Глава 13 · Танцевальная
Предпочитаю надпись «вход воспрещен» надписи «выхода нет»
— Да ваш Паваротти вообще петь не умеет! Фальшивит, слова забывает, в ноты не попадает.
— Сёма, а ты таки слушал Паваротти?
— Нет, но мне Рабинович напел.
После стопарика, который накатил сам на сам (я на всех обиделся), понял, что надо посетить отдельную комнату. Только теперь мужскую.
— Ты куда? — закономерно вместе со мной подорвались Зайки.
— Туда, — указал я направление.
Блин, а я и не знал, сколько в голове весёлых и заводных танцевальных… Тем. Абстрактное слово «тема», которое сознание «я» подсовывало вместо слова «песня» после краткого анализа было признанным грамотным термином. Ибо действительно, есть песня — то, что поют. А есть танец — под что танцуют. Умники, марш не предлагать, про трёх китов в музыке слышал даже Альтер эго с его школьным образованием. А «тема» это как бы и песня, но и танец, ибо под «тему» задача весело отплясывать, при том, что исполнители должны говорить под музыку какой-то минимум слов для завода зала. Эх, чёрт возьми, выпускаю я джина из бутылки — как изменится после моих вундервафель «оттуда» мир? И нельзя забывать, что есть вещи, которые выпускать никак нельзя (например, информация о возможности создать ядрён-батон), а есть те, которые выпустить в принципе можно. Главное не перепутать.
— Ну где же ручки, ну где же ваши ручки… — напел я себе под нос. — Давай поднимем ручки и будем танцевать!..
— Чего? — обернулась идущая впереди Селена.
— Нет, ничего. Песенку вспомнил, — отмахнулся я. — Попрошу тебя, чтобы солнце грело, попрошу тебя, чтобы море пело. Попрошу о том, о чём не просила — попрошу любить меня си-ильно…
— А-а-а-а-а? — ещё больше обалдела Зайка.
— Солнышко в зубах, — продолжил я. — И венок из звёзд в небесах… На могилке кое-кого. — Так, в комплект к ядерной бомбе в списки запрещённых вундервафель добавляем группы «Вирус» и «Демо». Нафиг, только реинкарнации тамошней попсы не хватало!
— А ну ещё что-нибудь напой? — А вот девчонкам понравилось.
— Ну где же ты студент игрушку новую нашё-ол… — Та-ак, а это вроде лучше идёт. — Не думал, не гадал, а девочку мою увёл…
Хотя, может и эту туда же? Напрашивается, ведь такая же попса. Но творчество Серёжи с Лёшей отчего-то душа под бан убирать не желает. Ностальгия памяти «я» включилась? Он тащился от «Руки вверх»? И как оценивать это, как стыд и позор, или… Или? А чем таким все эти группульки с мелодиями в четыре ноты отличаются принципиально, что одних баню, других не хочу?
Но мысль сбилась, ибо попросилась следующая «тема»:
— Ай-яй-яй, девчонка, где взяла такие ножки… Ай-яй-яй девчонка, топай-топай по дорожке!
— Че-эго? А не пошёл бы ты сам, твоё высочество! — запыхтела Селена. — Я тебя вообще-то не оскорбляла!
— Он шутит! — вступилась за меня Соль. — Саш, не надо так, мы на нервах, на взводе вообще-то. — А это мне.
Нет, в бан «Руки вверх» точно не надо.
И в подтверждение этой мысли, повернувшись к Соль, снова запел:
— Крошка моя, я по тебе скучаю. Я от тебя письма не получаю… — А эта пошла с жаром, как будто во все стороны от меня волна. Образ человека в камуфляже перед глазами. Армия. ТА армия. Танцы с друзьями и девчонкой, лица которой не вижу, но понимаю — «моя». Проводы. Дождалась или нет — вот тут память точно не скажет, это та ещё сука, но… Всё, намёк понял, Жукова и Потехина в бан не надо!
А вообще я не по тому пути пошёл — смешал личное и работу. А мне предстоит именно работа. Да, по адаптации тамошних вещей для использования здесь, в собственной будущей группе, но ведь это работа! А значит отставить эмоции. Тем более, что прямо сейчас я «Крошку» не сыграю. Не в одно рыло в смысле.
Короче, прямо сейчас, на сей момент, ставлю русскую попсу на «стоп», ВСЮ попсу, благо и без неё выбор огромный. Просто потому, что надо внимательно анализировать, чтобы не запустить сюда троянского коня. Что остаётся?
