Глава 7 · «Я» бывают разные!
— Простите, а что, совсем никого нет дома?
— Совсем никого
— Не может быть. Кто-то там всё-таки есть! Ведь кто-нибудь должен был сказать «совсем никого»!
— Приходите ко мне в гости с цветами, потому что я девочка. И бутылкой виски, потому что я та еще девочка.
Доехали быстро. Наша Москва, конечно, страдает от пробок, но в сравнению с тем, что подсказывало Альтер-эго, небо и земля. Конечно, местные со мной не согласятся и будут брюзжать, как всё плохо, но всё познаётся в сравнении, а в сравнении в городе с населением миллион триста проехать в час пик гораздо проще, чем в десяти-пятнадцатимиллионнике. Так что на Шелепихе мы оказались уже минут через пятнадцать.
Что могу сказать — забор. Красный. Кирпичный. Очень-очень длинный. Высокий — метра три. За ним — поле. Насколько большое не знаю, ибо без понятия, где забор заканчивается и поворачивает, и что с той стороны, но по любому слева Москва-река, справа — склады и промзона, так что вопрос только в том, насколько далеко этот забор тянется на север. Высоких зданий за ним не просматривалось, одно стильное, но без вычурной роскоши, а дальше виднелись однотипные двухэтажные коробки. Наверное, первое здание — администрация, а далее казармы и различные учебные строения.
Оперативная вылезла первой, дала отмашку мне, но, когда я вышел из машины, рядом уже возвышались две накаченные брутальные девицы с винтовками из первой машины. А перед нами, возле шлагбаума перед закрытыми по ночи воротами, стояло четыре человека. Растерянные Зайки в парадной, как просил, форме, женщина с винтовкой, в отличие от «полевых» жёлто-зелёных дружинниц в синем «городском» хаки, и, соответственно, без разгрузки и бронника. И офицер в форме, но без оружия. Все четверо в беретах корпуса.
Моя сопровождающая двинулась к ним, я хвостиком побежал следом, ловя на себе изумленные взгляды уральских сестричек. Подошла, и, неожиданно для меня, отдала честь их офицеру:
— Ротмистр Малышева, московский полк царской дружины.
— Старший лейтенант Иванова, сто двадцать первый охранный полк полевых войск, — тут же козырнула в ответ та.
Женщинки друг другу понравились — почувствовал их удовлетворение. Охранница корпуса стояла без эмоций, Зайки же… Чего-то струхнули, изумлённо переводя взгляды с меня на мою сопровождающую и на своего офицера. Интересно, что им сказали и откуда вытащили, приказав ноги в руки и идти сюда в парадке?
— Они? — кивнула на сестёр моя ротмистр.
— Так точно. Кадеты Зайцевы, — ответила Иванова. Сестрички мгновенно подтянулись и застыли в положении «смирно». — Кадеты Зайцевы, — а это она уже своим подчинённым, — с этой минуты поступаете в распоряжение московского полка царской дружины до особого распоряжения. Выполнять все приказы и не позорить честь кадетского корпуса. Задача ясна?
— Так точно, госпожа старший лейтенант! — рявкнули Зайки в один голос.
— Кадет Соль, повторить!
— Поступаем в распоряжение московского полка… Не позорить честь кадетского корпуса, госпожа старший лейтенант!
— Вольно, кадеты! Они ваши. — Это моей ротмистру. После чего ещё раз козырнула, развернулась и пошла к пешеходному входу КПП. Охранница осталась сторожить улицу.
Зайки страдальчески воззрились на меня, боясь задать вопрос — всё же они на службе, и, уверен, их сейчас так накрутили, что всего опасаются.
— Кадеты, с сей минуты вы поступаете в распоряжение царской дружины, — видя это, без пафоса и «военных» окриков, по-людски, обратилась к ним оперативная. — Ваша задача на сегодня — сопровождение его высочества царевича Александра, который в данный момент направляется на мероприятие в ночной клуб. — Абстрактное махание рукой в сторону центра города. — Вас порекомендовали люди, — осторожный кивок в мою сторону, — личной оценке которых мы доверяем, и ваша задача — выполнить поставленную задачу, не ударив лицом в грязь. Далее всё расскажет княжич Александр.
Я попросил её подыграть, не сдавать сразу, что я — принц. Тётка рассмеялась, но согласилась. Я — абстрактный некто, их порекомендовавший, получается, ближник самого царевича. Весело же! А что княжич… У мамы столько титулов, в том числе и княжеских, так что да, я самый настоящий княжич и есть. И местами даже Великий.
— Соль, Селена, я бы рад вас обнять, но некогда — надо спешить, — а это, наконец, обратился к ним я. — Диспозиция такая. Царевич Александр сейчас направляется в ночной клуб на день рождения некой боярышни Анны Сусловой. У неё совершеннолетие. В мероприятия политическая подоплёка — царевичу нужно заявить о себе и о том, что он берёт данный боярский род под негласное покровительство. С этой целью туда приглашено какое-то количество верных ему людей для создания массовки. — Надеюсь верных, посмотрим, но это информация не для произнесения вслух. — Наша задача — антураж, мы должны создать инфособытие, чтоб о его посещении написали завтра в газетах. И потому имеджмейкеры принца порекомендовали организовать ему сопровождение из симпатичных и смазливых девочек-телохранительниц, и одновременно сопровождающих-друзей в самом ближнем окружении. Кого попало без мозгов туда не поставишь, и я надеюсь, вы справитесь. — Господи, нехорошо как врать! Но прикольно же? Я — имиджмейкер принца… Тут, поди, и слова такого не знают. Люди такие наверняка есть, особенно у мамы в службе протокола, но в качестве термина явно используют что-то родное, посконное.
