Глава 2

Вызвонить риелтора удалось легко. Я набрал номер в объявлении, как только вышел из здания «Воронов Фармацевтика», а когда дошел до дома, агент уже был на месте. Как и Роман, спустившийся из нашей квартиры.

— Арендодатель живет в Москве почти все время, сюда практически не приезжает, — рассказывал риелтор, мужик лет сорока, с брюшком, залысиной и в простецкой одежде из брюк, рубашки, свитера и куртки. — Коммунальные платежи производите сами, а арендную плату перечисляете в наше агентство. Мы уполномочены совершать сделки с недвижимостью нашего клиента. Могу показать доверенность. — Мужчина поднял над головой кожаную папку.

Мы поднимались по лестнице нашего подъезда на последний, мансардный этаж. Агент шел впереди, я следом, а за мной — Роман с кислым лицом.

— Я бы взглянул! — буркнул он.

— Конечно… — риелтор вытащил несколько листов красивой гербовой бумаги и протянул мне. Я передал назад, Роману.

Через несколько секунду он вернул их со словами:

— Все в порядке, подлинная.

Риелтор лишь хмыкнул в ответ.

— Почему так дешево? — спросил я. — Всего десять тысяч рублей в месяц…

Роман пихнул в спину и покачал головой, когда я с возмущением обернулся.

Ладно, согласен — зря спросил. Сейчас еще цену накинет.

— Расположение не самое удачное, помещение нуждается в ремонте. Да сейчас сами увидите, — отвечал агент.

Преодолели еще пару лестничных пролетов и оказались на небольшой лестничной площадке со всего двумя дверями. Агент открыл правую, и мы вошли следом за ним. Мужчина нашарил на стене выключатель и щелкнул им, зажглось несколько лампочек накаливания, свисавших с потолка на проводах.

Я бегло осмотрел помещение и воскликнул:

— То, что надо!

— Кто-нибудь, убейте меня… — простонал Роман за спиной. — За это и десяти тысяч жалко.

Было отчего. Просто он видел не так, как я. Он увидел обшарпанные стены, несколько крохотных мансардных окон, тусклые лампочки без абажуров, дощатый пол, покрытый толстым слоем пыли, сквозняк и полное отсутствие хоть какой-то мебели.

А я видел высокие потолки, несколько больших комнат — куда больше, чем те, в которых мы жили сейчас, — прекрасную алхимическую лабораторию и, самое главное, перспективы. Надо только приложить ко всему этому руки. Много раз, правда, но… Стены можно покрасить, пол помыть, отшлифовать и покрыть лаком, поставить, где надо, двери.

Да, я видел это помещение так, как оно будет выглядеть через несколько дней. Или недель. Как пойдет. Главное, что здесь большая площадь и отличный вид из окна.

— Мы берем! — выдал я свой вердикт.

— Хорошо! — хлопнул по кожаной папке агент. — Сейчас подпишем документы, внесете предоплату и заезжайте хоть сегодня.

— Э, нет, погодите! — возмутился Роман. — Уважаемый, дайте нам с моим другом поговорить минутку.

— Сколько угодно, — махнул тот рукой и ушел вглубь помещения.

— Ты сдурел? — тут же накинулся на меня Роман. — На фига нам эта халупа? Тут даже туалета нет!

— Туалет вон там за ширмой! — показал рукой куда-то направо риелтор.

— Видишь? Все удобства! — усмехнулся Роману в ответ. — Слушай, это отличный вариант. Ты давно заглядывал в мою комнату? Видел, во что она превратилась? — У самого перед глазами мелькнули ряды развешанных трав и разложенные на полу алхимические принадлежности. — Мне нужно пространство, или я начну устраивать склад везде, куда только дотянусь. В твоей комнате в том числе.

Роман зашипел, как змея.

— Ладно! — наконец согласился он и ковырнул носком ботинка пол. — Но сперва приведем тут все в порядок.