В голову сама пришла очередная мелодия… Ритм! Тема, ага.
— Эй, Макарена-Макарена-Макарена, слов не знаю, — запел я, пританцовывая, повернувшись к от Соль к Селене и обратно. — Макарена-Макарена-Макарена! — Сюда б ещё маракасы… А слова для «темы» не важны — своё что-то накидаю, если мотив зайдёт.
— Че-эго? — вытаращилась Соль, да и Селена и посмотрела как на психа, которого, если что, нужно быть готовой быстро нейтрализовать.
— Думаю над заданием Жени, — честно сказал девчонкам я. — Идеи есть, но проблема в том, что их не сыграешь в одиночку. А как девчонкам в группе на сцене объяснить, как исполнять, без нот и партитуры — без понятия.
— А-а-а… Думаешь над песней, — поняла Селена и улыбнулась. — А ну напой тогда ещё что-нибудь? Мне понравилось.
Кто б сомневался!
— Вот самое заводное что просится. И я снова запел, пританцовывая, двигая талией и задницей, и слава богу, тут текст знал, ибо «я» англицким хоть немного, но владел:
Судя по отвиснутым челюстям Заек, тема народу зайдёт… Когда-нибудь.
— #ля, тут вообще не знаю, как это сыграть без долгих репетиций! — вспыхнул от отчаяния я. — Я напишу партии девочкам, и они отыграют на сто, нет, двести процентов! Но точно не сегодня.
— Бедняжка, ну у тебя и проблемы, — покачала головой Соль, и весело с меня и моих мучений засмеялась.
— Помощи от вас… — покачал я головой, но, а что я от них хотел? Да и это мой квест, персональный, ни на кого не переложишь.
Вертелась в голове ещё одна темка, которую, возможно, сыграть в одно рыло получится. Чисто технически. От песни в ней одна только фраза: «Хау мач из зэ фиш!» И разное сочетание под музыку междометия «Ла-ла-ла». Остальное — заводной ритм, но реально заводной. Однако если играть его на одном синтезаторе, пропадёт шик и лоск, на два рядом стоящих могу не вытянуть — ни разу не пробовал. А без обработки и коллективного творчества, доведённого до ума, народ на «Скутера» на танцпол просто не выйдет. Это как в том анекдоте: «Да ваш Паваротти вообще петь не умеет! Фальшивит, слова забывает». «А ты слушал Паваротти?» «Нет, но мне Рабинович напел». Так вот моя главная задача сейчас не придумать решение квеста — тут как раз мыслей куча, а не оказаться Рабиновичем, напевающим Паваротти. Нужно что-то бомбовское, забойное. Но при этом предельно примитивное, чтобы даже обезьяна с гитарой могла наиграть. Ну, как медведи ездят на велосипеде — вот также я должен научить этой песне обезьяну, причём за пятнадцать минут.
Прошли мимо женского туалета — дверь распахнута, но внутри голосов нет — все разошлись. Перед дверью мужского Соль придержала за плечо:
— Обожди.
Селена по её знаку вошла внутрь, пошарилась, показалась в проёме:
— Можешь идти. Никого.
— Кабинки тоже проверила? — ехидно хмыкнул я.
— Ага. — Она была непробиваема. — Говорю же, никого.
— Давно научились работе телохрана?
— Саш, нам в наушник говорят, что делать, — обломала мне веселье Соль. — Мы не сами придумываем.
— А если ты думаешь, что мы не видели голого мужчину — то видели, — а это вздёрнула носик Селена.
— И где? — А это уже интересно. Ибо расходится с их вчерашней версией своей жизни.
— Правда… Он. Был маленький… — А это нахмурила брови и опустила голову Соль.
— Младший брат? — Судя по лицам, да. Я расхохотался.
— Но он же мужчина! — фыркнула Селена, поднимая глаза. — У него всё, как у взрослых мужчин, просто маленькое!
— Я тебе чуть позже объясню, чем взрослые мужчины отличаются от мальчиков. На примере покажу. Обещаю!
Невесёлый какой-то у меня смех. Перекос полов только кажется чем-то прикольным, но ни икса это не прикольно! Мужики женственны и забиты — «яйцетрясы», а не мужики; бабы одиноки и готовы на луну выть, бросаются на всё, что движется. Я-то ладно, имею опыт Альтер-эго, а вот моим детям от таких же девочек, как сёстры Зайцевы, что здесь родятся, придётся жить без иномировых прививок, окунувшись во всё местное дерьмо в полной мере.