— Мы правда будем телохранителями принца? — победив-таки обалдение, задала, вопрос Селена.
— И да, и нет. — Я бросил взгляд на сопровождающую. — Полноценными телохранами без обучения в дружине стать невозможно. Но вы должны будете делать вид, что понимаете в этой работе и уверенно выполнять самые простые, но бросающиеся в глаза функции. Грубо говоря, от вас требуется показуха, но при этом, девочки, не забываем, принц настоящий, окружение настоящее, и в реальной жизни произойти может всё, что угодно. Я не говорю, что специально, но даже просто нечаянно кто-то может его, например, ударить. Зацепить. Толкнуть. В клубе будут сотрудники дружины, кто на самом деле занимается безопасностью, ваша задача слушать их, выполнять все распоряжения, но на всякий случай и самим держать ухо востро и не допускать рядом с царевичем потасовок, размахивания руками или каких-либо активных действий кого бы то ни было. Не важен титул и статус, все, кто не является царицей и царевнами сегодня ниже вас, вы вольны применить силу к кому угодно при ПОДОЗРЕНИИ, что они могут нанести вред охраняемому объекту.
— А царевны, значит… — потянула Соль.
— Царевна, там будет только одна, его сестра Марья. Она вряд ли захочет побить брата, — покачал я головой, — но повторюсь, бывает, что вред люди наносят не умышленно, а случайно. В этом случае вы можете заблокировать её высочество, предотвратив вред, но и только.
— Вы обязаны заблокировать её высочество! — ожила ротмистр Малышева. — Но бог вас упаси применить к ней силу после этого. Всех остальных это не касается, — покачала она головой, — там можете атаковать за любое подозрение в использовании фигуры против его высочества. — Задача ясна?
— Так точно! — один голос ответили кадетки.
— Тогда в машину, по дороге проведу инструктаж. Стойте, давайте сначала прикрепим вам микрофоны и наушники. — По её жесту к нам подошла ещё одна девица из первой машины и начала снаряжать Заек электронными приблудами. На голову надела гарнитуру с микрофоном на кронштейне, распахнув китель, протянула под ним хитрый шнур от до пояса, к которому крепится передатчик. Наушник вставляется в ухо от гарнитуры, которая в целом не портит вид и причёску, но всё равно заметно — девочки не просто так, а на работе. У самих охранниц под кителем виднелись бугорки кобуры наплечного ношения, но кадетам такое, разумеется, вешать не стали. Да и не очень нужен огнестрел в тесном помещении тем, кто с голыми руками, с одной магией, выходит в тайге на медведя-шатуна. Тётка принялась рассказывать, как что работает, какие частоты и позывные, и пару минут потратили на то, чтобы девочки научились говорить и принимать команды, немного освоились. Наконец, Зайки успокоились, поняв, что от них требуется и повели себя увереннее.
— Саш, а почему мы? — не выдержала и повернулась Селена, когда тётка-связист отошла, а мы двинулись к машине.
— Всё потом! — поднял я руку.
— Но мы и правда будем сопровождать самого царевича? — Нервно поёжилась девушка.
— Селен, ну, царевич — и царевич, — усмехнулся я. — У него две ноги, две руки, такой же человек, как все. — При этих моих словах оперативная повернулась к нам и ехидно заулыбалась. — Да, сопровождать принца. Что тут такого?
— А он… Как он? — Младшая Зайка непроизвольно поправила причёску. Соль при этом пронзила меня глазами насквозь, но ничего не сказала и сестру не одёрнула — видимо догадывается, но не уверена в догадках до конца.
— Тебе он понравится! — подмигнул я Селене.
Та покраснела, смутилась. Поняла, что продемонстрировала, что готова наброситься на неизвестного царевича из-за его статуса, и это после нашего вчерашнего тёплого душевного расставания и поцелуя. А я так и обидеться ведь могу! Что, кстати, продемонстрировал, тяжко вздохнув и картинно нахмурившись.
— Саш, я на переднее, вы сзади, — раскрыла перед нами дверцу машины оперативная. Родная, ну не пали хату! Поздно, глазки Соль ехидно засветились, но вслух она вновь ничего не произнесла.
* * *
Эта Москва отличается от той, что помнит Альтер-эго. Про то, что шпили разноформенных башен не протыкают тут небо Пресни, писать не буду, и с какой-то стороны это грустно: наша Шелепиха — скучная промзна. Но и после Пресни идёт малоэтажная застройка, максимум три-четыре этажа, и так до бесконечности, сколько хватает глаз во все стороны, даже в сторону центра. Но Цветной бульвар и тут Цветной, и называется так потому, что… Та-дам! На нём расположен самый большой цветочный рынок в Москве! Ага, за клубом и цирком его павильоны, со станцией метро, и там в плане цветов и гербариев только самого чёрта нет. А может и чёрт есть, не проверял — это мир женщин, а женщины любят цветы.