— Само собой! И не забывай о еще одном плюсе. Ты сможешь по-прежнему снабжать вдову Баранову отваром от кашля.

— Тоже аргумент, — вздохнул он. — Кстати, она просила передать благодарности. Вот… передаю. И принесла две банки варенья. Правда… осталась одна.

— Рома, блин! Ну ты эгоист, — покачал я головой и позвал агента: — Уважаемый, мы готовы подписать.

Вскоре официальная часть была закончена, все подписи поставлены, все горестные вздохи Романа сделаны. Агент передал нам ключи, копию договора и ушел.

— Ладно, я принесу ведро и тряпки, — сказал сосед. — Хотя бы отмывать сегодня начнем.

— Отлично! — хлопнул его по плечу. — Я пока на тренировку! А то опаздываю уже.

— Эй, ты меня тут одного оставить вздумал⁈

— Не переживай: как вернусь с тренировки и поужинаю, то сразу приду сюда.

Я бегом спустился на наш этаж, собрал спортивную сумку и так же бегом отправился на тренировку. Было уже начало восьмого, опаздывал я просто безнадежно. Но чутье подсказывало, лучше опоздать, чем вовсе не прийти. И чем меньше опоздаю, тем лучше.

За Романа не переживал — он справится. Я, конечно, подкинул ему работы, но сам от нее отлынивать не собирался, просто и тренировки моему организму нужны позарез.

Объем работы в новом помещении, конечно, мог напугать любого. Только не меня. На таких делах я собаку съел и давно понял: все стоящее достается очень нелегко. Главное — не смотреть сразу на весь объем работы, пытаясь разумом объять необъятное. Лучше использовать, как я его называл, правило одной реакции.

Не думай обо всей формуле сразу, думай о реакции перед тобой. Иначе говоря, не пытайся приготовить все зелье сразу. Готовь компонент за компонентом. Этот принцип всегда работает и не дает разрастаться ненужной панике, когда перед тобой большая задача.

Мозг так устроен. Ему только дай повод начать паниковать.

За этими мыслями не заметил, как добрался до «Пушинки». Открыл дверь и в лицо сразу ударил жаркий и влажный воздух с запахом кожи, железа и пота.

Тренировка была в самом разгаре. На ринге спарринговали двое парней, еще трое, вместе со Славой, отрабатывали удары под надзором Тренера. Вся троица была из тех, кто преследовал нас с Алисой в парке. Не хватало только парня, которому я повредил колено. Он слонялся по зоне свободных весов и делал упражнения там. Его колено было перемотано эластичным бинтом. Сестра Славы, Лиза, дубасила пневмогрушу, тренируя скорость удара. Увидев меня, она поймала маленькую кожаную грушу и помахала мне рукой.

— Ты опоздал, Исаев! — крикнул мне Тренер. — Переодевайся и десять кругов вокруг зала.

— Строго говоря, я вообще должен был прийти через неделю, — возразил я.

— Ямэ! — крикнул Тренер и все замерли. Стихли звуки ударов, прервался бой на ринге. — Тренировки проводятся каждый день в семь часов вечера. Можешь приходить хоть каждый день, хоть раз в неделю, но если опаздываешь, лучше не приходи вовсе, не отвлекай меня от работы. Все ясно?

Что ж, похоже, в этот раз чутье меня подвело. Я-то думал, что приду, пусть и с опозданием, но раньше, чем говорил Тренер. В прошлую тренировку, если не ошибаюсь, он дал неделю на восстановление. И это сыграет в мою пользу. Но похоже, Тренер куда более суровый наставник, чем я сперва подумал.

Это хорошо. Чем жестче будут тренировки, тем крепче я стану.

— Ясно, Тренер, — отвечал ему.

— Тогда двадцать кругов.

Я чуть было не бросился снова возражать, но вовремя остановил себя. Это я к нему пришел на тренировку, а не он ко мне. Хочешь не хочешь, а выполняй указания Тренера.

