в западне.

— Что будем делать?

Леранец вскинул темную бровь, с удивлением меня рассматривая. Ожидал истерику? А не будет ее — я дико устала.

— Сейчас вернемся к озеру, поплаваем немного, а дальше посмотрим.

— Поплавать — отличная идея, — я повеселела. — Жаль, в боксе нет шампуня, одно только мыло, а им голову нормально не вымоешь. Эх, бедные мои волосы…

— В салонах красоты одна из популярных процедур — маска из кокосовой воды и мякоти альмаля, она заменит шампунь.

Я хотела спросить, откуда ему это известно, но прикусила язык: большая вероятность, что свои знания он почерпнул из девчачьего щебета невесты. Что ж, попробую этот рецепт — точно хуже не будет.

Разговаривая, мы вернулись к озеру. Усталость, голод вмиг отступили при виде серебрящейся поверхности вытянутого водоема. Прозрачная толща воды, песчаное дно, а у берегов каменистое… они призывно манили меня.

Не обращая внимания на мужчину, я стянула платье через голову, забыв расстегнуть пуговицу, и бросилась в воду.

— Алиса. Стой, Алиса, — Маркус ринулся за мной прямо в штанах и перехватил за талию. Крепко обнимая, с укором произнес: — В кого ты такая нетерпеливая? Сразу в воду.

Его горячее дыхание обжигало шею, мне стоило больших усилий, чтобы не выдать, как взволновала близость.

— Что не так? — Замешательство я замаскировала под возмущением. — Ты же сам разрешил купаться.

— Подожди несколько минут, — теперь хмуро приказал блондин, размыкая руки. — Я хочу проверить, чтобы точно знать: здесь безопасно, нет никаких сюрпризов.

Объяснение остудило мой пыл, и я принялась ждать, пока мужчина пересечет озеро и вернется назад. К моей радости, время пролетело быстро — через несколько минут Маркус махнул мне рукой, давая добро.

Счастливо вздохнув, я уже медленнее, сдержаннее вошла в прогретую, чистую, обалденную воду. Высшее наслаждение… Не замутненный ничем восторг.

Я плескалась возле самого берега, там, где при желании могла достать до дна кончиками пальцев ног. Я умела плавать, но плохо. Маркус же рыбой плескался в водоеме и, кажется, забыл о моем существовании. Немного обидно, но так даже лучше: не будет соблазна прикоснуться к крепкой груди, погладить по мускулистым плечам… а затем коварно забрызгать водой.

Я подавила нелепое желание поиграть в детские игры. Точно не сейчас и не с таким серьезным человеком, как Маркус. Снобом его называть уже не хотелось, на острове он идеал мужчины во плоти — терпеливый, заботливый, внимательный. И все же… он сноб. В душе точно, и не поймет мои плебейские порывы подурачиться.

Когда мне надоело, я вышла на берег и принялась пальцами расчесывать запутавшиеся волосы. Да, шампуней и лосьонов очень не хватает, но больше всего — расчески. Одна радость: в жарком воздухе волосы быстро сохнут.

Перебравшись в тенек, под похожее на секвойю дерево, я заметила неподалеку низкие, но пышные кустики с льдисто-розовыми ягодами. Их можно есть? Маркуса не спросить — он все еще плавал. Пахли ягоды замечательно, и я рискнула. На вкус они тоже оказались ничего — сладкие, с легкой кислинкой.

Пока Маркус плескался, я решила насобирать и ему. Широкий лист с соседнего дерева послужил отличной тарелкой. Самая вкусная ягода, теперь я знаю точно, это та, что сорвана прямо с ветки, согретая золотыми лучами солнца. Спелая, сочная настолько, что порой трескалась в пальцах — и бледно-розовый сок тек по моим ладоням. Умопомрачительный десерт…

Я наслаждалась ягодами и поглядывала на леранца, который уже не просто плавал, а что-то искал в прибрежной зоне. Нырял, рассматривал дно, как будто что-то уронил, и долго не появлялся на поверхности. Жабры у него что ли есть?

Жарко… как же жарко сегодня. Может, вернуться в озеро? Хотя нет, мышцы ноют.

А все-таки здорово, когда умеешь великолепно плавать, а если с водой не дружишь, то глубина пугает до дрожащих коленок. И оказавшись на необитаемом острове, понимаешь, что в открытом океане, если вдруг что, долго не продержишься…

Наконец, Маркус соизволил присоединиться ко мне. Крупные хрустальные капли воды медленно стекали по его смуглой коже, оставляя завлекательные влажные дорожки на торсе. Хотела бы я повторить путь воды языком. Ммм, какой все-таки он потрясающий…

Поджарый, с длинными, крепкими ногами, узкими бедрами и широким разворотом плеч — фигура прирожденного охотника и пловца. Пронзительно-голубые глаза напоминали утреннее небо Лерана. Какой все-таки удивительный мужчина… дыхание перехватывает… и в жар бросает.

