ГЛАВА 14

Как и обещала, на следующем уроке мы с Вовой сели изучать устройство фортепьяно. Никогда прежде мальчик не слушал меня с таким вниманием. Глаза его горели неподдельным интересом, он без конца задавал уточняющие вопросы, просил покрутить колки моим ключом и порывался разобрать инструмент до винтика. С трудом удавалось сдерживать его порывы, особенно когда ребёнок начинал перебирать сплетённые струны или изучать принцип подачи сигнала на молоточки. Для него механика прибора была чем-то, что выходило за грань представления о машинах. Вероятно, на кружке, их учили в основном работе с цифровыми сигналами, и ничего подобного он прежде не видел. – Карина, – начал он, оторвавшись от очередной струны. – Давай когда оно снова расстроится, я сам его подкручу, – попросил Вова. – Давай вместе, – предложила я. – Там нужна сила взрослого человека. Я сама-то не всегда справляюсь. – Конечно, ты же девчонка. Я уж посильнее тебя буду. Не смогла сдержать смех. Такой он был деловой в ту минуту. Гордо приосанился и даже не думал обижаться на мою реакцию. Наблюдая за ним, я продолжила: – Мой дедушка всю свою жизнь чинил музыкальные инструменты. У него было много книг на эту тему, а когда я приезжала к ним с бабушкой, то всюду в доме натыкалась то на полуразобранные баяны и аккордеоны, то на балалайки и мандолины без струн, то на отдельные детали, не понимая, что это и от чего. Иногда ему привозили виолончели, но чтобы починить крупные инструменты вроде рояля или фортепиано, он сам выезжал на место. Дедушка всегда говорил, что нет смысла чинить такой инструмент, а потом снова везти, чтобы вернуть. По дороге его растрясёт, и придётся начинать всё сначала. Я умолкла, постукивая по деревянной крышке. От детских воспоминаний защекотало в носу. Пришлось поморгать, чтобы отвести неуместную слезу. – У меня тоже есть дедушка, – сказал Вова. – Только он живёт далеко, во Франции. Мы с Вадимом недавно ездили к нему. – Здорово, – восхитилась я. – А мне не доводилось бывать во Франции. Наверное, там красиво. – Я попрошу Вадима, чтобы в следующий раз он взял тебя, – проговорил ребёнок, не отдавая себе отчёта в том, как это звучит. – Там действительно красиво, только скучно. Дедушка живёт на берегу моря, ходит на пробежку и рисует картины. Сначала мне нравилось рисовать с ним, а потом надоело, и уже хотелось вернуться домой. Если ты поедешь с нами, точно не будет скучно. Может быть, даже Вадим не станет так долго пропадать за работой. Я не сразу нашлась что ответить. Прикинув последствия, уточнила: – Почему ты думаешь, что Вадим будет меньше работать, если я поеду с вами? – Я видел, как он тебя обнимал, когда мы чуть не упали тогда с тобой. Он меняется, когда видит тебя. Ну ничего себе. Какой наблюдательный ребёнок. Нужно быть осторожнее. – Как меняется? – меня распирало от любопытства. – Когда ты рядом, он делается добрым, – заключил Вова и очень серьёзно посмотрел на меня своими светлыми глазами. Больше я не решилась ничего уточнять. Сказала лишь, чтобы пока не сообщал Вадиму о своих планах на мой счёт. Пришлось соврать, что у меня нет документов для поездки. На том и договорились. Когда наш урок подошёл к концу, и я вышла на крыльцо, шум со стороны террасы в саду привлёк моё внимание. Кто-то смеялся, и, судя по всему, это была женщина. Дурное предчувствие неприятно кольнуло в груди. Чтобы лучше разглядеть нарушительницу моего покоя, я обошла кипарис и выглянув, увидела в глубине двора Вадима. Он сидел в беседке, закинув ногу на ногу и с лёгкой улыбкой смотрел на женщину, которая стояла напротив него, положив руки на талию. Это была та самая блондинка, которую Вадим отымел у окна, чем вызвал у меня прилив возмущение и похоти. Теперь же они, казалось, мило беседовали. Вот только девушка выглядела какой-то нервной. Я плохо слышала, что она говорит. Спокойный голос мужчины шёл едва различимым фоном. Но когда до моих ушей донёсся то ли визг, то ли всхлип и