Глава 17

Уже надевая новые, только вчера купленные туфли, вдруг осознал, что я сто лет в обед не проверял свои деньги, те, которые в сумке. Даже когда поработал над переоборудованием кладовой, в баул не загянул. Капец, что со мной происходит-то?

Времени ещё хватает, так что, быстро иду к своей гардеробной, достаю из-за зимней обуви сумку, открываю, пересчитываю и впадаю в прострацию. Просто не сразу сообразил, точнее, вспомнил, о тех трёхстах тысячах, которые положил в Сбере на накопительный счёт премиум.

Ух, отпустило. Не семьсот, а, получается, четыреста с небольшим я потратил. Нет, даже меньше, если учесть почти совсем вчера не потраченную и лежащую у меня в барсетке наличку и ту сумму, которую я забросил через банкомат на новую карту. Конечно, и четыреста дофига, ну так и прикупился я на славу. Настя сейчас офигеет. Не придётся перед подругой краснеть за братика.

Хотя, о чём это я? Ху Янь историю меня московского, сироты при живом отце, в общих чертах знает, они с моей сестрой достаточно откровенны, всё ж очень давние и близкие подруги.

Захватываю вымытую бабы Любину тарелку из-под пирога, заношу по пути к ней, получаю доброе напутствие и спускаюсь на лифте. Будто по таймеру всё делаю — едва вышел на крыльцо подъезда, где на лавочке сидит старенький дедушка с первого этажа, у него на очках линзы, как у телескопа, и громко поздоровался с ним, он у нас ещё и глуховат, как в начале дороги вдоль нашего дома показался Лексус сестрёнки.

Не доехав до меня, Насте пришлось затормозить у соседнего подъезда. проезд ей перегородили две девчонки лет по пяти, ругавшиеся между собой возле припаркованной белой Омоды, они никак, смотрю, не могут поделить между собой единственный обруч и с криками «дай!», дёргают его каждая к себе. Блин, вот куда родители смотрят? Ну, или хотя бы учили детишек, что проезжая часть — не место для игр. Ага, вот когда свои появятся, тогда и буду умничать, лет через двадцать, а пока поднял вверх руку, помахал ею и пошёл к Лексусу. Тут два шага.

Конечно же сестра меня тоже давно увидела и, не дождавшись, пока малолетние скандалистки выяснят между собой отношения, припарковала машину бампер к бамперу возле китайской. Я-то рассчитывал, что сяду в салон на свободное место, где и поздороваемся и познакомимся. Только у девушек из высшего общества и их нового приятеля свои представления о культур-мультуре. Все трое вышли из Лексуса ещё до того, как я к нему подошёл.

— Алексей! — как-то прям официально приветствовала меня Настя, сделавшая несколько шагов навстречу, коротко обняла и тут же отстранилась. Представила: — Вот, Лёш, это Янь, ты её уже слышал по телефону, и я тебе о ней рассказывала, — китаянка, до этого сидевшая на переднем пассажирском сидении, уже легко протиснулась между Лексусом и Омодой и протянула мне руку. — А это Анатолий, наш однокурсник, — тот вышел из задней двери.

Не понял, мне придётся рядом с ним ехать? Похоже на то. И ладно. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. До Воробьёвых гор путь не сказать, чтобы близкий.

— Рада увидеться, Алекс. — сказала Ху, улыбаясь. Она говорила по-русски с чудовищным акцентом, но вполне понятно. — Настя много хорошего про тебя рассказывала, и вы так сильно похожи. Не потому что все русские для меня на одно лицо, — звонко рассмеялась. — а потому что так и есть.

У неё звонкий голос, худенькая фигура, облачённая в светлое, как и у Насти, короткое платье, не прикрывающее коленки, выкрашенные в жёлтый цвет прямые волосы почти до плеч, узкие мальчишеские бёдра и красивое лицо, хотя лично мне азиатские черты не нравятся.

— Я тоже ряд, Янь, — пожимаю её ладошку, неожиданно холодную, как лягушка. — Отлично говоришь по-русски, — чуть преувеличиваю её лингвистическое умение.