А ещё Неглинная здесь не запрятана в трубу, «благоухает» всеми ароматами «Хранции». Странное расположение для цветочного рынка — специально поставили его тут, чтобы перебить запах? Или наоборот, чтобы у идущего по рядам покупателя не развился ароматный комплекс неполноценности? Но внешне речку облагородили, вместо средневекового оврага тут цивилизованное русло, закатанное в бетон. Чем-то напоминает каналы, где Джон Коннор и Терминатор на моцаках гоняли, только значительно уже по ширине. Русло в принципе сделали гораздо меньше бывшего оврага, и, говорят, из-за этого, когда весной Неглинная разливается, выходит из бетонных берегов и течёт по мостовой ближайших улиц. Как понял, ничего критичного в этом наводнении нет, за много лет ещё никто не утонул… Но вот резкий запах журчащей по мостовым жижи отсюда и до самого кремля… Больше всего достаётся не самому Цветному, а расположенным ниже улицам, особенно Петровке. Однако это происходит не каждый год, и, согласно статистике, с каждым десятилетием всё реже и реже — урбанизация-с, стоков из-за застройки всё меньше. А так в целом рядом с бетонкой слева и справа проложили мощёную булыжником дорожку и назвали «набережной», затем посадили по паре рядов деревьев — аллею, после — нормальную широкую пешеходную дорожку, затем снова деревья, и, наконец, асфальтированная проезжая часть. И слева от русла, и справа, на этом бульваре (как и везде на бульварах) одностороннее движение. А через само русло повесили аж три на такой маленький участок мостика. Но главное, слева от русла (если смотреть со стороны центра города) пешеходную зону сделали широкой, и на оной разместили несколько фонтанов и… Памятник работникам цирка. Да, сам был в шоке, когда прогулялся тут пешком через какое-то время. Альтер-эго помнит бронзового клоуна, которому можно дать поджопника, но тут были и бронзовые эквилибристки, и бронзовые силачки с адскими даже на вид знающего, что это статуи, обывателя, гирями. И бронзовые жонглёры. И даже бронзовый дрессировщик львов, причём последний — мужчина. И всё это напротив огромного по местным меркам круглого здания с надписью «Московскiй циркъ». Миры разные, люди разные, но какие-то законы в нём одинаковы, и чёрт его знает, где могут оказаться ещё совпадения?
Ах да, цирк у нас — ОЧЕНЬ популярное место. Ибо в отсутствие компьютеров и Интернета, при наличии довольно дебильных и однотипных фильмов и сериалов, у народа остаётся не так много развлечений, особенно гендерно-нейтральных (да-да, к местным дамским слащавым фильмам после просмотра с Машкой во время выздоровления испытываю почти что ненависть, как и к сказкам вроде «Алёны-царевны и Серого Волка»).
Так что клуб «Перекрёсток», несмотря на то, что находится у речки-вонючки, расположен в статусном месте — такое без боярской крыши существовать не может. Кстати, не это ли одна из реальных причин травли Сусловых, и не испорчу ли я сегодня игру сурьёзным тётям, жаждущим затравить клан и отжать собственность? На самом деле пофиг — решение уже принято, потом буду расхлёбывать, сын царицы я или где? Внешне трёхэтажное круглое здание клуба смотрелось солидно — облицовка из серого дымчатого мрамора, белые колонны под барокко, разукрашенные завитушками яркие фонари вдоль лицевой части фасада и на парковке. Парковка достаточно большая, но оно и понятно — подземного гаража тут нет. Фонари горели тёплым «домашним» светом, приводя настроение в божеский вид, успокаивая потенциального клиента (уверенный в себе клиент оставит больше денег). В общем, возле клуба снаружи мне понравилось.
Когда подъехали, даже с дороги увидели на парковке в свете стоящих там фонарей достаточно большую толпу человек в тридцать в окружении десятка разномастных, но непременно дорогих транспортов. Причём в толпе были различимы как дамы в вечерних платьях, так и брутальные тётки. Машку там не почувствовал — она находилась с другой стороны от нас, за моей спиной (в направлении центра), и медленно, но приближалась.
— О, наши собираются! — вынырнул я из созерцательного состояния. Всю дорогу ехал, глазея в окна на ночной город (ночь только опустилась, но огни горели — было красиво), и краем глаза поглядывая на сестёр Зайцевых, которые внимательно слушали инструктаж от ротмистра Малышевой, сидящей на первом сидении рядом с водителем.
— Наши? — переспросила Соль.
— Ага. Давай, прям туда, — это я водителю.
— Тут нет проезда, — попыталась возразить ротмистр.
— А плевать!
— А и верно! — поддержала она меня, и машина по её команде свернула на тротуар и поехала через него прямо к оной массовке. Танки грязи не боятся, а машины царского гаража бордюров.
Подъехав и нагло осветив всех фарами, двинулись на выход, ротмистр — первая, открыв мне дверь, как важной персоне (снова хату палит, но я не в претензии — в них это на автомате вбито). Охранницы из теперь уже задней машины оказались рядом быстрее не спешащего вылезать меня, а сёстры так вообще слишком обалдели, чтобы торопиться.