блондинка, бросившись перед Вадимом на колени, с остервенением начала расстёгивать ему ширинку, стало совсем не по себе. Я догадывалась, что она намерена была сделать, но до последнего мне не хотелось в это верить. Я хорошо видела обоих сбоку. Теперь, когда девушка переводила жадный взгляд от промежности мужчины к его лицу, я ощутила, как сердце заколотилось в висках. Вадим не сопротивлялся. Его взгляд на контрасте с девушкой казался до неприличия высокомерным. В том, что он не любил эту женщину, сомневаться не приходилось, но то, что при этом позволял ей прикасаться к себе, возмущало меня. Я ужасно ревновала и ничего не могла с собой поделать. Мозг упорно твердил неправдоподобную мантру, в которую безумно хотелось верить: «Он мой!» Мне не показалось. Блондинка всё же вынула член Вадима из брюк и провела по нему языком. Накачанные ботоксом губы с профессиональным умением мгновенно захватили орган в свой плен, и светлая голова заёрзала вверх-вниз по стволу. Я больше не могла смотреть. Подступив к глазам, слёзы сами собой сорвались с ресниц, и, не желая больше видеть происходящее в беседке, я бросилась к калитке. Никто меня не заметил. Этим двоим вообще было не до меня в тот момент. Смахнув с глаз сырость, я проворно прыгнула в авто к Гене, который даже слегка опешил от неожиданности. – Всё в порядке? – спросил он немного взволнованно. – Да, всё прекрасно. Можем ехать. *** В школу, где учился Вова, меня тоже привёз Гена. Здание, состоявшее из нескольких корпусов, выглядело старинным благодаря высоким окнам и довольно живописной башне стиля модерн на одной из крыш. Честно признаться, я ожидала увидеть нечто вроде Хогвартса. Ну не бывала я в элитных школах прежде, а потому они мне и впрямь представлялись чем-то сказочным. Оказавшись внутри, я невольно стала сравнивать. Холл и ресепшен с представительного вида вахтёром немного напоминали дорогой медцентр или кабинет косметолога. Всё вокруг: стены, пол, потолок – были выполнены в бело-голубых тонах отделочных плит, и несмотря на то, что здесь проводили по много часов в день дети разных возрастов, помещение выглядело чистым, опрятным и не наблюдалось ни одной трещины. Жёлтые кожаные диванчики, ритмично расставленные вдоль широкого коридора, уходящего вглубь, казались только что привезёнными из мебельного магазина. Разглядывая интерьеры школы, я вспомнила музыкалку и грустно улыбнулась. Стулья и кресла с местами разодранной обивкой, плитка с трещинами на стенах, паркетный пол… Нет, когда-то он, наверное, был красивым, но сейчас мало того, что местами цеплялся за подошвы, скрип от шагов на некоторых его участках способен был перекрыть игру самого умелого тромбониста. Я представилась мужчине на ресепшене, и мне велели ждать окончания урока. Нет, не велели. Попросили подождать, так ещё и кофе предложили. Стало неловко с непривычки. Отказалась. Когда раздался звонок, шумная волна голосов и топота напомнила мне, что я всё-таки в школе. Из кабинетов стали выходить дети разных возрастов. Вопреки моим ожиданиям, они не двигались как роботы, коим запрещено было касаться мебели и стен. Такие же живые и подвижные, как все дети, они громко разговаривали, спорили, иногда даже затевали перепалку, но бдительный охранник всякую разборку пресекал на корню. Все дети были облачены в единую форму, клетчатую, исчерченную разными оттенками серого и синего цветов. Это напомнило мне аниме сериалы про школьников, только тут юбки у девочек, к счастью, были подлиннее. Я довольно быстро отыскала класс Вовы. Когда же мальчик меня увидел, то от его реакции перехватило дыхание. Ребёнок был счастлив. Неужели мы уже настолько подружились и сблизились? Эх, Вадим. Непросто нам будет расставаться. От волнения я напрочь растеряла опыт выступления перед публикой и рассказывала третьеклассникам о своей профессии, периодически заглядывая в листок. Почему? Не знаю. Я ведь всё помнила наизусть. Кто-то слушал меня с интересом, другие