Занятие возобновилось. Я прошел мимо троицы у боксерских груш в раздевалку, Слава проводил меня слегка насмешливым, но понимающим взглядом. Лиза, когда я миновал ее, подбодрила вслед:

— Все равно молодец, что пришел!

Быстро переоделся в спортивную форму, размял поврежденное плечо. Оно почти не болело, а после разминки и остатки боли ушли. Вышел в зал и начал бегать вдоль стен. Три метра между ними и остальным залом были свободны от снарядов и спортивных матов. А крашеные доски вытерты до дерева сотнями ног и тысячами километров пробега.

Одышка началась почти сразу, после первого круга. Каждый круг был примерно около двух сотен метров.

«Исаев, ты вообще раньше не бегал, что ли⁈» — внутренне ругался я, пытаясь держать темп и дыхание.

На пятом круге в боку закололо. На десятом я решил, что на следующем круге просто умру. В пятнадцатый просто сам не верил. Последние круги бежал уже на морально-волевых. Легкие жгло, ноги одеревенели настолько, что я еле их переставлял. Со стороны это мало походило на бег, скорее, на прогулку девяностолетнего старика. Но я добежал. Добежал двадцать кругов.

Весь залитый потом, но довольный собой подошел к Тренеру. А он скомандовал:

— А теперь разминка.

А чем были эти двадцать кругов⁈

Ладно, работу на середине пути не бросают.

— Я покажу, — позвала Лиза, пока Тренер вернулся к тренировке остальных парней.

— Живой? — с ухмылкой спросила она, когда мы отошли в зону без снарядов.

Это был квадрат пять на пять метров, где можно было спокойно разминаться и никому не мешать.

— Легкий, как пушинка, — с улыбкой отвечал ей, хотя у самого колени ходуном ходили.

— Как скажешь. Сделаем небольшую зарядку и потянемся. Потом отдам тебя на растерзание Тренеру.

— Какая ты добрая.

— О, ты еще поймешь, как недалек от истины. Повторяй за мной.

Лиза показывала упражнения и делала их вместе со мной. Прыжки, падения, носки вместе, пятки врозь или как там. С прыжками все было плохо, но нежелание ударить в грязь лицом перед девчонкой, пусть и куда более спортивной, чем Исаев, прибавляло сил. Точнее, хотя бы просто держало на плаву.

А вообще, мне понравилось. В конце концов организм понял, что с него так просто сегодня не слезут, и выдал порцию эндорфинов.

Лиза была хороша. Двигалась легко и непринужденно — гибкая, словно кошка или, скорее, пантера. Под ее влажной кожей скользили жгуты мышц, а потная форма облепляла фигурку. Особенно когда она начала делать растяжку. Великолепные виды приковывали мой взгляд.

— Меньше глазей, больше делай! — глянула она через плечо, сидя в шпагате.

Я с трудом перевел взгляд с ее ягодиц на лицо. Но она как будто и не была против. Скорее всего, давно привыкла — это же просто зал для тренировок. Хочешь не хочешь, а на тебя здесь все равно будут глазеть. Оценивать твою форму и сноровку.

Через четверть часа мы закончили разминку. Хотя я бы назвал это заминкой, потому что уже чувствовал себя выжатым, как половая тряпка.

Тренер как раз закончил с парнями и помахал мне рукой, подзывая к боксерским грушам.

— Как ты держишь удар и как тебя валяют по рингу, я уже видел. Теперь хочу увидеть, как ты наносишь удары, — произнес он, вставая позади большой груши и обхватывая ее руками. — Бей, как умеешь.

Пот заливал мои глаза, воздух со свистом вырывался из груди; казалось, что и всего кислорода мира не хватит, чтобы я восстановил свое дыхание. Сердце просто ходуном ходило, а тело наливалось тяжестью. Ничего, это просто с непривычки так.