— Вам повезло, у вас в семье родился брат, — решил немного поддержать их на оптимистичной ноте. — Не во всех семьях, даже больших, рождаются мальчики. — Я вошёл в кабинку и принялся расстёгиваться, чтобы заняться нужным делом.
— Нас как раз пятеро. Мы, две сестрёнки и братишка, — то ли возразила, то ли поправила Соль. — Всё по статистике.
— Но могли и одни сёстры быть, — заметил я. — А у кого-то наоборот, могли на пятерых и два пацана родиться. И даже три. Каждая конкретная выборка из статистики то дело такое. Да и мальчик на пять девочек, а у вас четверо родилось.
— Ты прав, повезло, — не стала спорить старшая Зайка.
— Саш, ты здесь? — донесся голос Маши со стороны входа. — Хотя чего это я, твои гварды же тут, значит здесь. Как ты там?
— Отпадно! — произнёс я, блаженно прикрывая глаза, ибо на самом деле в конкретно вот этот момент было отпадно.
— Саш, ты насчёт Вари серьёзно? — подошла она к кабинке и встала с той стороны.
Угу, хитрые интриганки послали сестрёнку подшестерить, провентилировать настроение и подбить к мировой. И ведь получится же у них, вот в чём прелесть ситуации! Но без боя я не сдамся.
— Серьёзно.
— Что, не простишь? — В голосе Маши тревога. Немного наигранная, но тревога — до конца она не была уверена, как поступлю. Я и так и так мог — она меня лучше всех знает.
— Нет, зачем? Серьёзно заставлю её нервничать и бегать, — признался я. — А ещё ей будет полный запрет трогать моих будущих пассий, кто б они ни были — ибо нефиг. А насчёт простить… Маш, давай по-чесноку, а кто мне позволит ссориться с дочкой замглавы посольского приказа? Её мама сейчас с нашей в Китае по трибуне туфлёй стучит, интересы страны защищает, а я тут буду мексиканские страсти устраивать? Как там было в сериале в рекапе… А! «Подстрекаемая злобным доном Педро, Кончита обидела Хуану. Но за Хуану вступился отважный Хорхе, брат Хулии…» Бр-р-р-р!
Помолчал. Выдал вердикт по Варе:
— Да и не так уж сильно она проштрафилась. Накосячила — отработает, а дальше будем смотреть. Но мне реально не нравится высокомерие и пренебрежение высокородных к простолюдинам. Хоть ты тресни, не нравится, и всё. Пусть привыкают.
Я уже закончил своё мокрое дело, но вдруг понял, что меня… Скажем так, немного штормит. Четырнадцатилетнему организму достаточно понюхать, чтобы улететь. Да, пил вино, но вино более коварное, чем крепкие напитки — голова может соображать, а ноги не ходить. Или наоборот. Короче, я решил присесть и посидеть на белом друге, тем более никуда не спешу. Вино в отличие от водки выветривается быстрее, есть шанс, что пройдёт. Я ведь больше именно что «нюхал» — то Ксюша здесь была, то двигался. Под хорошую закуску и активные танцы это не критично.
— Чего не выходишь? — Снова Маша.
— Думаю.
— О чём?
— О жизни.
Смешки и фыркание за дверцей.
— Например?
— Женька, зараза, в своём репертуаре. Задачку задала. Придумать и исполнить, в смысле сыграть, танец, чтобы всей нашей массовке зашёл. Чтобы на танцполе отплясывало три четверти от всех гостей. Ловлю мысль, пока не улетела, как это сделать.
— В кабинке туалета? — Звонкий смех Селены.
— Ну а что? Вокруг четыре стены, никто не отвлекает. Самое место для подумать.
Судя по задумчивому молчанию с той стороны, с такой мыслью согласились.
— И с чего это она тебе такие задания даёт? — А это Маша.
— Так это… Если я справлюсь — она отдаёт мне Аню до утра. В пользование. Я себе голову сломал, кого выбрать, а это идеальный вариант. Но всё упирается в Женю.
— Да ладно! — весёлая ирония сестрёнки, и чей-то ещё смех — кажется, меня там ожидает толпа, и хорошо, что я задержался. — И чем же он идеальный?