— Это всё заслуга твоей сестры, — Ху принимает комплимент за чистую монету. — «… в самом деле, очень похож на Нэсти, — читаю в её мыслях. — И совсем не похож на отвергнутого отцом сироту. Красивый, сильный, уверенный и прилично одет…», — последнее меня сильнее всего порадовало. — Мы с ней много на великом и могучем общались, — опять смеётся.

— Польза была обоюдной, — поясняет сестра, хотя я это и так от неё ещё при первой нашей беседе слышал. — Янь меня китайскому научила больше, чем все мои учителя. Анатолий, ты чего встал? — обратилась к замершему за спиной китаянки сокурснику.

— Здорово, — выступил вперёд Анатолий.

Это крепкий парень лет восемнадцати-девятнадцати — ага, а сколько должно быть тому, кто только что закончил школу и поступил в университет? — столько и должно быть — ростом чуть-чуть пониже меня, повыше Насти на каблуках, зато в плечах заметно шире. У него спортивная фигура, волосы немного темнее моих, правильные черты лица, прямой нос, открытая американская улыбка. Одет в летний светло-серый костюм и белую футболку. Наверное так жарко будет, но пиджак-то всегда можно снять.

Толян лучится дружелюбием, и мне он жутко не нравится уже с первого взгляда. Мудак, который за показным дружелюбием скрывает свои истинные чувства. Вот только меня-то не проведёшь, эмпатия чётко определила в нём самодовольство, чувство превосходства и презрение ко мне. Блин, и когда уж я успел от него такое отношение заслужить? А ещё заметное облегчение. Оно-то тут при чём? Сейчас узнаю, ментал же есть.

" — … зря переживал. Действительно брат. С одного уже взгляда не спутаешь. — промелькнули у него мысли, от которых ему и полегчало. Рукопожатие Толика крепкое, но без лишнего нажима. — Похожи очень. Интересно, что брат этой богатенькой тёлки делает в этом человеческом муравейнике? — похоже, сестра ещё не успела или не пожелала просветить своего нового знакомого с нашими семейными делами. — Накосячил что ли где-то, вот его и выкинули на вольные хлеба? Опасный перец так-то, взгляд острый как у волчонка, но мне-то он вряд ли будет мешаться. Работает с утра до вечера, живёт далеко от сестрицы…"

Есть вещи, на которые расстояния не влияют. Да, у Насти своя жизнь, у меня своя, но мы родные, а для меня она реально единственный родной человек. Так что, зря рассчитываешь, козёл, что я не смогу или не пожелаю помогать Насте. А уж насчёт тебя мне уже всё ясно. Капец, наверное это карма у всех богатых наследниц подвергаться атакам таких вот уродов. Нормальные-то парни вроде меня ни за что не согласятся стать содержантами даже у любимых женщин, а среди ровни выбор-то совсем почти отсутствует, сколько её, той ровни-то? Да и мажоры такие мажоры.

— Здорово, — зеркалю я приветствие и обращаюсь к сестре: — Поехали? Знакомство продолжим в машине.

Наша компания перегородила тротуар, и надо освободить проезд коляске, которую толкает перед собой женщина лет сорока пяти. Бабушка поди. Хотя сейчас случается, что и рожают поздно.

Мы сели в Лексус — как я и предполагал, моё место оказалось рядом с Толей на заднем сиденье, с которого вижу ухо сестры и профиль Ху — и Настя вырулила на дорогу. Малолетние скандалистки проезжую часть уже нам освободили, и обе направляются к детской площадке зарёванными, с обручем в руках. Значит ничья пока.

Если что, Анастасия Платова сможет легко в такси зарабатывать, она очень уверенно водит машину. И аккуратно, при этом, не лихачит.

Была мысль, что ради подруги включит китайскую музыку, но, нет, наше Авторадио выбрала. Звук для фона, общаться нам не мешает.

— Сложный вариант на ЕГЭ достался, — рассказывает мне сосед, достаточно громко, чтобы и девчонки слышали. — На бюджет международного права не хватило. Мог бы на обще-гражданское или уголовное, но батя сказал, заплачу, не проблема, а мне нравится изучать международные и корпоративные законы и правила.

