Глава 20

Этого Гая здесь явно любят. Даже сам барон по-отечески обнимает при встрече. Да он и правда этого заслуживает.

Мне с ним проще общаться, чем с Дариной, её супругом или Рейнаром. Потому что Гай — тоже не высокорожденный. Просто сын деревенского жреца. Ещё и отец от него отказался. Из-за того, что у парня обнаружился запретный дар. Похожий на тот, что у баронессы.

Всё это опять заставляет меня думать о своих бедах. Если мои родители узнают, что я… Они ведь тоже отрекутся. И проклянут ещё. Страшно.

И так уже отец выговаривал, что моё своеволие не доведёт до добра. И мать ему поддакивала, мол, она всегда говорила, что я плохо кончу. Надо было мне сразу после смерти Харка вернуться в родительский дом.

И что? Провести остаток жизни безмолвной и бесправной приживалкой? Я опять вспоминаю бал. Такого мне и во сне никогда не снилось!

Ко мне даже начинают закрадываться крамольные мысли. Про то, что высокорожденные — самые обычные люди. Просто больше знают и умеют.

Но ведь и я теперь стараюсь! Здесь, в замке, мне открылся целый новый мир. Например, в книгах. Я каждый день узнаю столько всего, что у меня голова кругом идёт.

Ещё и Дарина постоянно подзуживает чему-нибудь учиться. И опять удивляет.

Я однажды чуть в обморок не упала, когда увидела её вместе с Гаем во дворе. Одетая в штаны, она фехтовала на мечах с одним из замковых стражников! Ещё и победила. Она вообще может быть быстрой, как молния!

Вот как так? Откуда она умеет такие вещи?

Гай не задерживается в замке надолго. Совсем скоро барон пристраивает его в отряд пограничной стражи, которым командует его знакомый.

Это реально опасно, потому что они защищают границу с нашим южным соседом, Лакией. Оттуда регулярно происходят набеги воинственных полукочевых племён. Я за него очень переживаю!

Тем временем заканчивается осень и наступает зима. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Кажется, я действительно научилась держать спину прямо! А ещё носить нарядные платья. И даже вести светские беседы. И наслаждаться танцами на регулярно устраиваемых в замке балах.

Я даже отваживаюсь разговаривать с моими высокорожденными кавалерами! В том числе, о ужас, о политике! Мне есть, что сказать, потому что я постоянно слушаю разговоры на эту тему между Дариной, её мужем и Рейнаром.

Они ещё и меня спрашивают, что я думаю по поводу того или этого! Когда они в первый раз так сделали, я и двух слов связать не могла. Неловко и даже смешно вспоминать об этом.

Правда, я и старые привычки не собираюсь оставлять. Хоть иногда, но сама готовлю на замковой кухне любимую выпечку и десерты. И мне очень нравится слышать, как за столом их вовсю нахваливают Дарина, Рейнар и даже сам барон.

И с Тедаром тоже постоянно общаюсь. Я просто обожаю проводить время в оранжерее, где выращиваются цветы и свежая зелень к столу. И с нетерпением жду весны. Мы с ним даже замыслили сделать новый и очень красивый цветник. Жаль только, что ему про мой дар не рассказать. Приходится объяснять все мои ценные находки собственным опытом и наукой мудрой бабушки.

Наступает весна и в замок возвращается Гай. Он выглядит невероятно повзрослевшим и возмужавшим. И очень счастливым. Знакомый барона расхваливает его на все лады.

В один из вечеров барон собирает очередной «магический совет». Мы, как обычно, изучаем все эти странные явления, а потом он предлагает поразмыслить, как можно было бы добиться официального признания таких вещей. Чтобы такие, как мы, перестали быть изгоями.

Я печально вздыхаю. Разве такое возможно? Даже ему, высокорожденному, приходится скрывать свой дар.

— Вот бы с инквизиторами что-нибудь эдакое сделать, — произносит Гай.

А Дарина принимается вдруг спорить.

— Не всё так однозначно! — произносит она. — Инквизиторы тоже разные бывают!

Вот тут я опять её не понимаю. Лично у меня от одного этого слова мороз по коже!

А она принимается вдруг рассказывать, как служила самому настоящему инквизитору. Высокопоставленному, аж из Тарианской империи. Который приехал в наше герцогство, преследуя одного опасного тёмного мага.

— К сожалению, чёрная магия действительно существует! Тот маг и его приспешники похищали девушек. Потом убивали, очень страшно и жестоко. Не буду описывать, как. В процессе этого ритуала их главарь подпитывался магической силой от тёмных духов.

— Жуть какая! — ахаю я. — Я тоже боюсь, что рано или поздно ко мне какая-нибудь нечистая сила привяжется!

— С чего ей к тебе привязываться? — удивляется барон. — Видно же, что ты всем только добра желаешь!

Мне опять малость не по себе. Хоть Дарина и рассказывала, что он не умеет читать мысли, почему-то до сих пор кажется, будто он видит меня насквозь.

— Знаете, как мы его поймали? — продолжает она. — Мне пришлось сыграть роль приманки!

Какая она всё-таки… Отважная! Такое чувство, что совсем ничего не боится.

Она принимается рассказывать, как всё это было. Я замираю, содрогаясь от ужаса, когда она описывает, как её притащили в подвал. И как она отбивалась от убийц, уничтожив одного из них. А потом чёрный маг всё-таки сбил её с ног и обезоружил.

— Представьте себе, меня спас тот самый инквизитор!

— Просвещать надо людей, что магия разная бывает! — качает головой барон. — Но как? Большинство запуганы и своей головой думать боятся.

— Тут жрецы могли бы поспособствовать! — прерывает своё обычное молчание Гай. — Народ их всё-таки слушает. Особенно, если беда какая-нибудь случается. Никто ведь не поможет, кроме богов. Да и они…

А ведь и правда, — соображаю я. Он-то, сын жреца, верно подметил! Эх, если бы они не только о деньгах думали…

Проходит весна. Я от души наслаждаюсь прогулками верхом и работой в саду. Порой ловлю себя на том, что только сейчас по-настоящему живу и дышу полной грудью. Даже все страхи куда-то отступили.

Мы с Дариной и Гаем сроднились, как одна семья. Понимаем друг друга с полуслова. И вместе несём бремя смертельно опасной тайны. Да что там, даже самыми сокровенными секретами друг с другом делимся.

Дарина рассказывает мне, что её брак с бароном — фиктивный. Он женился на ней лишь для того, чтобы защитить от одного высокопоставленного врага. Сам же хранит верность своей покойной жене.

Вот как такое возможно? Эти люди одним своим существованием рушат привычные стереотипы. И да, вселяют надежду, что и в этом мире верность, любовь и справедливость тоже, бывает, побеждают.