— Остальные на меня охотятся. Катю с Леной, вон, Гена перехватил — прикрыл. Спасибо, бро, моё ему мерси! А это самые опасные штучки из сегодня присутствующих. Княжны вообще дуреют — драться полезли от одного моего взгляда на другую. Наина не может для себя решить, она мой друг или раб лампы, в смысле какую стратегию использовать: как подруги, жёсткую, или извиняющуюся, мягкую, но соль в том, что и то и то — стратегии. И она на охоте. Инна показала себя молодцом, но я её не знаю, и не хочу ещё больше подставлять. А от Алинки еле отбился — ей реально башню снесло. Ты больше не трогай её мальчика, ладно? Очень тебя прошу.
— Хорошо, Саш. Я прониклась — не буду. Забыли. — В голосе сестрёнки раскаяние и искренность. Славненько. — Ты другую Аню забыл. Хозяйку. Поверь моей женской интуиции, она не то, что не против, а разве из трусов не выпрыгивает — ждёт от тебя намёка. Просто сама стесняется первой подойти, не привыкла надоедать царевичам.
— Не вариант, — грустно фыркнул я. — Маш, прикинь, что будет с нею, когда мы расстанемся, а перед свадьбой мы по любому расстанемся, даже если до этого всё будет хорошо? На самом деле мы с любой моей потенциальной избранницей расстанемся, и Аня не исключение. Да её ж заклюют! А так она в статусе подруги принца и будущего короля соседней державы, а дружить и на расстоянии можно. И за друга можно и из Испании гадость кому-нибудь сделать.
— Продуманный ты тип! — видимо, она покачала головой. — Тогда да, соглашусь. Голицыной ничего от тебя не нужно.
Судя по смешкам на той стороне, там народу больше трёх человек, но мне как-то пофиг. Меня всё ещё штормило, да и на «потрындеть» потянуло.
— А если с Голицыной не выйдет, кого всё же выберешь? — заулыбалась на той стороне сестрёнка, видно, подбиваемая на нужные вопросы теми, кого я пока не опознал, но отражения чьих ног вижу в зеркальном отблеске кафеля пола под дверцей.
— А никого. Не на условиях охоты на меня. Из всех охотниц только Заек хочу. Обеих сразу. С момента, как на бульваре их увидел, так и хочу.
Кашель. Нервный. Кажется Соль. Я улыбнулся и продолжил обработку позиций противника ствольной артиллерией. — Я ж за ними не просто так побежал; понял: «Моё! Никому не отдам!» Так что в их случае я охотник, как бы они там насчёт себя ни думали. Только сегодня с ними облом — сам их в качестве секюрити взял, а с охраной на службе не мутят.
— Секьюкого? — не поняла царевна.
— Маш, не тупи.
— А-а-а-а… Английский! Поняла, просто английский я хуже знаю. Ладно, Саш, выходи, мы тебя не будем бить.
— А меня есть за что бить? — не совсем понял я.
— Конечно. Я тебя бить не буду, ты мой брат. Но девочки собираются. Ишь ты, ни одна ему не подходит! Тут очередь, за места в которой драки, а он от всех нос воротит! И я тебя от них защищать не буду. Мучайся.
— Сестра называется… — деланно потянул я.
— Да, я такая.
— Есть тут ещё одна сеньора, и именно сеньора, не сеньорита, — расплылся я в улыбке. — Но там тоже без вариантов.
— И кто же?
— Одна из мам Ани. Которая не родная.
— А-а-а-а-а… А ты не охренел, братик? — потянула царевна.
— Я при чём, что она реально самая красивая женщина на этом вечере? — использовал я убойный аргумент, против которого как от лома — нет приёма. — Сама виновата.
Судя по длительному молчанию на той стороне, обалдели они все, сколько б их там ни было.
— Так в чём проблема с боярыней, Саш? — голос Соль. Судя по ехидным интонациям и шушуканию, они приняли решение ещё больше развести меня, пьяного, на базар. Что ж, сами виноваты — это вестибулярка моя вертолётики ловит, а голова соображает как надо. А работать на зрителя я умею — по крайней мере, сейчас мне так кажется.
— Если никто не подходит, а мы — табу, — продолжала Соль, — то тут самое что надо. Она сто процентов женщина опытная, научит тебя такому, что куда нам, малолеткам!