Маркус приближался, и я отметила в нем перемены после посещения озера: кожа вдруг позеленела, покрылась крупной чешуей… И в глазах словно растеклось чернило.

Сморгнула — нет, обычная кожа и глаза, мне показалось. Или нет? Я просто прозрела и увидела истину?..

Но даже с кожей, покрытой серебристо-зеленой чешуей, и провалами мрака вместо глаз, он был прекрасен. Напоминал своего бога Ктулху… А, может, он и был им? Ктулху вынырнул из недр пресноводного озера?

Я забыла, как дышать, — меня переполнял страх, благоговение и предвкушение одновременно. Леранский бог спустился, нет, явился из озера, чтобы почтить обычную земную женщину своим вниманием.

— Ктулху.

Лицо Маркуса изменилось, он резко обернулся.

— Где?

Я же, покачивая бедрами, преподнесла в дар своему божеству собранные ягоды.

Маркус посмотрел на них — и резко выбил из рук. Вцепившись в мои плечи, встряхнул и яростно зарычал:

— Кракен меня сожри, Алиса. Ты ела их? Ела?

Мой бог гневался… Чем же я его расстроила? Но и сейчас он оставался совершенством. Невероятный, лучший мужчина во всей Вселенной.

— Алиса. Я сам тебя убью, чтобы не мучилась и не мучила меня.

— От твоих рук, повелитель, все что угодно.

И это правда, лишь бы мой бог улыбнулся весело и больше на меня не сердился.

— Алиса… Кривые щупальца Ктулху.

— Ох, как ты сексуально ругаешься…

— Иди сюда, Алиса. В озеро, быстрее.

Я с радостной покорностью выполняла все дальнейшие приказы: зашла в озеро и выпила столько воды, что мне стало дурно. Когда замутило по — настоящему сильно, Маркус заставил выйти на берег и избавиться от всего, что я съела. Но как?.. В присутствии моего бога?

Я в отчаянии замотала головой. Нет. Ни за что. Стыдно.

— Нет…

— Если ты этого не сделаешь, я сам запихну тебе пальцы в горло, — прорычал мужчина с самыми невероятными серыми глазами на всем Леране.

Ох, его глаза… Я могла бы вечность любоваться, как меняется их цвет: голубой, серый, синий… Верный индикатор эмоций.

— Алиса, — рявкнул зло мужчина, тряся меня за плечи. — Не улетай в грезы. Слушай мой голос.

— Как я могу ослушаться моего бога?

— Бога?.. — Потрясение отобразилось на красивом лице.

— Бога… — подтвердила я с улыбкой и поспешила предупредить: — Но на черепахе все равно сексом заниматься не будем.

— Какая черепаха? — Отчаяние в голосе блондина тут же сменила решительность: — Как твой бог, приказываю сунуть пальцы в рот.

Как я могла ослушаться Ктулху?

Пока стояла на коленях на каменистом берегу между двух валунов, успела несколько раз вывернуться наизнанку, но ради похвалы, чего только не сделаешь. Особенно, когда бог держит волосы и нежно гладит по спине, когда ты содрогаешься от спазмов, скручивающих желудок, утешает…

— Хорошо, ты умница, — похвалил Маркус. — Сейчас идем в лагерь и молимся, чтобы в аптечке был нужный антидот.

Увы, этот приказ божества я выполнить не могла: ноги заплетались, даже язык перестал подчиняться, я не могла толком произносить связные слова.

— Сколько же ты их съела?

Выругавшись, Маркус перекинул меня через плечо.

Висеть вниз головой отвратительно — меня опять замутило с новой силой. Только бы не стошнило.

Вид на голую спину и зад в темно-синих плавках примирил меня с действительностью. Спину хотелось погладить, поцарапать ноготками… А вот подтянутые, крепкие ягодицы — укусить. Или хотя бы ущипнуть.

Ух, какая я плохая девочка. Грешница, каких свет не видывал…

Я поддалась соблазну — и мужчина, рыкнув, легонько шлепнул меня в ответ. И желтые карлики, мне это дико понравилось. Я повторила свой подвиг.

— Прекрати, Алиса, — рявкнул Маркус, а я беззвучно захихикала.

Да, придется долго молить мое божество о прощении. И я даже знаю, как буду это делать. Накатило отчаянное, безбашенное веселье, и я засмеялась вслух.

— Тебе хуже? — встревожился блондин и поспешно, но аккуратно опустил меня на землю.

Обхватив мое лицо ладонями, внимательно осмотрел. В его серых глазах плескалась тревога. Глупенький бог, ну, что со мной случится, когда он рядом?

— Мне хорошо, — чудом сумела прошептать я. — Мне так хорошо…

Я обвила руками шею мужчины, прижалась губами к жилистому плечу. Жаль, нет больше чешуи, но и так здорово… Ох, как же здорово вдыхать его пряный запах, прижиматься щекой к горячей, чуть влажной коже, чувствовать, как громко бьется его сердце. После такого и умирать не страшно — я нашла своего мужчину.