Он продолжает изливаться фразами о себе любимом, явно рисуясь не передо мной, а я, наплевав на головные спазмы, изучаю его получше, узнаю, как обстоят дела на самом деле. Не сказать, что он прям совсем всё врёт, но картинку представляет сильно искажённую. В реальности, нет у него богатого папашки. Отец есть, но до больших доходов его семье очень далеко. Учёбу ему оплатил какой-то большой начальник из ОСК, объединённой судостроительной компании, у которого его матушка работает секретарём. О причинах такой проявленной щедрости Анатолий Чивиков старается не думать, только я-то могу и вглубь поверхностных мыслей погружаться, пусть и расплачиваюсь за это ещё большей болью. Стыдно ему, что батя рогатым ходит. Свечку, понятно, не держал, но не дурак, по косвенным признакам ещё в девятом классе догадался о сути взаимоотношений матери и её шефа, случайно подслушав её разговор по телефону.

Больше всего Толика злит, до бешенства, что и отец давно обо всём догадывается, но предпочитает делать вид, что ничего не замечает. Уж много благодеяний сыпется от того начальника. Похоже, набившийся в приятели к моей сестре мудак полностью пошёл в своих родаков.

Нет, так-то я понимаю, что расчётливость не такое уж и зло. Сам стараюсь себя не обижать и ищу лучшие варианты ао всех ситуациях. Если б он в своих мыслях называл мою сестру что-то вроде Настёнка, зайчик, любимая, малышка и тому подобное, то и фиг бы тогда с ним, пусть бы рядом с ней и крутился, всё ей развлечение, не оставаться же вовсе без парня? К тому же, замуж сестрице стопудово придётся по воле родителей выйти.

Но этот урод мою Настю называет богатенькой тёлочкой, избалованной дурой или развесившей уши сучкой. Значит, его место возле параши. В морду ему прямо сейчас бы двинул, да только как объясню, за что? Скажу, прочитал его поганые мысли?

— Насть, ты куда-то не туда свернула, — прервал я монолог Толяна. — Вон же наш университет, — чуть нагнувшись к её сиденью, показываю пальцем на высотку МГУ, показавшуюся вдалеке. — Всё самое интересное на правом берегу.

— Я знаю, Лёш. — сестра останавливается на светофоре. — Мы начнём с левого. Янь хочет на канатке проехать над рекой. Там тоже виды хорошие.

— Янь, а ты же многое у нас видела? — втягиваю в общий разговор китаянку, надоело соседа слушать, а то, получается, девчонки отдельно переговариваются, я с этим мудаком отдельно. — Как тебе Москва? Понравилась?

— Очень, — кивает Ху. — Главное, людей на улицах очень мало.

— Чего⁈ — в один голос удивляемся мы с Толяном.

Девушки обе заливаются смехом. Понятно, шутка. Хотя, говорят, в каждой шутке есть доля истины. Поди и в самом деле наша столица по сравнению с азиатскими мегаполисами, всякими гонконгами, шанхаями, осаками и прочими действительно малолюдна. Но сейчас Янь точно подколола. Продолжила уже серьёзно:

— Москва очень-очень красивая. Хотя я тут и видела-то ещё немного. Даже на смотровой площадке ещё ни разу не была, хотя к самому МГУ уже раз десять подъезжала. Всё некогда было. А нужно. Сегодня вот и побываю. Ваш великий Чехов писал, кто хочет узнать Россию, должен посмотреть на Москву с Воробьёвых гор. И Воланд со свитой, прощаясь с Москвой, смотрели оттуда. — блин, ну, про Чехова я слышал, в школе что-то изучали, но не помню что — Преступление и наказание? — а нет, это Толстой. А вот кто такой Воланд со свитой? Почему прощался? Тоже релоканты, которые не смогли жить в стране, воюющей со своими соседями? Нет, вряд ли. Китаянке-то до таких никакого дела нет. Да и нам тоже. Уехали, и скатертью дорога. Но вообще, не забыть бы этот момент. Чтобы стать своим в кругу таких вот весомых персон, дорогих шмоток и последней модели айфона мало. Надо знать, о чём они вообще говорят. — Мы с Настей побывали кое-где. Очень всё красиво. — продолжает Ху Янь. — Только, жаль, у меня лишь одно сердце, и оно осталось в Санкт-Петербурге.