— Народ, всем привет! — помахал я ручкой, оглядывая собравшихся, когда вылез. Как уже сказал, освещение вокруг клуба, включая парковку, было великолепным, все всех прекрасно видели. Практически все стоящие тут были незнакомыми, только Троекурову узнал. Сегодня она щеголяла в стильном синем платье, в приятном декольте которого глаз непроизвольно останавливался — очень уж симпатичный вид. Не слишком большая грудь, но и не маленькая, но главное, подана умело, так, как надо. Рядом тот же щуплый паренёк, что был рядом с нею под стеной, но я его и там плохо рассмотрел, и тут он производил впечатление невзрачного серого мышонка, особенно рядом с такой шикарной спутицей. А, нет, ещё в том конце Тома Геловани — приветственно помахала мне в ответ на моё махание. Остальных не знал, хотя судя по выражениям лиц, знали меня если не все, то больше половины.
— С кем имею честь? — обернулась к нам и зыркнула взрослая женщина лет тридцати пяти, которая, видимо, до этого препиралась с ребятами. Одета солидно, в стильное блескучее и тоже синее, ещё более тёмное, чем у Троекуровой, вечернее платье со скромным декольте (хотя что показать там было, просто специально запрятано), с подолом в пол, чуть-чуть усиленным распорными кольцами. Не кринолин эпохи славного восемнадцатого века, но всё же маленький намёк на него. Вид у женщины строгий, по лицу заметно, горя в жизни хлебнула немало, став сильной и суровой стервой, глаза серьёзные, взгляд пронзительный. Лет тридцать пять на вид, но, тут фиг знает, из-за магии и косметологии могу ошибиться и в одну, и в другую сторону. Чем-то напомнила мою маман — глядя на неё, Альтер-эго понял, что в своём прежнем мире, встреть такую, не справился бы. Не потянул. От этой мысли я крякнул про себя и заулыбался, что не могла не отметить женщина, еле-еле заметно растянув губы в ухмылке — кому не нравится, когда тебя правильно оценивают?
Кстати ребят вокруг женщины было не много, всего несколько человек; часть собравшихся представляли собой… Охрану. Просто охрану — таких же кобылиц, как наши дружинницы, только в деловых костюмах и без оружия. Ну да, кто ж в первый раз отпустит дитятку неизвестно куда по призыву неизвестно кого? Хотя бы телохранов дать надо.
— Саша, — представился я ей. — А вы — боярыня Суслова?
— Боярыня Суслова, — кивнув, продолжала хмуриться женщина.
Мне на её ужимки было плевать, я на войну приехал. Как тёзка свой, который Персию, Бактрию и часть Индии в своё время покорил. А значит спокойно работаем, подтверждая реноме представителя царской династии, выше которого только три сестры и мама, и это во всём пятидесяти шести миллионном царстве-государстве.
— Меня ваша дочь пригласила на день рождения. Правда, устно. Но из уст боярышни такие вещи… Не бросаются люди такими вещами просто так, — уверенно покачал я головой.
— Саша… — повертела она моё имя на языке Она, конечно, поняла, кто я — у моих охранниц на шевронах, карманах и шлемах логотипы… В смысле гербы Годуновых. Да и кто ещё может быть таким наглым, чтобы по парковке по бордюрам проехать, а не в объезд, как все? Но раз я не представился, решила не форсировать события. — Не пойми меня неправильно, Саша, но я об этом ничего не знаю.
— Я вас понимаю, — ехидненько усмехнулся я, — но приглашение прозвучало в присутствии трёх-четырёх десятков свидетелей, и из уст боярышни. А слово боярское не может быть шуткой.
— Если слово боярское… — потянула боярыня, соглашаясь, понимая, что надо включать заднюю.
Учитывая, какое положение они занимают, думаю, она не просто так сюда вышла. Представьте, у дочурки (даже если не она биологическая мать, дочерей в полигамных семьях делить не принято, все читаются условно твоими дочерьми) день рождения, а у входа с парковки собирается молодняк, которого не приглашали. И молодняк не простой, а из обеспеченных семей — вона какие крутые тачки, и все дитятки с охраной. Кто это может быть? Так мажоры, решившие сорвать мероприятие! Я б на них в первую очередь подумал. Но и устраивать жесть тоже не дело — всё же явно дети не последних людей в государстве. Чуть перегнёшь палку — и тебе вместо игнорирования травлю устроят. Вот она и вышла осмотреться, кто это и что хотят. А раз все на взводе, и куча охраны… Вот и негатив.
Сейчас же, увидев меня, узнав, прокачала ситуацию и поняла, что не сможет не пустить, даже если я мажор-провокатор. Последствия будут ещё хуже, чем потенциальный срыв празднования. А слово боярское, которым прикрылся… Хотя нет, и оно важно — тут махровый феодализм, для средневековья дворянская и боярская честь не пустой звук. А хлёст был под стеной, в присутствии свидетелей — если порыться, найдут таковых недоброжелатели. Она себя чувствует припёртой к стенке, вот и реагирует бурно, растягивая время, понимая, что это не поможет.
— Хорошо, — пришла, наконец, боярыня в себя. — Тебя дочь пригласила. А-а-а-а-а… — Опасливый взгляд на Троекурову, вставшую в центре толпы, и, видимо, ведшую до этого переговоры от имени всех приехавших. — А эти молодые девушки и юноши?
— Каюсь, боярыня, — склонил я голову — типа, повинился, — я без спросу пригласил с собой несколько своих друзей. Чтобы поддержать Аню, ибо ей непросто. Показать, что не вся Москва состоит их снобов, плюющих на законы божьи, выдумывающих себе какие-то правила «невместности», которые только у них в головах. Вы пустите нас с друзьями?