Груша оказалась жесткой, а кожа на костяшках Исаева — очень нежной. Содрал ее до крови после первой же серии ударов, но атаки не прекратил. Вспоминал всевозможные комбинации из прошлой жизни, удары руками и ногами и тут же применял их на груше. Выходило… поначалу просто ужасно. Мозг знал, как бить, а тело — нет. Удары получались неуклюжими, я часто терял равновесие. Но не отступал. Постепенно мозг начал дружить с телом. Понемногу, по чуть-чуть движения становились увереннее, ноги стояли на земле крепче, и все лучше включался корпус.

— Все, ямэ! — скомандовал Тренер. Он даже не вспотел держать грушу. — Бьешь, как котенок, но потенциал имеется. Где ты всему этому научился?

— Да так… — с трудом отвечал я, наклонившись и уперевшись руками в колени. Пот чуть не ручьем капал на пол. — Книжки читал.

— Оно и видно, что прочитал немало, — хмыкнул Тренер, снял и протер очки. — Не забросишь — выйдет толк, забросишь… на глаза не попадайся. А на сегодня свободен.

— Да, Тренер, — ответил и поплелся в раздевалку, еле переставляя ноги.

Прохладный душ привел меня в чувство. Голова после такой жесткой тренировки была приятно пустой.

Раздевалку я покидал последним. Вот почему Тренер был недоволен опозданием — ему пришлось дольше работать со мной. В зале большинство ламп уже не горели, было тихо и пусто. Тренер ходил, собирал снаряды и веса, ставил их на место. Свет горел ярко только в его каморке справа. Похоже, он здесь и живет.

— Доброй ночи, Тренер, — произнес перед выходом.

Он угукнул в ответ, и я покинул зал. На улице уже стояла темень, накрапывал мелкий и холодный дождь, но холода я просто не ощущал. По пути домой заглянул в мелкую забегаловку на первом этаже жилого дома, купил две шаурмы. Себе и Роману. Есть хотелось зверски. До дома не дойду — упаду в голодный обморок, если сейчас же не поем.

Да, хорошая вышла тренировка. Шел и как будто был все еще в зале, ощущал в носу аромат коричневой кожи, в которую была затянута боксерская груша, видел, как Лиза, сидя в поперечном шпагате, наклоняется и тянется то к одному носку, то к другому. Мышцы наливались приятной свинцовой тяжестью.

Еще бы шаурма была такая же вкусная, как та, какую покупали с Григорием на вокзале!

К десяти вечера добрался до дома. Потные вещи закинул стираться, а сам тут же поднялся на мансардный этаж. Половина пола была отмыта стараниями Романа. Темное дерево блестело влагой в желтом свете лампочек.

— Держи перекус! — вручил я другу еду, завернутую в фольгу. — Еще теплая.

— О, убить готов за шаурму! — обрадовался он.

— Ага, ешь. А я пока сменю тебя.

Хоть я и был уставшим, но взялся за работу с обычным рвением. Роман тут пахал один — теперь моя очередь.

Грязь и пыль, затхлый запах уносились в открытые окна, уступая место ночному осеннему холоду. Доску за доской я отмывал пол от застарелых пятен. Заодно перебирал коробки со старым хламом, которые здесь остались от прошлых жильцов. Ничего полезного в них не нашлось: сгнившие ткани и книги, содержимое которых уже и не прочитать, веревки да битая посуда. Роман притащил мусорные мешки — я забивал их хламом, а он уносил на помойку.

Через два часа пол сиял чистотой во всех уголках. Будто даже светлее стало.

— Знаешь, а ты был прав, — покачал головой Роман, стоя в центре. — Выглядит и правда неплохо. Вон, даже местами лак сохранился.

Теперь снятое нами помещение выглядело еще лучше и еще больше и начинало приобретать жилой вид.