Это Ху Янь ещё у нас в Мухинске не была. Не в самом городе, а где наше озеро и дальше вглубь Муромских лесов. Там когда-то Соловей-разбойник водился, богатырь Илья свои подвиги совершал, а природа такая, что китаянка явно придёт в восторг. Свозить что ли при случае на берег Клязьмы? А насчёт Питера, её восторженного отношения, тут я полностью был бы согласен, и всё же моя Москва лучше. Ху просто её пока мало знает.

Так-то, как подумаешь, какая, правда, у нас большая страна, разная, красивая. Точно, мои намерения следующий Новый год встречать на Алтае, на озере Манжерок, остаются в силе.

— О, и места есть, — обрадовалась Настя. — Сейчас припаркуюсь.

Ещё бы для неё не нашлось свободной парковки. Собянин такие зверские цены за стоянку установил, что только моей сестре и таким как она и можно ставить свои авто. Ну, да, зато теперь проезды не загромождаются непролазными дебрями металла.

— В Пекине у нас ездят один день машины с чётными номерами, другой с нечётными, — ответила на вопрос Толяна Ху Янь, когда мы уже вышли из авто и закрыли двери. — Как-то приходится выходить из ситуации с огромным количеством автомобилей. Раньше, говорят, намного проще было, когда почти все на велосипедах ездили. Понятно, никому не нравятся ограничения. Только с партией не поспоришь. У нас в семье есть машины и с чётными номерами, и с нечётными у мамы и старшего брата. Ой, Настя! Мороженое! — увидела китаянка киоск.

— Может хватит, Янь? — насупилась Настя. — Только-только ведь горло вылечила.

— Не будь занудой, — смеётся Ху. — Ты же помнишь, сколько я тогда съела? Очень мне понравилось русское мороженое. Сегодня один стаканчик съем, не больше. Честное слово, Нэсти.

— Кому какое? — спросил Анатолий, направляясь к ларьку. — Настя? Янь? Алексей?

Вот же козёл хитрый. И соображает быстро. Сейчас он за всех заплатит, когда ценник дешёвый, а когда девчонки ещё чего-нибудь захотят, будет уже моя очередь за них заплатить, а это чего-нибудь может оказаться намного дороже. Так ладно бы за сестру с подругой, ещё ж и за этого урода надо будет свои кровные выкладывать. Ну уж нет, болт тебе.

— Я ещё не знаю. — отвечаю. — Сейчас посмотрю, выберу. Ты девчонкам и себе пока купи.

В киоске продаётся и готовый продукт в упаковке, и шариками в вафельных стаканчиках на развес. Настя выбрала себе два кругляша пломбира с шоколадной крошкой, а Ху сразу три — лимонный, шоколадный и фисташковый. Переживаю, у неё попа худенькая, не слиплась бы. Ха-ха, шутник блин.

Толян последовал примеру Платовой, видать, хочет ей угодить, демонстрируя совпадение вкусов даже в мороженом, а я, расплатившись за сам, взял себе обычное эскимо. Так-то у меня самая любимая марка — Лакомка, и, что удивительно, любимая у обеих моих прошлых сущностей, но поедать такое мороженое во время прогулки на ходу опасно, могу обляпать свои дизели или рубашку Босс.

Прогулялись до канатного подъёмника, по пути съев мороженое, и хорошо, с ним могли бы и не пустить к кабинкам. Ху Янь смолотила свои три шарика раньше нас. Теперь не удивляюсь, как она умудряется летом ангину зарабатывать. Ей бы правда поосторожней с холодным. Она ещё и болтать взялась не умолкая. Речь ведь о Питере пошла, городе, в который она, похоже, в самом деле влюбилась. Настя там тоже бывала, но очень давно, лет в десять, так что, ни поддержать подругу, ни возражать ей не могла. Зато рассказала, уже когда мы отправились в кабинке на правый берег, интересные подробности о Владивостоке, где часто бывала, и, в частности, об острове Русском, на котором расположен Дальневосточный федеральный университет, куда рассматривался один из вариантов её поступления. У сестрёнки так увлекательно получилось и красочно, что даю себе прямо сразу сейчас зарок однажды побывать и на Дальнем востоке.