— Не-е, харам! — совершенно искренне воскликнул я. — Во-первых, Соль Артёмовна, милфы мне хоть и нравятся, но предпочитаю смотреть на них издалека. Да чего ходить, Маш, подтверди, что у меня дома одна собственная милфа есть, и я от неё шарахаюсь, как чёрт от ладана. Ты, кстати, намекни маме (меня она не послушает), чтобы не давила на бедняжку — не хочу я с нею спать! Я не сплю из-под палки, да ещё с милфами.
Марина не совсем милфа, она всё же молодая, просто взрослая. Но не будем цепляться за термины.
— Саш, а милфа это кто? — голос Селены. Отвечать я не стал — там по контексту ясно.
— А во-вторых, хочу Сусловых использовать, как деловых партнёров, а с партнёрами не спят, — продолжил я.
— Партнёров? — А это чей голос? Не узнал.
— Ага. Хочу книгу написать. Сказку, которую Ксюше рассказываю. Вы сегодня видели Ксюшу…
— Да, она нам даже про сказки рассказывала, — подтвердила Селена. — Про какую-то девочку, которую ураган в домике унёс.
— Вот её. И ещё другую. И не одну. А для этого мне база нужна. Ибо я — несовершеннолетний, под авторские права не подпадаю, а дарить миру что-то бесплатно, отрывая от сердца, когда мне родная мать карманных денег не даёт — банально глупо. Надо этот вопрос обойти, думаю создать юрлицо под «крышей» боярского клана и на него оформлять права собственности и авторские перечисления. Они будут вопрос пробивать и всё организовывать, я — писать, каждому свой процент. Так что боярыня хоть и красивая, но её мозги мне пригодятся куда больше, чем тело. Заодно есть мысли по музыке — хочу попробовать оживить музыкальную программу клуба, в голове несколько тем, которые могут зайти народу. Но нужна площадка для испытаний — как зритель встретит?
— Темы — это песни? — А это Маша.
— Ага, но которые не поют, а под которые танцуют. Вот зацените. — И я в меру отмеренного природой заголосил, словно обезьяна-ревун в тропическом лесу, во всяком случае мне в стенах кабинки так показалось:
— Ну как?
— Пока никак, — дала закономерную оценку Маша после полуминутной паузы на подбор цензурных слов.
— Потому и говорю, надо экспериментировать.
— Саш, хватит сидеть, выходи! — Соль постучала по дверце. Та вообще-то не заперта, но тактичность же.
— Ща, меня ещё немножко мотает. Не, не заходи, я со спущенными штанами сижу. Хотя, если ты вуайеристка, заходи — я не стеснительный — покажу, как там у больших мальчиков устроено.
— Хм-м… — Это она так громко покраснела? А матом ругаться зачем? Я ж всё слышу.
— Короче, мне нужен боярский клан, — подытожил я. — Но не тот, что на понтах, которому только дай что-то, и они тебе и руку откусят, и потом хрен заберёшь. А такой, который хоть и с именем, и с авторитетом, но его легко можно контролировать. И Сусловы — идеальный вариант. Я «крышую» их, не даю растерзать, они помогают мне. Всё честно.
— Так вот почему ты сюда так рвался! — Смех Маши был фальшивый. — А я думала тебя потянуло правду рубить, слабых и обиженных защищать. А ты в корыстных целях. Боярский род себе приобрести решил по дешёвке…
— Маш, ну ты-то не гони! — А вот тут задело — я вспылил и потерял контроль над разговором. — Откуда мне было на Красных рядах знать об их реальных проблемах? Это я уже здесь придумал. Мысль о книге несколько недель в голове, о музыке — со вчерашнего выступления у Соньки на Никитских. А тут бесхозный клан, который в течение полугода-года разные князья и ушлые бояре обнулят. Чего б не совместить? А поехал сюда из-за Вари с Дашей. — А это снова проброс в сторону княжён. Я ж типа не знаю, что они там стоят, и обсуждаю их. — Уж очень уничижительно они о простолюдинах отзывались. Знаешь, Маш, всё наше отличие от мещан лишь в том, что мы родились в этих семьях, а они в тех. Если б мы там родились, а они здесь — уверяю тебя, ни ты, ни я, ни княжны ничего бы в жизни не достигли и ничего бы из себя не показали. Нет у нас права крутить носом перед ними, какие мы крутые. Не круче, чем они, если б они были на нашем месте. Я не про то, что мы должны брататься и в дёсна целоваться, нет, мы — это мы, они — это они, но блин, Маш, они такие же люди! И минимальное уважение к ним должно быть. Анины мамы в нашем непростом мире «подняли» бизнес, смогли отхватить мужика, который пошёл в разнос и которому требовалась их жёсткая рука. Никто, блин, не сделал этого, а они смогли! И бизнес… Уверяю, возьми любую из своих подруг и окуни в ту среду — хрен кто создаст такой клуб и такой авторитет в деловой среде. Скорее их съедят и как звать не спросят. Это достойно уважения само по себе, даже без относительно остальных их качеств. Так что я поехал потому, что поехал. Всё, вы победили — вы ж меня для этого на базар разводили? Вот, я все секреты и выдал. Возрадуйтесь, дщери!