Я застонала и потерлась носом о твердую грудь.

— Алиса, — Маркус разомкнул объятия и слегка встряхнул. — Ты пожалеешь вскоре, это не ты, это ягода.

— Нет, не ягода. Это страсть.

Но он мне не поверил — решительно поднял с земли, закинул на плечо и пошел быстрее, чем раньше, временами даже бежал.

В живот упиралось жесткое плечо, я остро чувствовала всякий раз, когда Маркус спотыкался, но я была счастлива: это стоило того, чтобы потерпеть неудобства. Он меня обнимал, нес, беспокоился почему-то. Разве не здорово?

Увы, мы слишком быстро пришли к навесу.

Как нетерпеливый новобрачный, Маркус на руках внес меня в жилище и опустил на ложе из пальмовых листьев и термоодеял. Романтично-то как. Можно представить, что у нас сейчас первая брачная ночь.4f7b7c

Пока блондин торопливо рылся в боксе, я принялась раздеваться, но платье почему-то застряло на голове. И тогда я дернула посильнее. Треск материи — я наконец-то смогу избавиться от ненужных тряпок.

— Алиса, — возмутился Маркус таким тоном, будто я ему устроила подлянку. — Прекрати сейчас же.

Я стянула платье, надеюсь, соблазнительно медленно и чувственно. Облизав губы, заглянула прямо в глаза блондина — и увидев в них бешеное желание, улыбнулась и дернула завязки верха купальника.

— Да прекрати же ты.

Он рычал от гнева и бессилия — и не было звука привлекательнее, потому что он сдавался.

Швырнув лоскут белой материи куда-то за пределы навеса, на коленках медленно поползла к желанному мужчине, прогибаясь в спине, как кошка.

— Мур… Иди ко мне, Маркус.

Мой долгожданный мужчина зачем-то достал шприц из бокса. Руки его при этом дрожали. Волнуется?..

Мне же было не до переживаний. Новые ощущения возникли внизу живота — тянущие, томные. Их вскоре сменил жар, жар всепоглощающего желания, я впервые в жизни захотела настолько безумно — до боли во всем теле — прикосновений сидящего напротив мужчины. Он же, зло ругаясь, наполнял шприц ярко-бирюзовой жидкостью.

— Странно, но я счастлива, что жених мне изменил. Если бы не это, никогда не покинула бы «Гнездо», не попала бы на Леран, не встретила бы тебя. На станции и потом на Фиоре было скучно, а с тобой я по-настоящему живу.

— Иди ко мне, Алиса, — поманил он свободной рукой. — Почему ты остановилась?

Я подобралась до сидящего на корточках мужчины ближе и призывно улыбнулась:

— Лучше ты иди ко мне.

И он пошел, но почему-то не выбросил шприц, наоборот, попытался применить его против меня. Лучше бы поцеловал, негодник.

Шприц мешал, и я постаралась выбить его, но Маркус не позволил — навалился всем телом, вжал в постель и вонзил острую иглу в плечо. Неприятно.

— Ай…

— Тише, я с тобой.

Выдернув иглу, Маркус остался лежать на мне, и тая от удивительных ощущений, я попыталась обнять его крепче. Мужчина застонал обреченно и вдавил меня в одеяло сильнее.

Я не растерялась — и развела ноги, так, чтобы он оказался между них.

Выругавшись, Маркус возмутился:

— Прекрати, Алиса. Тебе это не нужно, поверь. — И принялся отчитывать: — Ты зачем ела неизвестные ягоды? Это не только афродизиак, но и в большом количестве яд.

В голосе Маркуса звучало облегчение, но при этом в бедро мне упиралось свидетельство того, что он не так невозмутим, как старался показать. Каменное, нет, стальное свидетельство, внушительный аргумент в пользу моей теории, что я не безразлична блондину.

— Алиса, не ерзай подо мной, я же не железный, — процедил сквозь зубы Маркус.

Ха, я бы поспорила.

— Буду лежать неподвижно, если ты меня поцелуешь, — предложила сделку я.

Блондин покладисто чмокнул в щечку.

— Ты издеваешься? — возмутилась я и неожиданно зевнула.

Сон пришел подлым, нападающим из-за угла преступником — и ограбил меня, лишив обжигающих прикосновений желанного мужчины.

Я уже глубоко дышала, сдавшись на милость дремы, как изгиба моей шеи коснулись горячие губы. Жадный, но короткий поцелуй опалил чувствительную кожу. Увы, проснуться, чтобы стребовать продолжения, я уже не смогла.

— Ты почти свела меня с ума, Алиса, — произнес Маркус, ложась рядом и крепко обнимая.

Признание прозвучало почему-то грустно.