Обалдение. Ибо если я не провокатор и на самом деле приехал поддержать… Это же разворот на сто восемьдесят градусов! Она пока не могла осознать этого, не то, что просчитать последствия, а потому просто кивнула.
— Я как бы не против. Чем больше молодёжи, тем веселее. Но Аня… Мы же не знаем вас! — Испуг на лице. Ибо поняла, что это АКЦИЯ. Целенаправленная. Я людей СОБРАЛ. Или не я — я могу плясать под чужую дудку, но это в любом случае фокус внимания, направленный на них, и ей осталось только молиться, чтобы мы ничего не учудили, разгромив их клан окончательно.
— Так для этого и пригласил — познакомитесь, — продолжал улыбаться я. И глядя на всё ещё растерянное лицо, попытался успокоить:
— Мы не шутники, которые приехали зло поприкалываться и поиздеваться. Меня она пригласила, а это со мной, — окинул всех рукой, — свита.
— Сви-ита… — Всё, теперь в её голове щёлкнуло, и шестерёнки встали на место. — Ну, если свита… — Её глаза сузились, после чего женщина окинула внимательным взглядом ротмистра и дружинниц. — Конечно, Саша, раз Аня тебя пригласила, как я могу не пустить твоих друзей? Главное, чтобы ты за них ручался.
Я который раз за сегодня отдал пионерский салют — дескать, ручаюсь.
— Так понимаю, заходить не все вместе будете? — перешла она к конкретике. Уважаю профессионалов.
— Не-а, по очереди, — покачал головой. — У вас как, представляют гостей или просто заходят и всё?
— Если надо — могут и представлять, — кивнула она своим мыслям, а глаза её довольно заблестели. — Сейчас поставлю кого-нибудь на вход, чтобы объявлял входящих. Сегодня закрытая вечеринка, посторонних нет, — махнула рукой в сторону клуба, — так что сделаем всё так, как требуется.
Ага, поняв для чего я здесь боярыня успокоилась. И, видимо, мысль о «крыше» со стороны членов царской семьи не вызывает у неё истерики и неприятия. Простолюдинские корни, привычка вести дела, в которых без какой-либо «крыши» в принципе невозможно?
— Тогда мы будем подходить по два-три человека и называть себя. Дайте нам ещё какое-то время, не все подъехали. — Я бросил взгляд в сторону центра, откуда чувствовал Машу. — В частности сестру мою ждём. Но не говорите пока ничего имениннице — пусть сюрприз будет. — Подмигнул.
Пауза, осмысление, и согласие.
— Хорошо… Саша. — Боярыня заулыбалась. — Скажу, что хулиганы на парковке баловались, но всё под контролем.
— Вот-вот! Спасибо, сударыня. Как к вам хоть обращаться?
— Лизавета Ивановна я… Саша. — Низкий поклон.
* * *
— Саша… — пробормотала Соль, когда боярыня развернулась в сторону входа, показав нам спину.
— Ты всё давно поняла, — весело хмыкнул я.
— Не всё, — покачала она головой. — И сейчас ещё цепляюсь за соломинку, что показалось.
— Эй, сестрёнка, о чём речь? — нахмурилась Селена. — И где царевич?
Хорошо, что тихо спросила, а в толпе сверстников начались прения — её не услышали.
— Так, ни о чём… — отмахнулась Соль.
— Эй, народ, минуточку внимания! — захлопал я, переходя к следующей стадии операции. — Вы все знаете, кто я, а с кем-то я, возможно, ранее был если не дружен, то общались. Но сейчас перед нами два важных момента. Первый — сегодня мы без галстуков, у нас просто молодёжная вечеринка, где наша задача оторваться так, чтобы речка-вонючка из берегов вышла, — небрежно кивнул в сторону улицы. — А потому только сегодня, эксклюзивно, я для всех просто Саша. Всем понятно?
— Да, просто Саша, — заулыбалась девушка лет двадцати, стоявшая прямо за Алинкой.
— Просто Саша! — кивнула другая, высокая и жилистая, с ехидной улыбкой, чуть за двадцать на вид, и довольно низко поклонилась.
— Как скажешь, Саша… — Третья, в красном платье, с другой от меня стороны. И в какой-то мере мне ответили все присутствующие, а их собралось с десяток человек.
— А второй момент — это на самом деле так, после покушения ведьмы и травмы, я потерял память и никого из вас не помню. И собираюсь знакомиться заново, и начну, разумеется, сегодня — подойду на этом вечере абсолютно ко всем.
Не всех, но некоторых я озадачил. Начали раздаваться поддерживающие возгласы и комментарии, но я снова всех оборвал:
— Давайте всё это сделаем чуть позже? Сегодня праздник, а мы и так опоздали. Предлагаю потихоньку, малыми группами, просачиваться внутрь, где и будем общаться. Тосты в дружине начинают говорить от главы стола к краю, но приходить на пир нужно наоборот, от меньшего к большему, и князь — последний, а моя сестра Маша уже на подлёте. И когда приедет, мы сразу пойдём внутрь.
Гул лёгкого недовольства, но мою правоту в целом признали — мы на полтора часа позже начала приехали, время полдевятого уже. А пообщаться… Успеем, да. И в последней мысли я всех утвердил:
— И обещаю, со всеми, кто сегодня пришёл, не просто переговорю, но и постараюсь подружиться, обсудим любые вопросы, которые вас интересуют. Не так много людей во всей огромной Москве, кто за правду и готов к авантюрам в поддержку справедливости, — окинул я честную компанию.