шушукались на дальних партах о своём. Всё как в жизни. Я старалась не смотреть на Вову, которого распирало от гордости. Краем глаза заметила, что кто-то из ребят ему что-то сказал, после чего парень показал болтуну кулак. Чего уж они там обсуждали, не знаю, но сходство с Вадимом в тот момент уловила даже боковым зрением. Пришлось побороть подступившее уныние. Сразу вспомнилась картина в саду, член Вадима во рту блондинки. Как он мог? Я не столько считала обманутой себя, сколько поражалась его безрассудству. У него ребёнок в доме, а он позволяет делать себе минет у всех на виду. Когда же я закончила свой рассказ, Вова ещё долго не хотел меня отпускать, знакомя с друзьями и показывая, что интересного у них есть в классе. Мне казалось необычным, что у каждого ребёнка на столе стоит ноутбук, через который транслируют видеолекции и презентации, а при необходимости, дети пользуются компьютерами, чтобы найти информацию, когда им дают задание. Вова отпустил меня, только когда прозвенел звонок на следующий урок, и оказавшись в коридоре первого этажа, я зашагала к выходу. Мне ещё требовалось убрать вещи в сумку, а потому, притормозив возле поворота, присела на диванчик. Я уже готовилась покинуть школу, как вдруг услышала разговор двух женщин рядом. Подслушивать, конечно, нехорошо, но какая-то необъяснимая сила заставила меня в тот момент отбросить это убеждение. Так и не сумев побороть любопытство, я выглянула из-за своего укрытия и стала наблюдать. Шатенка в облегающем фигуру брючном костюме приглушённого оттенка сиреневого со свежим маникюром, пышной укладкой и внушительным слоем декоративной косметики на идеальном лице беседовала с не менее нарядной блондинкой в длинном красном плаще. Та сидела ко мне спиной, сутулилась и нервно покачивала ногой в чёрной туфельке со шпилькой и ярко-красной подошвой. Лица её я не видела, но слышала голос, который показался мне знакомым. Судя по всему, меня женщины тоже не замечали, потому что не стесняясь обсуждали такое, отчего волосы на голове зашевелились. – Диана, не будь дурой, – говорила шатенка с придыханием. – Соври ему, что беременна от него, и заставь жениться. – Кать, – ныла блондинка, – как? Я же нифига не беременна. Он ведь узнает. – Не узнает. Будете трахаться без защиты и залетишь, а потом типа раньше срока родился или выкидыш. Ты что думаешь, я не так замуж выскочила? Хочешь красивой жизни, умей врать. – Но мы редко трахаемся. Обычно я ему сосу. А в последнее время он меня избегает. Вчера вообще предложил расстаться. – Да ладно. А ты чего? Надеюсь, не тупила? Взяла быка за член? – Взяла. Только он не дал мне отсосать ему. Выгнал. Прикинь! – Жесть. Тебе точно нужно притвориться беременной. Иначе потеряешь мужика. – Кать, ты же знаешь, я детей ненавижу. Сюда пришла только из-за тебя. Если бы ты тут не работала, точно не стала бы время терять. – Я тоже их не люблю. Просто бывший мне ничего не оставил после развода, поэтому приходится здесь пахать. Но это ненадолго. Я уже присмотрела себе нового папика. Так, всё, мне надо идти, – шатенка поднялась. – Вот увидишь, метод действенный, потому что проверенный. Просто подходишь и на голубом глазу говоришь, что залетела. Вадик твой и не вспомнит, когда вы трахались последний раз. А потом у него просто не останется выбора. Вадик?! Мне вдруг остро потребовалось взглянуть в лицо блондинки. Голос уже давно вызвал подозрение, да и оттенок блонда вполне соответствовал той ушлой мастерице минетных дел, которую я чаще всего и заставала в процессе оральной ласки. Когда женщины распрощались, а обладательница красного плаща повернулась ко мне боком, я поймала взглядом знакомый профиль. В мгновение всё встало на свои места. Медленно осев, я опустилась на диванчик. Первым делом, придя в себя, почему-то подумала вовсе не про Вадима, которого намеревались так по-дурацки провести. Даже если представить себе, что у Дианы что-то получится, каково будет Вове с такой мачехой?