Кстати, как я и опасался, за подъёмник пришлось заплатить мне, чтобы уж не позориться самому и не позорить Анастасию наличием жадного брата. Обидней всего, что и за козла этого пришлось выложить свои кровные, а между прочим цена проезда человека на подъёмнике в выходные ни фига не сто пятьдесят рублей как в будни, а все пятьсот. Блин, да что же у нас за власть-то такая, а?

На смотровой площадке, даже при том, что лично я московский бывал тут трижды — один раз нас сюда спонсоры из детдома привозили, а дважды уже сам студентом приходил — захватывало дух, и открылось многое из того, что мною раньше не замечалось. Анатоль, и тот ненадолго отвлёкся от обхаживания моей сестры. Просто Ху Янь буквально повизгивала от восторга, бегала от одного края площадки до другого, таская разумеется и нас за собой. Говорила без умолку, словно в салоне, обратившись к ней, я включил у китаянки какой-то тумблер.

А вообще классная девчонка. Похоже, она мне сильно нравится, ну, как человек. А то, что худощавая, волосы покрасила в совсем не подходящий для азиатки цвет, превративший её в какого-то персонажа японских мультиков-анимэ, так это всё полная ерунда. Кажется, просьба сестры развлекать её подругу до возвращения будет не столь уж сильной обузой. С Ху Янь точно весело, понимаю Настю в выборе подруги. Огонь девка. Узнать бы ещё только, кто этот, как она его назвала, Лаванд.

— Насть, — воспользовался моментом, когда мы с сестрой вдвоём. Так-то пары у нас Толя-Настя, Лёша-Ху, но китаянка своими метаниями всех перемешала. — А кто такой Лаванд? Ну, который со свитой с Москвой прощался?

— Лаванд? Воланд, Лёша, — повернула она ко мне смеющееся лицо. — Ты не читал Булгакова? Да ладно! Прочитай Мастер и Маргариту хотя бы. Замечательная книга. У моей мамы так и вовсе одна из самых любимых. Ой, Лёшка, прости. Я у тебя такая дура, — испугалась от упоминания той, кто сделала меня московского действительно круглой сиротой. — Прости, а? Блин, вечно я не думаю прежде, чем что-то ляпнуть. Курица тупая.

— Перестань, — обхватываю её за плечи, эмпатия показывает всплеск у сестры сильного отчаяния и стыда. — всё нормально. Проехали. Знакомство с тобой и твоя искренность, которую я чувствую, — на самом деле знаю благодаря своим паранормальным способностям. — полностью искупают поступок отца. А твоя мать и вовсе не при чём. Она боролась за своих собственных детей, и упрекать за это любую женщину наверное глупо.

Моё братское объятие её быстро успокоило, надо будет при необходимости к нему прибегать. Может и не объятие вовсе, а слова и искренность в них прозвучавшая, я ведь на самом деле так думаю, сам себе сейчас удивляюсь. Реально, никакой обиды к Сергею Сергеевичу Платову и его жене, которая меня грызла лет двадцать, когда я узнал о существовании отрёкшегося от меня отца, теперь исчезла. Как говорила баба Галя, бог им судья.

— Он тебе понравился? — проследила Настя мой взгляд на что-то оживлённо рассказывавшего Ху Янь Анатолия. — Правда ведь, замечательный парень? — и тут же перестала улыбаться смущённой улыбкой, поняв мой ответ по выражению лица. — Не понравился? «… ну, вот, родные оказывается все такие, — мысленно вздыхает. — что родители, что Сергей с Иваном, что вот теперь и Лёшка, никому не нравится, когда я сама себе друзей выбираю, все хотят мне кого-нибудь навязать…».

— Рано ещё говорить, — прочитав, о чём она думает, решаю пока придержать своё мнение. — Я его мало знаю. Так-то вроде умный парень, сильный, говорить умеет, вести себя, компанейский, к тебе внимателен, только не знаю, насколько у него это искренне.

— Мне кажется, что да, искренне.

— И всё равно, Настя, — потряс немножко её за плечо. — Ты девчонка вон какая видная и, давай честно, не бедная. Будь осторожней и внимательней. Знаешь, сколько у нас ловкачей-то?