Всё, политическая платформа есть, избиратели поняли, что депутат не забудет их и их жертвы и примет в свой ближний круг.
— Это точно. Слабаки они все! И трусы, прячущиеся за традиции. — А это произнёс, судя по нетипичной для местных мальчиков плотной комплекции, тот самый Гена, который махал мне бутылкой пива.
— Твоя сестра сказала, ты на тренировке, — усмехнулся я ему.
— Да тут недалеко, — махнул Гена. Кстати, стоящий в окружении двух очень похожих на него внешне девиц. Сёстры Гены смотрели на меня исподлобья, но… Всё же их семья сработала оперативно — решили таки сделать свою ставку, и за это их младшеньким можно простить любые взгляды.
— Братан, на вечере обязательно подойду — побакланим! — махнул я ему, сжав обе ладони одна к другой.
— Зер гут! Тогда мы пошли — будем первые! Мила? Люба? — И протянул локти молчащим хмурящимся сёстрам, чтоб цеплялись. Те не стали ничего говорить мне и спорить с ним, и Трио Мстиславских и впрямь первыми двинулись ко главному входу. Чую, девочки мне ещё предъявят, просто сейчас рядом с кремлёвскими дружинницами не стали связываться. Не то, что против моей авантюры — были бы против, не приехали, но что-то обязательно выскажут и за поддержку потребуют. Мстиславские, для понимания, были одной из семей Семибоярщины в мире Альтер-эго, и у нас это ребята серьёзные. А вот Гена явно любит хорошие приколы и на моей стороне, с его стороны предъяв и торга не будет. Нутром чую, подружимся.
— Саш… Я до последнего боялась, что это злая шутка! — А это подошла и выпалила Троекурова. — Кстати, познакомься, мой жених потомственный дворянин Никита Коновальцев. — Представила щуплого.
— Очень приятно, — склонил голову парень, но руку не протянул — в среде аристократии этот мужицкий жест не принят. Кстати, в отличие от женщин, которые крепко жмут руки друг другу, и им пофиг.
— Я, похоже, единственная здесь, кто тебя не знает, — чуть смутилась Алина. — Ну, кроме Мстиславских, — взгляд в спину ушедшей троицы. — Они тоже сказали, вы не пересекались — они из пятой по счёту ветви и не ходят на приёмы.
Это точно! Гену было проблемой найти, кремлёвские мастера минут пятнадцать его искали при том, что Мстиславские, как уже сказал, топовая фамилия, члены боярской думы и госсовета матушки.
— Не исключаю. — Действительно, оставшиеся меня не рвали на куски, видимо, потому, что знали. Как и знали предварительно (от Машки), что я потерял память. И понимали, что именно сегодня об этом объявим официально. И поэтому никто пока не произнёс слова «царевич» и «ваше высочество» вслух — я ж сам задал правила игры — чего б нет? Они явились по зову, а значит уже в команде — пока этого достаточно.
— Алин, то же самое, — улыбнулся я и этой девочке. — Машка уже на подходе — я её чувствую. Всё обсудим внутри — время будет. Стратегия, что хочу в будущем, какие у вас горести — решим. Сама всё понимаешь.
— Понимаю. — Кивок. — Тогда до встречи там. — И со спутником вместе направилась ко входу.
— Александр!
— Александр!..
— Александр! — остальные тоже покивали и двинулись ко входу. Некоторые бросали удивлённые взгляды на Заек — их же в окружении царевича ранее не было.
— Саш, ты крут! — подошла и похлопала мне по плечу Тома. — Такую бучу на ровном месте закатить! Вся Москва на ушах. Когда я уезжала, уже трое позвонили, сказали о том, что ты устраиваешь шоу. К утру об этом и в газетах напишут.
— Но никто не приехал, — подленько усмехнулся я. — Только эти десять человек.
— Цейтнот. Ты ж времени всем дал только встать, одеться и двигать, — заулыбалась она. — Не все готовы к таким радикальным шагам. К полуночи народ подтянется, так что решай с боярынями, — кивок в сторону входа, — пускать опоздавших или нет?
— Решу, — кинул я. Ещё не вошёл, а уже головняк. Причём политический, с последствиями. Да, кто сорвался без вопросов — красавчики. Более осторожные в минусе. Но среди них могут быть те, кто просто не мог мгновенно отреагировать, и это потенциальные полезные люди и преданные сподвижники. Мрак в общем, и сам виноват.
— Тогда я пошла, — произнесла она, глядя мне за спину. Я и без неё почувствовал и тоже обернулся. В этот момент из-за угла, закрывающего от нас часть улицы дома, показались «Колоски» кортежа Маши.
Её машины проехали как положено — по прямой в конец, откуда уже, развернувшись, к нам, на зону с разметкой стоянок. Они ехали во второй машине, и набились на заднее сидение… Впятером. С ними был парень примерно мой ровесник. В тесноте, да не в обиде?
— Девчонки, привет! — кинулась Машка на шею Зайкам, одной, потом второй, обнимашки-целовашки. Девчонки любят такие приветствия. Даже тугодумная Селена к этому времени всё поняла и стояла растерянная, переводя взгляд с меня, на Машу и почему-то на сестру — её стоило растормошить. — Девчонки, знакомьтесь. Это княжна Вяземская… — начала представлять он своих спутников.