От входной двери шла короткая, но просторная прихожая, на стене даже крючки для одежды сохранились. Затем одна большая комната восемь на восемь метров или около того с большим треугольным окном. В две стороны расходились комнаты поменьше. Они отделялись очень широкими арками, которые переходили в потолок. Налево, если смотреть на улицу, одна комната с небольшим окном, направо еще две комнаты, одна за другой. В первой — задернутый ширмой, туалет с ванной и унитазом. Пока еще все было пыльное и грязное, но хотя бы рабочее.

— К выходным возьму в прокате шлифмашинку, приведем пол в божеский вид, заморим, покроем лаком… — бормотал Роман.

— А ты втянулся, — хмыкнул я. — Сперва не хотел переезжать.

— Ну, до переезда… — тут же посуровел сосед, — как до одного места на карачках. К тому же я тут вспомнил — у меня же в понедельник экзамен по криминалистике.

— Точно, ты говорил, что он скоро. Ладно, добудь инструмент, а полом я займусь, идет?

— Да.

Мы ударили по рукам, выключили свет, забрали грязное ведро с тряпками и вернулись в нашу пока еще не бывшую квартиру.

Устал я как собака, которая в одиночку пересекла Великую Северную Пустошь. Но в душе был доволен этим днем. Хоть и отравился Порчей, но зато пестицид не выйдет на рынок, а я заправился чистой магией.

Был доволен и тренировкой. Правда, плечо начало снова болеть от нагрузок, и я намазал его мазью Тренера. Наспех сделал из уже высохших трав небольшую порцию укрепляющего отвара, сдобрив его щепоткой магии и крохотным узелком, и залпом выпил. Поможет быстрее восстановиться плечу и натруженным мышцам.

Магию расходовал экономно: кто знает, когда я смогу снова ее заполучить. Однако меня радовало, что она в этом мире все же есть. Есть и артефакты, и Реликты аристократов, и магия в их крови. Не все потеряно, не все потеряно…

Сон обрушился на меня тяжелым, но мягким одеялом.

* * *

Утром, уже третий день подряд, я явился на рабочее место к семи утра. Оксана Ивановна уже мыла середину кабинета, поглядывая на дверь. Заметил это, когда вошел. Она первой меня увидела, потому что выглянула из-за стола и слегка смутилась, встретившись со мной взглядом. Значит, ждала. Мы обменялись приветствиями на языке жестов, и я продолжил обучение.

Все-таки люблю изучать новое. Грамматика в языке жестов вообще сильно отличается от привычной письменной. Она, как бы это сказать… пространственная, что ли. Хотя не уверен, что правильно понимал этот момент, а Оксана Ивановна не могла объяснить, потому что… не могла объяснить. Только под конец «занятия» догадались использовать бумагу с ручкой.

Трудно. Очень трудно. Чтобы сказать, что пробирка закатилась под стол, надо сперва обозначить «стол» как фон, затем «пробирку» — как маленький, действующий предмет, и уже потом глагол «закатить».

Через полчаса поблагодарил на языке жестов уборщицу за урок и стал готовить рабочее место к новому дню.

Постепенно подтянулись остальные сотрудники нашей разросшейся лаборатории. Оксана Ивановна это тоже заметила, кстати, — сказала, что столько людей одновременно здесь не работало уже лет десять-пятнадцать.

Первой пришла Хлебникова, поприветствовав меня сдержанным кивком, затем Алиса с чашкой кофе, помахавшая мне с радостной улыбкой, третьим — Бойлеров, прорычавший что-то вроде «девочка моя», но как-то невнятно. Мучился, бедняга, загадкой привкуса яичного латте в рабочее время.

Ровно в восемь дверь лаборатории открылась, и вошла целая делегация из людей в костюмах. Возглавлял ее Яковлев. С самодовольной ухмылкой на губах оглядел кабинет и остановил взгляд на мне. Словно испытывая неимоверное удовольствие, он произнес:

— Господин Исаев, у нас к вам пара вопросов.