— Ты про жиголо? — рассмеялась с облегчением. радуется, что я не из тех родственников, кто сразу же начинает на неё давить. — Вот в этом можно не сомневаться, Анатолий совсем не такой. Посмотри хотя бы, как он прикинут, и я, — она понизила голос до заговорщического, хотя необходимости в этом не было никакой. — провела небольшое испытание. Мы ходили в ресторан «Рэдиссон-Славянской» и там хотела расплатиться за нас обоих, но Толя не позволил. Жиголо бы так не поступил.

А вот мне кажется, что так не поступил бы глупый жиголо. Умный же альфонс нужную ему рыбку будет выуживать постепенно, не торопясь. Откуда я это знаю? Так со мной и такие в универе учились. Правда, Мишка с Саней предпочитали дам в возрасте, они щедрее вроде как, но в данном случае какая разница?

— Ну и замечательно, коли так, — соглашаюсь с ней для виду. — Насчёт моей просьбы не забыла? — перевожу разговор на другую тему и вовремя, к нам возвращаются Чивиков с китаянкой.

Отправились вначале на аллею учёных. Хотели зайти в Ботанический сад, но он как назло оказался сегодня закрыт, так что, удовольствовались его открытой частью. Ладонь Ху в моей руке так и не согревается. Может она правда лягушка в человеческом облике, как та царевна из сказки.

Затем Настя затащила нас в Троицкую церковь или храм Живоначальной Троицы. Сестра утверждает, что очень намоленное место. Так что? Получается она у меня действительно верующая, и тот золотой с бриллиантиками крестик на ней не просто для красоты висит? Спросить как-то постеснялся.

— Он пережил пожар восемьсот двенадцатого года, — рассказывает Настя, когда мы из храма направились к набережной, эко тропы решили пройти в другой раз. Жаль, по ним экскурсии платные, и платить была бы очередь Толяна. — В нём Кутузов перед советом в Филях молился.

— Где? — я переспросил, услышав что-то знакомое.

— В Филях, — повторила сестра, обернувшись и посмотрев на меня растерянно и удивлённо. Ну, вот, опять я, чую, чего-то всем известного не знаю.

— Там приняли решение отдать Москву без боя, — проявил эрудицию Анатоль.

Можно подумать, я его о чём-либо спрашивал. К тому же, я об этом оказывается знал, просто забыл. Причём знал я мухинский, нам Матвей Палыч рассказывал, как сюда вся Европа припёрлась в очередной раз. И всё равно, если б моё сознание улетело в тот год, да на этот совет, я бы точно всех убедил не оставлять нашу красавицу-Москву. Её ж тогда ещё и сожгли. Блин, к нам ведь реально с той стороны всякая мерзость лезет. Сейчас вот гомики всякие и трансвеститы. Были они уродами, а стали педиками-чушпанами. Фу, придурки. Совсем выродились. Может прав сегодняшний таксист, бахнуть по ним что ли?

— Эй, — подёргала меня за руку Ху Янь, когда мы начали спуск к набережной. — Ты слышишь, о чём я?

— Ага, — подтверждаю. — А это не слишком просто?

— Мы с Настей, когда обсуждали, подумали, что в самый раз будет для такой девушки, как твоя начальница. Раз всего полно, то мы, как ты и говорил, про себя подумали, что бы нам понравилось, так вот, ваучеры, сертификаты — или как у вас правильно называются билеты с открытой датой посещения? — в зоопарк или дельфинарий будут самое то. Ей наверняка хочется туда сходить, да всё время откладывается на потом. А тут получит билеты, деваться будет некуда и получит огромное удовольствие. Кстати, в вашем зоопарке наши панды имеются. Лучше в него, а не в дельфинарий. Но смотри сам, главное, билетов должно быть два, чтобы она смогла с собой взять подругу или друга.

— Это будет отличный подарок, Лёша, — опять обернулась Настя, слышавшая наш разговор. — Не сомневайся.

В принципе да, как я сам не догадался? И по деньгам немного, и оригинально, и получится, что я явно постарался, выдумывая, чем своей благодетельнице угодить.

— О чём речь? — насторожился Чивиков.

— Да это мы о своём, — отмахнулась сестра. — Янь, ты как, не устала? А то у меня уже ноги отваливаются и есть очень хочется.

— И у меня тоже самое, — почему-то обрадовалась Ху. — Только я ещё и в туалет хочу.