Да, неизвестный парень оказался Мишей Долгоруким, единокровным братом нашей Даши. Что по нему сказать? Щуплый, но не как Никита Троекуровой, а как подавляющее большинство местных мальчишек (Никита просто ушёл в минус от выборки). Осанка, взгляд горделивый, но при этом все команды Даши выполнял, и к Варе прислушивался. Это как в традиционных обществах мира Альтер-эго, в том же исламе, женщина ниже мужчины, не может в присутствии оных без разрешения начать разговор, должна стоять опустив глазки… Вот как-то так, только тут зеркально — слабый пол мужчины, их с детства дрессируют так себя вести. То есть это не значит, что он лох какой-то, может в душе тоже бунтарь и сильная личность. Но пойму это не прямо сейчас.
— Ты меня не помнишь? — спросил парень, поприветствовав меня (тоже без рукопожатия — аристократ, блин).
— Нет, — честно покачал я головой.
— Тогда давай знакомиться заново. Михаил. И это, Саш… Мы особо не были близки, в отличие от тебя и сестры. Но я… В общем, можешь смело на меня рассчитывать. Тебе не легко, и я, как и сестра, мы готовы подставить плечо и помочь во всём, чем сможем. — Он протянул руку и похлопал мне по плечу — жест фамильярный, но, видимо, оригинальный Саша такое ему позволял.
— Спасибо, — пробормотал я.
Нет, не растрогал. Это аристократия, элита, тут интриги и интересы такого уровня, что… Но передо мной дети. Да, дети! Я только сейчас это по-настоящему осознал. Да, их учат лицемерию, лжи и поиску выгоды, но они пока ещё умеют быть искренними. И мне повезло в этом — попал в нужный возраст. И этот Миша… Да, он был искренен, переживал и был готов помочь больше, чем искал выгоды (хотя и выгоды искал тоже, не будем возводить людей в ангелы). Молодым это «в прикол», а вот если б ему было года на три больше… Там уже только как Тома, честная выгода, и хорошо бы, если как она, открытым текстом.
— Спасибо, Мих. Буду рассчитывать на тебя. — Похлопал его по плечу в ответ.
— Тогда пошли? — кивнул он в сторону входа.
— Какой пошли? — возмутилась Машка. — Ты что, не видишь, в чём он? — укоризненно нахмурилась сестрёнка и указала рукой на мой камзол.
— Ох уж эти мальчишки! — закатила глаза Варя.
— Ну, какие есть! — довольно улыбнулась Даша — всё же это был её брат. Да, не понял, что не по статусу идти в такой-то одежде, ну так и что с того?
— На. Мы тебе привезли переодеться. Все вместе выбирали, — протянула мне плечики с костюмом самая продвинутая из всех — Наина. — И не смей истерить, надо переодеться!
Как она мне дорога! А мой предшественник, получается… Раз она, даже не сестра, так мне это говорит… Скоро совсем себя прошлого уважать перестану!
— Так я не против. — Я почесал макушку. — Вопрос только где?
Варя заозиралась:
— В машине?
— В машине неудобно. — А это Маша.
— Точно, неудобно, — согласился я. — Тогда давайте прямо тут.
— Тут? Ты с ума сошёл? — округлила глаза сестрёнка.
— А то! — согласился я и принялся расстёгиваться.
Я ж в этой одежде за электрическими прибамбасами в магазин шёл, специально выбирал «попроще». Так что их реакция на качество прикида закономерна.
— Девочки, не тормозим! Обступили меня, создали кружок, заслонили от мира! — повысил я голос, видя, что они стоят в афиге, не веря, что я, сын царицы, буду переодеваться тупо на улице на парковке какого-то клуба. Я же и не думал шутить — скинув камзол и отдав на руке Варе, начал расстёгивать рубашку.
— И брюки тут будешь переодевать? — обалдело произнесла Вяземская.
— Ага.
Только тут они послушались, несмело меня обступили. Некоторые, вроде Соль и… Ага, сам в шоке, Вяземской, от вида меня без штанов покраснели и засмущались. А вот Даша наоборот смотрела на мой голый торс, а потом на ноги и труселя во все глаза. Да блин там смотреть не на что! Кожа и кости — совсем запущенное тело. Но поди ж ты… Ах да, тут нет Интернета, порнография — только на видеокассетах, и достать её детям непросто, особенно детям именитых фамилий, ибо за ними пригляд строже.
Сильно не оголялся. Снял рубашку, надел, снял брюки, надел другие. То есть на мой взгляд ничего эдакого — и чего Машка так покраснела? Туфли они не привезли — нацепил те же. На всё про всё ушло менее двух минут — чёртовы запонки! Слава яйцам, хоть галстука не купили — не умею его завязывать.
— Всё, я готов, — поднялся, поднял руки вверх и повращав корпусом. Нормально одежда сидит, размер мой. Впрочем, сестра-близнец знает мой размер, с этой стороны я не ждал сюрпризов.
— Господи, и это мой брат! — наигранно покачала головой Машка и хлопнула себя по лбу. — Позор моим сединам!..
— Пошли уж… Седая Марья-царевна. Девочки? — Я взял Машу под руку, точнее она меня, и потащил к выходу. Остальные вереницей потянулись следом. Зайки сначала протупили, но судя по тому, что Селена приложила ладонь к уху, получили нагоняй в гарнитуру и быстро нас догнали, зашагав чётко справа и слева.