— Саш, выходи. Надевай штаны и выходи. — А это Маша без ехидства и иронии. — Мы тебя поддержим, не дадим упасть.
— Ну, раз народ просит…
Я встал и открыл дверцу. Так и есть, толпа, но не такая и большая. Добавились Варя с Дашей, да Суслова Аня. Красная, как бурак.
— О, Анют, и ты здесь? — Проходя мимо, щёлкнул ей по подбородку, как бы захлопывая челюсть. — А мы тут тебя обсуждаем.
— Ага, и маму мою, — кивнула, став ещё краснее, хозяйка вечера.
— Божечки! Суслик злится! Грозный суслик, — нахмурил я брови. — Блин, я это вслух сказал? — Картинно себя оглядел, но ситуацию разрядил — и сама Аня начала кривиться и хмуриться, что знак того, что злость уходит, и остальные разве что не прыснули.
— Са-аш… — Обожаю такие растерянные мордашки.
— Ань, я бухой, — воспользовался я аргументом номер два. — Просто бухой. Сколько там мне надо — молодой не отравленный ядами организм. Насчёт твоей мамы — она у тебя классная, обе твои мамы, но младшая просто на мой скромный вкус… Более в моём скромном вкусе, и всё. А насчёт остального — это ж здорово, что ты всё слышала — нам не придётся по душам разговаривать. Если нет, не хотите сотрудничать — бог с вами, я тут не для этого, на моих к вам тёплых отношениях это не скажется.
— Саш, не торопись, я ещё ничего не ответи…
— Отвернитесь, — перебил я.
— Чего?
— Я говорю, барышни, отвернитесь! Все-все, Маш, даже ты.
— А что такое? — нахмурилась веселящаяся до этого сестрёнка.
— Мне надо пипетку помыть.
Я картинно перед раковиной расстегнулся и открыл воду. Девчонки зафыркали, но начали отворачиваться. Учитывая, какой их тут табун, смотрелось комично.
— Мог бы и не при дамах, — фыркнула Варя.
— Так это мужской туалет, и это вы тут лишние. — А тут мою правоту и своё хамство признали. — А вообще пипетки мыть надо, зря вы так. Вот, например, захочет мне сегодня красивая девочка минет сделать, а у меня пипетка грязная! Мало того, что без минета останусь, так ещё и перед красавицей стыдно будет. Как я её потом второй раз на такое же крутить буду?
— А она точно будет красавицей? — поддела Маша.
— Других не держим, — гордо задрав голову, ответил я. Сделал своё дело и начал застёгиваться. — Девчонки, всё. Можете поворачиваться. Варя, а ты такое мальчику делала?
— Можно я не буду отвечать? — Вяземская повернулась, красная, как перед этим Аня.
— Ясно, не делала. Даша?
— Я подглядывала, как это делает старшая сестра. Но сама нет. — Дашу смутить было сложно, улыбка до ушей. Кажется, с ней мы сработаемся.
— Подглядывала? — нахмурилась Маша, да и остальные, но у всех за показной грозностью тотальное любопытство: «Я тоже хочу!»
— Так интересно же! — ответила святая простота Даша.
— Маш, а ты?
— Саш, ты знаешь ответ. — Ой, а у меня сестрёнка тоже умеет краснеть? Ну, капец!
— Мы тоже не делали. — Соль всё поняла по взгляду и сразу ответила. А вот Селена почему-то покраснела.
— А я делала, — просто ответила Аня. И на повёрнутые мордашки с вопросом: «Ну как?», лишь скривилась. — На любителя. Мне не зашло. И да, мы были в душе, у обоих всё мытое.
Я поднял вверх большой палец.
— Аня, уважуха! А вы… Что, интриганки, кто кого на базар по душам развёл? Учитесь, пока папка жив!..