Ещё бы, мы уж четыре часа прогуливаемся, даже у меня ноги устали, не говоря уж, какие процедуры мне дома предстоят со стопами после похода в новых туфлях. Впрочем, пока я особого дискомфорта не чувствую. Обувь на мне не просто дорогая, а и удобная, и лёгкая.

— Ты чего, Янь? — рассмеялась и остановилась Настя. — У нас русских о таких вещах как естественные надобности вслух говорить не принято. Забыла?

— Забыла, — смутилась китаянка. — Прошу меня простить, друзья.

— Ерунда, — великодушно посмотрел на неё Чивиков. — Что естественно, то не безобразно. На набережной полно кафе и ресторанов, так что, и отдохнём, и всё остальное. Так же, Алексей?

— Согласен, Анатолий.

Воскресенье. Выходной день, последний в июне. Понятно, на набережной не протолкнуться. И в заведениях общепита полно народа. Выискивать наиболее достойный ресторан нам некогда, поэтому вваливаемся в первый же попавшийся. Это оказалось кафе «Ландыш». К счастью, в момент нашего прихода освободился столик у окна, и мы поспешили его занять, даже не дожидаясь, пока заморенный паренёк-официант уберёт грязную посуду и протрёт поверхность стола. Девчонки тут же, не оставив нам на сохранение свои сумочки, устремились в туалет, ну а мне с Толяном придётся немного потерпеть, чтобы наши места никто не занял.

— Алексей, ты не переживай за сестру, — дружелюбно прикасается мне к локтю Чивиков. — Она мне очень нравится «… в отличие от тебя придурка, — думает он. — держись от нас подальше, иначе придумаю для тебя какую-нибудь пакость. Есть у меня приятели, знакомство с которыми тебе точно не понравится…». И я за ней присмотрю. И в универе, и так.

— Знаешь, Толя, даже и не собирался волноваться за неё, — улыбаюсь не менее тепло, чем он мне. — Настя, разве не рассказывала тебе о своём дедушке? Герман Басаргин. Не слышал? Один из самых крупных нефтетрейдеров во всей юго-восточной Азии, — выдаю информацию, считанную у Анны Николаевны, не зря служба безопасности Инвест=гаммы поработала. — И половина АЗС на Дальнем востоке его же. Генеральный прокурор в друзьях, и многое ещё чего? Не рассказывала? Ай, всё. Настька как обычно стеснительная. В общем, если её кто обидит, долго не проживёт. Или исчезнет, или сядет всерьёз и надолго. Знаю уже пару случаев, — ну, тут я уже откровенно вру, но у него же нет моих способностей.

Ха-ха, вот это он обгадился. Эмпатией чувствую от него не просто страх, а ужас. Хм, неужели ты, мудак, хотел не просто жить и веселиться за её счёт, а ещё и провернуть какую-нибудь мошенническую аферу, вроде подписания договоров дарения, объединения банковских счетов в общий и прочее, о чём я в интернете читал? А ведь похоже так. То-то, смотрю, тебя аж затрясло. Сколько уж случаев было, когда альфонсов, решивших переквалифицироваться в мошенники, потом на всяких курортах из моря вылавливали в виде жутко изуродованных трупов?

" — … чёрт, почему я об этом не знал? — бьётся у него в голове. — Сучка эта только улыбается, а толком ничего не рассказывала. Может потом бы рассказала? Вот тварь. Если б не брат этот её тупой. И о нём она мне ни фига не объяснила толком. Почему он здесь, а не в Китае. Нет, надо от таких семеек держаться подальше, слишком высокий полёт. Тут можно мигом жизни лишиться. Ох, считай ведь, по краю прошёл. Если бы не этот Алекс…"

— Будете что-нибудь заказывать? — учтиво спросил подошедший официант.

— Конечно, мы ж сюда не смотреть пришли, — весело отвечаю, не обращая внимания на боль в висках. — Да, Анатолий? — по братски кладу ему руку на плечо.

— Что? — растеряно переспросил он. — А, да, да, сейчас закажем.

— Нет, не сейчас, — остужаю его вспыхнувший энтузиазм. Меня смех разбирает. А что? Раз не смог сестру предупредить насчёт этого урода, так нашёл выход с другой стороны. — Наши подруги придут, и мы выберем. Оставь меню и принеси пока минералки, с газом и без.