— Он не сказал нам, что царевич, — пожаловалась моей сестрёнке Соль. — Мы ехали и гадали, каков он из себя, этот загадочный сын царицы, и как с ним работать, и не будет ли Саша ревновать… А он сидел и смеялся с нас, провинциальных дурочек.
Маша весело захихикала и бросила уважительный взгляд.
— Клевета, я не смеялся! — парировал я.
— В душе — смеялся! — отрезала обиженным голосом Селена. А вот княжны, идущие чуть сзади, о прекрасно нас слышащие, заржали.
— Да бог с ним. Девчонки, вам простительно, вы с ним не были знакомы, и вообще из провинции, — тяжело вздохнув, серьёзным тоном произнесла Маша. — А я недавно поняла, что, оказывается, совсем этого молодого человека не знаю. Вот вообще. Несмотря на то, что прожила рядом с ним четырнадцать лет. И познаю эту книгу вместе с вами. Вот где засада!
И сестрёнка это искренне!
Что на такое ответить? Вот и я не сообразил. А Зайки задумчиво закивали, признавая, что да, её проблема круче.
Наконец, вход. Который главный, не с парковки. Нас ждали — суетящаяся дамочка с папкой и горящими глазами не старше двадцати пяти.
— Вы последние? — без «здрасти» обратилась к нам.
— Пожалуй, — кивнул я, оглядываясь назад. Нет, парковка пустая, кто мог или кто хотел — уже внутри.
— Вы не вместе? — Кажется, она нас не узнала. Ну да, тут сейчас толпа деток важных родителей прошла, и мы внешне ничем от оных не отличаемся. А охрана… С нами пошли две тётки в гражданском, никаких гербов и винтовок.
— Чутка по очереди, — весело нахмурился я — пока что мне нравится, когда тебя не узнают. Маша хмурилась, но уверен, и ей в итоге понравится.
— Галя, подь сюда, — позвала кого-то девушка-менеджер.
К нам на улицу вышла… Напрашивается эпитет «дворецкая» или «метрдотель». Или «конферансье».
— Кто следующий, как объявлять? — окинула «метрдотель» нас цепким взглядом.
— Давай мы. По парам пойдём, — это Даша обернулась в мою сторону. — Княжичи Дарья и Михаил Долгорукие, — важно заявила «дворецкой».
— Ясно. Следуйте за мной, — склонила голову и повернулась ко входу та.
На входе стояли две охранницы, без оружия (в смысле винтовок — пистолеты на боках в кобуре висели), в строгих деловых костюмах. И вопрос не только в статусе — как раз сегодня я б на месте Сусловых ждал провокаций. И они не дуры.
Княжичи вошли следом за объявляющей тёткой. Мы же, оставшееся молодое поколение, стояли молча. Первой не выдержала Варя:
— Какое-то чувство… Как-то резко всё меняется. Очень быстро. Как будто я чего-то не успеваю.
— А нам каково! — вознесла очи Соль. — С царевичем! Принцем! На бульваре! Подраться успели! Идём на приём! И даже не в курсе, кто он.
— Да, вам хуже всех, — констатировала Наина, и заулыбалась. — Но и круче всех тоже вам! Вот это прикол — так прикол! С принцем — на бульваре! Со мной ничего подобного в жизни никогда не произойдёт. Даже в силу происхождения, и что мы уже знакомы. Вы счастливые, девочки!.. — Это она тоже искренне.
— Кто следующий? — вышла «дворецкая».
— Идите, — толкнул я в плечо Наину, и они с Варей двинулись внутрь.
— Как ты? — повернула голову Маша.
— Нормально. А ты?
— Такое ощущение, что куда-то лечу. В смысле, опаздываю, пытаюсь нагнать, но… Бегу и бегу! Всё настолько резко, что…
— Вопрос в одном: со мной ты или нет? — поддерживающе улыбнулся я.
Она в ответ обняла, прижалась ко мне.
— Какой ты иногда дурачок!
Помолчали.
— Девочки, вы счастливые! — произнесла она для Заек.
— Почему? — спросила Селена.
— Вы можете замутить с этим красавцем! А я себе такого же вряд ли встречу.
— У тебя вся жизнь впереди, — поддержала её Соль.
— Может быть. Да что-то подсказывает, не факт. — Из её груди вырвался вздох.
— А если я окажусь не прав, и эта ставка не сыграет? — задал мучивший вопрос я. — Вдруг эта Аня — тварь из тварей, а её мамы — конченные люди, которым нет доверия, и с которыми лучше не иметь дел? А я «впишусь» за них?
— Отступать поздно. Будем решать что делать, воспитывать их. А что нам остаётся? Да и мама не поймёт, если после такого опустим руки и отойдём в сторону.
Понравилось это «нам», «мы». Маша не разделяет себя и меня, уж по крайней мере в данном случае. Впишусь в неприятности? Это будут и её неприятности. Мы реально словно две части единого целого. С одной стороны приятно, чёрт возьми, но с другой… Стоит очень сильно задуматься.
Ситуацию спасла «дворецкая», снова выйдя за нами.
— Готовы?
— Так точно! — резко обернувшись, по-военному ответила Маша.
— Как вас представить?
Если слуги об этом спрашивают, значит мой план по «инкогнитам» перевыполнен.